Не забудь, не отпусти

      Когда-то давно он отдал бы всё в мире, лишь бы дремать, лёжа на коленях Лань Чжаня, но это казалось абсолютно невозможным. Однако… То время прошло. Всё происходило прямо сейчас. И тёплый ветер, развивающий волосы, мягкая трава, щекотящая босые ноги, ласковые прикосновения позволяли поверить в то, что всё наяву. С момента его перерождения прошёл всего год. Чем ему стоило бы заниматься? Заново познавать мир. Налаживать отношения со старыми знакомыми. Разобраться в себе. Понять, какого это, — жить в любви и гармонии с человеком, который был верен ему все эти годы… Что угодно. Но Вэй Усянь всегда жил так, как хотел. А потому его живот был гораздо больше, чем полагалось. — Лань-эр-гэгэ, а ведь сдерживайся ты получше, ничего такого бы не случилось. — Гм. — А ведь я хотел так много путешествовать, но теперь мне придётся больше времени проводить в Гусу. Ханьгуан-цзюнь был ненасытен. — Вэй Ин сможет делать, что ему захочется, как только его тело вновь наберётся сил. Об остальном позабочусь я. Однако, этот ответ не удовлетворил его мужа, и тот продолжил дразниться. — Нет уж, так не пойдёт, иначе ребёнок совсем забудет о своей бедной матери. Лань Чжань, разве тебе не кажется, что я совсем плохо выгляжу? — Вэй Ин всегда прекрасен. — Хм. — Вэй Усянь усмехнулся, довольный таким ответом. Он замолчал на мгновение, пытаясь придумать, что ещё такого спросить. — А как же… — Прекрасен абсолютно всегда. И нужен мне тоже только Вэй Ин. — пальцы Лань Чжаня легли на щеку Вэй Ина. Он нежно погладил его, прежде чем продолжить. — Защищу его от всего мира. — Как ты можешь быть таким бесстыдным! Моё нежное хрупкое сердце. Ты в самом деле абсолютно бессердечен в своем коварстве, Ханьгуан-цзюнь. — пожаловался он, чувствуя, что вот-вот воспарит душой. Ему потребовались все силы, чтобы не засмеяться. С некоторых пор Вэй Усянь любил быть по настоящему уязвимым и позволять Лань Чжаню вот так защищать его. Кому, как не своему мужу, он мог так доверить себя? — Ты меня совсем заболтал, пойдём, у меня ноги затекли. Нужно размяться.       Прогулки по Гусу можно было описать одним словом — странные. Некоторые ученики его боялись. Стоило им оказаться в одном помещении, как дети тут же в волнении пытались найти предлог для того, чтобы сбежать. Некоторые ученики восхищались и тайно шептались за спиной, изредка самые храбрые решались представиться. Старейшины осуждали. Учителя не обращали внимания и обращались только в случае крайней необходимости. Чем спокойнее становилась его жизнь, тем больше времени Вэй Ин находил для того, чтобы понаблюдать за окружающими. Тогда он заметил одно сходство между всеми, кого видел. Их объединяло одно — странный блеск в глазах. Недопонимание. Осуждение. Порицание. Упрёк. Они знали что-то, о чем не знал сам Вэй Усянь. Будто есть что-то, о чем во всём Гусу запретили говорить или упоминать. Конечно, дело могло быть в том, что он стал известен на весь мир, как магистр дьявольского культа, оказался замешан в политический переворот, сделал второго нефрита обрезанным рукавом, женился на нём и находился на седьмом месяце беременности… Но интуитивно он чувствовал, будто дело не в этом. Что-то было не так. Он видел, с какой неохотой на эти вопросы реагирует Лань Чжань, и был готов начать своё собственное расследование ещё месяцы назад. Внезапная беременность вмешалась в планы, ему стало не до того. В конце концов, он давно привык к презрению в свою сторону, насколько важным это могло быть? Пока рядом его муж больше ничего плохого не могло случиться. Тогда почему это беспокоило всё больше и больше? Одна ладонь Лань Чжаня легла на талию, а за вторую крепкой хваткой ухватился его супруг. — Это полезно для твоего здоровья. Если много ходить, ребёнок с большей вероятностью родится в правильном положении. — он не обращал внимания даже на то, что они покинули уединённую поляну, и теперь находились на общей территории, где их мог увидеть кто угодно. Напротив, Лань Чжань прижал его ещё ближе к себе. — Тебе трудно с животом? Ты можешь облокотиться на меня. — Вовсе нет. — Ты тяжело дышишь. Врач сказал, что ребёнок родится крупным. Ты голоден? Вэй Ин довольно ухмыльнулся, почувствовав прикосновение губ к своему лбу. — Лань Чжань, как же тебе не стыдно, ведь ученики могут увидеть. Так прижимаешь меня и нашего ребёнка к себе, мне даже стало неловко. А как же правила? — но едва Лань Чжань попытался отстраниться, как тот тут же печально вздохнул. — Лань Чжань, Лань Чжань. Но ведь я просто дразню тебя. Обними меня ещё. Неужели ты покинешь своего бедного мужа? Чувствуешь? Ребёнок заволновался от твоей бессердечности. — Гм. — Так уже лучше. — Вэй Усянь рассмеялся, когда руки мужа обхватили его живот. — Знаешь, Лань Чжань, а ведь ребёнку нравится твоё присутствие. — Тогда я буду рядом как можно чаще. Вопреки игривому взгляду, щеки Вэй Ина всё-таки приобрели красноватый оттенок. — Какой же ты бесстыдник! — пожурил он с самым довольным видом. — А ещё говоришь, что это я начинаю эти игры. Что же заставляет тебя отпускать столь пошлые комментарии? — Вэй Ин так на меня влияет. — Ах, Лань Чжань, Лань Чжань, как же ты влюблен в меня, своего скромного супруга. Я так смущен. — он захихикал, обнимая мужа за шею. Вэй Усянь провел пальцами по белой ленте, делая вид, что вот-вот собирается распустить её. Лицо Лань Чжаня даже не дрогнуло. — Тебе ни капельки не стыдно? Ведь я сейчас лишу тебя ленты. А если тебя кто-то увидит в таком виде? Мне остановиться, Лань-эр-гэгэ? — Вэй Ин дразнит. Я тоже умею дразнить. — Ооо, звучит интересно… — Ханьгуан-цзюнь! Учитель Вэй! Ханьгуан-цзюнь! Им не потребовалось много времени, чтобы отстраниться друг от друга. Они уже так много раз оказывались в подобных ситуациях, что даже не вздрогнули, всё произошло машинально. Лань Чжань поправил ленту в своих волосах, а затем помог мужу оправить ханьфу. Руки они, однако, не разжали, и Вэй Ин продолжал виснуть на нём. Наполовину от того, что на таком сроке ему было тяжело стоять без поддержки, наполовину от того, что ему нравилось смущать всех вокруг. Лань Цзинъи несся к ним на полной скорости, энергично размахивая руками. — Лань Цзинъи, сколько раз ты переписывал правила? В Гусу запрещено бегать и кричать. — нахмурившись, процитировал Лань Чжань. Цзинъи не ответил сразу, ему потребовалось время, чтобы отдышаться. Как долго он бегал в их поисках? Его волосы были растрёпаны, и даже лента съехала набок. — Не наказывай его, Лань-эр-гэгэ. — вступился Вэй Ин, намеренно произнося эту фразу с придыханием. Лань Чжань не ответил. Никто и никогда не знал, о чем думал второй нефрит клана Гусу Лань… Однако его муж словно читал всё по непроницаемому серьезному лицу. И то, что он прочитал, заставило его усмехнуться. — Вдруг это действительно что-то важное? Цзинъи, что с тобой произошло? Ты увидел собаку? — Я получил весточку от Сычжуя, он уже у подножия горы! Скоро он будет здесь! — А-Юань! — воскликнул Вэй Ин, обхватывая руками живот. — Не может быть, сегодня!       Прошло уже шесть месяцев с тех пор, как он мог обнять своего сына. Он с нетерпением ждал любые весточки от него и также увлеченно писал длинные письма в ответ, показывая Юаню всю свою теплоту и заботу. Вэй Усянь уважал желание взрослеющего юноши узнать больше о своем клане, погибшей семье и разобраться в себе. В конце концов, его сын стал уже взрослым, было естественно, что ему понадобится идти своей дорогой. А то, что сопровождающим для него в этом нелегком деле стал Призрачный Генерал, Вэнь Нин, стало облегчением. На своем нелегком пути Юань был не один, а в сопровождении верного друга, — дяди, который защитит его от всего. И лишь сейчас Вэй Усянь позволил себе подумать о том, как рад, что это путешествие, наконец, закончилось. Ему не хватало А-Юаня все эти месяцы, но он старался не показывать своей тоски в письмах, чтобы не вынуждать его возвращаться из чувства вины. Его мальчик должен был сам захотеть вернуться. И вот, это произошло. И все тревоги и беспокойства рассеялись за мгновение. Он снова задышал полной грудью. Прошло уже полгода с тех пор, как Вэй Усянь проводил его лошадь за горизонт… Кто же знал, что даже в тот день Лань Сычжуя провожал не только он, но ещё и нерожденный адепт клана Лань. А-Юань стал вторым, кто узнал о скором пополнении. В ответном письме он выражал свою радость и поздравлял их от всего сердца, описывал, какой неожиданной стала эта новость, свои надежды на то, что сможет вернуться к рождению ребенка, если планы не изменятся. Он также писал, что сожалеет о том, что некоторое время будет писать гораздо реже, ведь должен как следует помогать Вэнь Нину и помогать жителям деревень, мимо которых они проезжали. Очередное осознание того, каким ответственным и взрослым стал его сын, немало растрогало Вэй Усяня, и он даже зачитал письмо Лань Чжаню. — Я сообщу остальным! Ханьгуан-цзюнь, учитель Вэй. — Цзинъи быстро поклонился и унесся быстрее, чем они успели отреагировать. Вэй Усянь тут же потянул мужа в противоположном направлении. — Пойдем, Лань Чжань, я хочу дождаться его у ворот. Как думаешь, он сильно вырос? — Прошло уже немало времени. — спокойно заметил он. — Конечно, ты заметишь некоторые перемены. — Ну а ты, муж? — лукавым тоном начал Вэй Ин. — Как думаешь, каким вернется наш сын? Лань Чжань задумался лишь на мгновение. Казалось, мыслями он был где-то далеко. — Лань Сычжуй — образцовый ученик, дисциплинированный и старательный. Он упорно трудится и совершенствует навыки, его золотое ядро сильное. Он добрый и сострадательный. Так что есть мало того, что могло бы повлиять на него или привнести что-то кардинально новое. Я бы сказал, что его характер сформирован. Лань Сычжуй многого добьется. — Да-да-да. — Вэй Усянь скривился. — Спасибо, господин Учитель. «Лань Сычжуй, дисциплина, старания, ядро». А что ты можешь сказать о нашем А-Юане? — Хм. А-Юань… Я всегда хотел дать ему лучшее. Так и вышло. Он не упускает возможности, которые преподносит ему жизнь. Я рад этому. — выражение лица Лань Чжаня вновь потеряло всякие эмоции. Его губы были сжаты, а глаза казались холодными. Он о чем-то крепко задумался, но, кажется, не планировал делиться остальной частью. В конце концов, Лань Чжань тихо вздохнул. — Обхвати мою руку крепче, Вэй Ин. Дорога может утомить тебя. Они неспеша шли по улочкам, и всё это время Вэй Усянь не отрывал взгляда от лица мужа. Внутренний голос шептал, — что-то не так. Впервые Вэй Усянь осознал то, что раньше у него было не так уж много времени, чтобы понаблюдать за мужем и сыном со стороны. Те мгновения, что он видел, выпадали на войну, на мгновения «жизни и смерти», и не давали представления о том, что связывало Лань Сычжуя и Лань Чжаня. Затем А-Юань так спешно покинул их. Впервые у Вэй Ина появится время понаблюдать за ними с ясной головой. В то мгновение, как он увидел своего сына, тяжелый камень спал с души. А-Юань смотрел на них, спрятав руки в рукавах и не решаясь сказать ни слова. Вэй Ин отпустил ладонь мужа и помчался к фигуре, застенчиво застывшей на месте. Вэнь Юань. Лань Юань. Лань Сычжуй. Вэй Ин не обращал внимания на боль в ногах, на тяжесть в животе, вместо этого он обхватил Юаня, словно тот снова был маленьким мальчиком, и прижал к себе. — А-Юань! — Вэй Усяню показалось, что весь остальной мир перестал существовать. Его муж стоял рядом с ним, его сын находился в его объятиях, его второй ребенок рос и развивался в безопасности в животе. О чем ещё он мог бы просить? — С возвращением. Добро пожаловать домой. Сначала тот никак не отреагировал. Вэй Усяню даже показалось, будто тело юноши бьет дрожь. Он болен, он ранен? Беспокойство уже начало нарастать в груди, как холодные ладони неуверенно легли на его плечи. А-Юань обнял его так осторожно и так опасливо, будто боялся даже на короткое мгновение задеть живот. Это заставило Вэй Усяня рассмеяться. Должно быть, непросто стать старшим братом в таком возрасте. Но их мальчик такой добрый и милый, такой заботливый. А-Юаню суждено стать любимым да-гэ. — Обними свою мать, как полагается. — с нежностью подтрунил над ним Вэй Ин. — Неужели за эти шесть месяцев ты совсем забыл, как я растил тебя на грядке, поливал целыми днями, отказывал себе во сне? И вот, я даже выполнил своё обещание и решил клонировать тебя в маленькую версию. Ну, и добавить кое-что от себя и от Лань Чжаня. — он хихикнул, не упуская возможности подмигнуть мужу. Тот лишь на секунду встретился с ним взглядом, а затем снова посмотрел на Сычжуя. — Ты рад, А-Юань? — Учитель Вэй. Ханьгуан-цзюнь. — он отстранился, и Вэй Усянь заметил блеск в глазах А-Юаня. Тот, однако, тут же поспешил скрыть это, чтобы поприветствовать их низким поклоном. — Я рад снова оказаться в Гусу. Примите… Примите мои поздравления. — он сделал паузу и продолжил. — Я уверен, молодая госпожа или господин станет Изумрудом клана и нового поколения. Дядя Вэнь просил передать свои глубочайшие извинения, он хотел прибыть вместе со мной, чтобы поздравить вас лично, но встреча с нечистью изменила наши планы. Однако, он настоял, что справится сам, а мне следует быть здесь. — Спасибо, А-Юань. И, конечно же, мы и не подумаем обидеться на Вэнь Нина. — мягко ответил Вэй Усянь. Отстранённость сына не могла не опечалить, но он знал, как много юноше пришлось пережить за последнее время. Понадобится время, чтобы он мог вновь почувствовать себя в кругу семьи. Вэй Ин заставил себя весело улыбнуться. — Мы очень ждали тебя. И не только мы. Кажется, Цзинъи собирается устроить тебе большую вечеринку. Не переживай и пей сколько хочешь, единственное, на что сейчас хватает старика Лань, это ворчание о том, что я специально хочу сжить его со свету своими выходками. А если вдруг вздумает цепляться к вам и портить праздник, ты только намекни, и я пущу слух, что у меня тройня. — Благодарю тебя за пожелания. — добавил Лань Чжань. Он был настолько в себе, что даже не обратил внимания на подобную шутку мужа. — Ты дома, Сычжуй. Не нужно столько формальностей. Надеюсь, твой путь сюда ничто не омрачало? — Вовсе нет. Спасибо. Этот блеск в глазах А-Юаня… Вэй Усянь замер. Неужели слезы? Ах… Должно быть, он так устал от разлуки и так счастлив оказаться дома, в окружении близких. В таком случае, новость о рождении ребенка наверняка поддерживала Юаня это всё время. Он знал, как его ждут и что семья становится больше, что в скором времени появится ещё один человек, который полюбит его и которого полюбит он. Вэй Ин думал так до тех пор, пока не увидел взгляд мужа… В глазах Лань Чжаня была настоящая буря, пусть лицо и оставалось холодным и непроницаемым. Что-то здесь было не так. И теперь, когда самое трудное позади, он наконец мог посвятить себя ответам. Едва он подумал об этом, как тошнота подкатила к горлу. Посвящение придется немного отложить… Кажется, ребенку в очередной раз не понравился перекус. Что за привереда.