Одно мгновение спустя

Обычно ожидание следующей игры не было таким томительным и напряженным. Действие таблеток очень приятно притупляло тревогу, а после выматывающих игр очень хотелось спать. Тем более у Нам Гю никогда не было проблем со сном, даже когда он отрабатывал ночные смены в клубе "Пентагон". Но сейчас все было по-другому. Бунт, стрельба, драка — все это словно смешалось в мыслях парня и не давало спокойно уснуть. Постоянное напряжение из-за угрозы повторного нападения витало в воздухе и тяжелым грузом оседало на плечи Гю. Ужасное ощущение, что смерть дышит в спину, никогда не покидало его. Словно коленки и локти обдавал ледяной бриз, хотя в этой непроветриваемой комнате без окон был застоявшийся воздух, который, будто свинцовое облако, постоянно давил на голову. Заснувший Танос вообще не помогал. Он наоборот все усложнял, ложась тяжелым грузом ответственности на плечи 124-го. Почему Нам Гю вообще решил защищать этого идиота? Он точно знал ответ на свой вопрос. Но отгонял все мысли об этом по мере их поступления. Все вокруг как будто насмехались над Гю. Как будто специально вели себя так непринужденно, чтобы побесить его. Мин Су и Сэ Ми, устроившиеся на самой высокой койке, прижались друг к другу и весело ворковали о чем-то. Жаль, что он не убил Сэ Ми в этой резне. Было бы весело смотреть на плачущего Мин Су. Сотый и его "подопечные" безмятежно болтали на ступеньках, а вокруг беременяшки собралась небольшая компания, которая постоянно подбадривала девушку. Он видел это по их лицам. Они улыбались, нежно прикасались друг к другу, как будто любящая семья. Гадость. Нам Гю чуть не стошнило. Складывалось ощущение, что никакого бунта не было. Все слишком быстро отошли и успокоились. Нам Гю заставил себя прикрыть глаза и расслабиться. Нужно набраться сил для игры, ведь неизвестно, что будет дальше. Он усердно пытался перебрать в голове все те детские игры, в которых играл в детстве. Уже были ттакчжи и пхенги… еще "игра в волчок" во время шестиногого пентатлона, а еще была игра "третий лишний". Вроде не было гонги, чам-чам-чам, ют нори, "игры в кальмара" и бангу. Честно говоря, у большей части игр Нам Гю даже не помнит правил, так что сложно было подготовиться. Может вообще будет камень, ножницы, бумага на выживание. Кто же знает этих психов? Непонятно, что они могут придумать. Продираясь сквозь свои же мысли, Нам Гю удалось расслабиться. Он даже не знал, сколько обычно спал в этом месте, ведь ни часов, ни окон в общежитии не было. Сложно было понять, сколько времени прошло с того момента, как он попал на игры, какой сейчас день недели и какое время суток. Но, в конце концов, усталость все же одолела Нам Гю и он задремал. Было непонятно, сколько парень пролежал с закрытыми глазами. По ощущениям самого Гю, прошла всего одна секунда. Ведь когда он открыл глаза, ничего не поменялось. Все те же серые стены, капли крови, запах мертвечины и куча людей на койках вокруг. Храп Таноса был почти единственным звуком в этой гробовой тишине. Пока его резко не прервал чей-то крик. - Помогите мне! Помогите собрать у солдат обоймы! - раздался чей-то мужской голос. Танос резко поднялся, сел на кровать и замотал головой от такого неожиданного пробуждения. Его лицо скривилось от боли и он ладошкой потрогал запёкшуюся кровь на затылке. Нам Гю криво усмехнулся и посмотрел в сторону источника шума. Там 388-й собирал обоймы из карманов уже мертвых солдат. Вокруг него вертелись 007-й, 149-я и эта девушка с животом. Некоторые из игроков с удивлением привстали со своих мест, сотый, выглядевший слегка напуганным, вытянулся на своей кровати, а Танос выглянул из-за столбов, на которых держались кровати. - Как ты думаешь, почему он вернулся? Он же из команды этого подозрительного 001 - спросил Нам Гю, кивая в сторону пришедшего 388-го. - Ну, ты же видишь, он обоймы собирает, - безразлично ответил Танос, разминая шею, смачно прохрустывая каждой костяшкой. - Я не слепой, - сквозь зубы процедил Гю. - Я вижу, что он их собирает. Но зачем? Неужели их восстание так быстро провалилось? Танос лишь покачал головой и, приподняв тряпку, которая когда-то была низом футболки Нам Гю с подушки, отжал остатки крови и воды прям на пол. Нам Гю раздраженно вздохнул и плюхнулся лицом в подушку. Как же хотелось, чтобы все это закончилось. Он мечтал о том, что он сейчас закроет глаза, а когда откроет - окажется у себя дома с кучей налички в карманах. И с погашенными долгами. Желательно. Ну и можно с Таносом. В обнимку. Так... это уже скорее что-то из разряда невыполнимого. Наверняка этот репер-сердцеед предпочел бы жить с молоденькой айдолкой, а не с клубным промоутером. Размышления снова прервал громкий стук, а за ним последовало несколько испуганных вздохов. Ему не хотелось поднимать голову, но Танос начал расталкивать его. - Эй! Эй! Смотри, Дэ Хо не ушел! - с усмешкой, но и слегка взволнованно, пробормотал Танос, толкая Нам Гю прям в бок. - Чего? Какой Дэ Хо? - корчась от легкой боли, пробормотал Нам Гю. - Дэ Хо - это вон тот малец. Прибежал за обоймами, а в итоге вот…this bro провалил заданьице и вскоре получит по заднице, - Танос усмехнулся и указал на согнувшееся пополам тело на дальней кровати. - Ну-ка, повтори еще раз, как его зовут? - с легким презрением в голосе переспросил Нам Гю. - Дэ Хо. Кан Дэ Хо, если надо полное имя, - безмятежно пожал плечами Танос, поглядывая на приобнявшего колени 388-го. - Ммм.. и когда это ты узнал его имя? - Их компашка называла свои имена после первой игры. А ты не слышал что ли? - с по-детски наивным непониманием в голосе поинтересовался Су Бон. - Нет, - огрызнулся Нам Гю. - В отличие от тебя я не захламляю свою голову непонятно чем. С этими словами Нам Гю резко встал и запрыгнул на койку выше. Устроившись на ней, он отвернулся от происходящего в центре комнаты и крепко зажмурил глаза. То есть Танос помнит имя… хуй пойми кого, но не может запомнить его? Это абсурд. Это просто ебаная глупость. Не смешная шутка. Его имя было совсем простым. Нам Гю повторял ему свое имя столько раз, что, наверное, уже все игроки запомнили, как его зовут. Нам Гю. Мое имя всегда было и будет - Гю. Так сложно запомнить? Парню хотелось плакать. Как можно быть настолько невнимательным к нему? К тому, кто был рядом на протяжении всех игр, к тому, кто давал ему бесплатную выпивку на свободе… Почему в крошечном мозгу Таноса сохранилось имя Дэ Хо? Зачем оно ему? Или может оно нравится ему больше, чем Нам Гю? Все-таки они с Дэ Хо были чем-то похожи внешне. Как будто он - это растолстевшая и подобревшая версия Гю. Добрый брат-близнец. Теперь Нам Гю хотелось собственноручно придушить этого парня. Как эта тварь смеет перетягивать внимание его Таноса?? Руки дрожали. Парень представлял, как прекрасно будут смотреться его длинные бледные пальцы на шее 388-го. Как тот будет задыхаться, прося о помощи. Как он будет сдавливать горло Дэ Хо, обрывая доступ к кислороду. Как слезы этого наглеца будут смотреться на его щеках. Они ведь будут грязно-багровыми от недостатка кислорода. А потом он этими же руками, которыми совсем недавно так хладнокровно и беспощадно задушил своего «двойника», въебет Таносу. Он вобьет в него свое имя. Вместе с кровью. Он будет повторять ему свое имя с каждым ударом. Пусть этот гаденыш запомнит раз и навсегда. Все-таки в его голове должно быть хоть что-то полезное. Хотелось, чтобы ему уделяли должное внимание. Хотелось, чтобы щенячьи глазки Таноса смотрели только на него. Чтобы Су Бон читал свой идиотский рэп только ему. Чтобы он был в команде только с ним. Тело дрожало, его пробивал озноб. Хотелось спрятаться от обиды. Убежать и больше никогда не возвращаться. Больше никогда не видеть никого. Кроме Таноса…

***

Танос слегка удивленно поглядел на место, где раньше сидел Нам Гю. Что он сделал не так? Вроде объяснил ему, а Гю… просто ушел. Выдохнув, Су Бон взглянул на свернувшегося калачиком Дэ Хо. У мальчишки была паническая атака и это было очевидно. Танос буквально чувствовал от него запах страха. Бедняга дрожал и захлебывался воздухом. Су Бон понимал Дэ Хо как никто другой, ведь он сам не по наслышке был знаком с паническими атаками. Чаще всего они появлялись у него после "волшебных" таблеток. У каждой таблетки есть своя побочка. И у его препарата она была препротивнейшая. У парня была депрессия. И его состояние только ухудшалось с каждым приемом новой дозы, но Танос никак не останавливался. Он очень четко помнил, как каждый раз после райской эйфории его накрывала паника. Су Бон чувствовал себя истощённым, как будто пробежал марафон в несколько десятков километров дважды, при этом не сделав ни одного шага. Во рту было сухо, как в пустыне Сахара, а жажда казалась неутолимой. Сколько бы он не пил, он никогда не насыщался до конца. Его язык словно высушили феном, горло драло так сильно, что казалось, будто оно вот-вот схлопнется. Тревога противно стискивала все внутренности, перемешивая их в одну густую, тягучую кашу. Вокруг сердечка Таноса словно обвивались тонкие тугие нити, которые крепко стискивали его и впивались в мышцу, оставляя глубокие неизлечимые раны. Сердце билось, как загнанный кролик. А потом все резко лопалось и оно начинало биться со скоростью света. Далее все переходило на голову. Его виски стискивало, словно две широкие горячие руки обхватили голову и стали сильно надавливать. Эти воспоминания неприятно скрутили живот. И было бы неплохо. Он не впервой вспоминал последствия наркотиков. Он же не маленький ребенок, чтобы играть в пожалейку. Он мог себя успокоить и отгородить от неприятных воспоминаний. Но он видел, как 120 подошла к Дэ Хо. Как она мягко села рядом и стала что-то ему говорить. Именно говорить. Не кричать. Не обвинять. Просто говорить. Она все-таки была очень доброй женщиной. Еще и с членом. Идеальное комбо для бисексуала. Так. Танос потряс головой и сделал пару размеренных вдохов и выдохов. Голова от постоянных дерганий разболелась еще сильней, но он заставил себя проигнорировать эту боль. Нужно просто себя успокоить. Игры еще не скоро, таблетку принимать не хотелось - их итак осталось совсем немного. Нужно было обратно лечь спать и все. Все проблемы уходят вместе со сном. Но спать не хотелось. Вообще. Царство Морфея никак не принимало его, даже в качестве простого слуги. Это противное чувство вины смешивалось с завистью. Вина за то, что он как-то мог обидеть Нам Гю. Он еще не понял как. Но чувство вины уже начинало растекаться по его венам, словно наркотик. Оно медленно поглощало его с головой. А еще… была зависть к Дэ Хо. К его доброму окружению. Су Бон не любил завидовать, но это чувство прилипало к нему как дёготь. Оно таким же липким и черным слоем клеилось к его душе. А ведь эта трансуха сидела рядом с ним и, скорее всего, утешала. А Таноса никогда не утешали. Даже когда он был в отношениях. Даже когда рядом с ним был человек, который по факту должен был его любить и защищать. Конечно, наркотики спасали его от постоянных суицидальных мыслей. Но после наркотиков наступал противный отходняк. А далее наступал еще более ужасное чувство… Ломка. Эйфория, которую парень ощущал всего несколько часов назад, сменилась на угнетенное состояние. Его мысли метались между тревогой и печалью. Эмоции сжимали все внутренности внутри, выбивали воздух из легких, сдавливали мозг. Внутри раздавались противные голоса бывших, которые говорили Су Бону, что он одинок и никому не нужен, что никто не выдержит ни дня с ним, что он никогда не будет достоин серьезных отношений. Хоть это и было правдой, но... Всё равно ужасно ранило парня. Конечно, он всегда сам зализывал свои раны. Когда никого не было рядом, когда никто не видел этого.. другого Таноса. Этого сломленного, депрессивного неудачника, у которого проблемы с памятью и с личной жизнью. Этого парня, который не смог справиться даже с построением реперской карьеры. Даже здесь он провалился. Даже любимое дело не приносило ему удовольствия, ведь Су Бон прекрасно понимал, что он - лишь капля яда в море. Такая маленькая, но при этом такая…отравляющая. Груз этих мыслей давил на него, заставляя прижиматься к матрасу. Как будто на сердце вывалили вагон дерьма.. Паранойя начала подкрадываться: казалось, что окружающие смотрят на него с осуждением или недоумением. Будто глаза всех игроков направлены именно на него. Как будто его все осуждают. Все хотят избавиться от него. Танос пытался отвлечься от этих мыслей - придумать стихи, вспомнить какие-нибудь строчки из своего глупого репа, в конце концов, просто посчитать овечек, чтобы наконец уснуть. И все это состояние из-за чего? Из-за панички чужого человека? Из-за прошлых неудач? А может это вообще последствие наркотиков. Он не знал. Но ему очень хотелось узнать. Хотелось выбраться из этого болота, в которое он с каждым днем погружал себя все сильнее. Двери зала бесшумно раздвинулись. Из них вышли солдаты, крепко держащие в руках гроб. Ну, точнее ящик, который выглядел как черный подарок с розовой ленточкой. Такая красивая оболочка скрывала всю гниль этого места… Довольно быстро люди в масках вынесли гроб в середину комнаты и медленно опустились. Время словно замедлилось - казалось, будто они опускали этот гроб целую вечность. Послышался легкий стук, а потом солдаты разогнулись и тем же стройным, быстрым маршем ушли за дверь. Оба - и Нам Гю, и Су Бон, привстали со своих кроватей. Комната ожила, все в ней словно заново научились дышать. Несколько человек подбежали к гробу и открыли его. Там был Сон Ки Хун. На Гю раздраженно закатил глаза и, пробормотав что-то про то, что "он слишком много выебывался и теперь получил по заслугам", плюхнулся на кровать. Закутавшись в одеяло, как в кокон, он сделал вид, что спит. Танос же, наоборот, с интересом прищурился и наклонил голову. Раз бывший победитель выжил, значит у них есть надежда на продолжение игр. Ведь, судя по всему, из всей группы бунтовщиков выжил только он. Видимо кто-то свыше хранит его. И Танос думал далеко не про Бога.