Не забудь, не отпусти

      Вэй Усянь знал, что чем ближе рождение ребенка, тем меньше он может планировать. Трудно предугадать, чем будет наполнен следующий день: тошнотой и сонливостью или легкостью и бодростью. Беременность забирала всё больше сил. Сегодня утром, почувствовав, что может спокойно дышать, он уже знал, чем собирается заняться. Было множество вещей, которые нужно сделать до рождения ребенка. Прибраться в детской, проследить, чтобы мебель удобно расставили, подготовить одежду, игрушки, книги, переноску, подготовиться к дате рождения… И всё находилось в процессе выполнения. Была лишь одна вещь, которая терзала его и которую он больше не мог переносить. Настало время поговорить с А-Юанем. Постоянное напряжение возвращало его к одной и той же мысли. Что чувствует отвергнутый юноша? Ненавидит его, испытывает неприязнь, не хочет видеть, злится? Уже столько раз он прокручивал в голове, как был ласков с Лань Чжанем, в присутствии сына, как шутил про то, что вынашивает наследника клана Лань. Каково А-Юаню было слышать это?       Лань Сычжуй никогда не показывал ему хоть сколько-нибудь заметное неуважение. Всегда отзывчивый, добрый и улыбчивый, разве что иногда впадающий в задумчивость. Порой он обращался к нему, как к отцу, порой, как к учителю. И все-таки, Вэй Ин знал, что внешняя радушность совсем не означает внутреннюю. Если верить Цзинъи, А-Юань с трудом перенес расторжение помолвки. По словам Лань Чжаня, А-Юань когда-то сам написал ему любовное письмо. Не мог же он прямо сказать ему «прости, что увёл твоего мужа, но эта любовь с самого начала была неправильной». Сейчас так много нездоровых браков, кому какое дело, если он влюблён. Вэй Усянь какое-то время наблюдал за белой лентой, развивающейся на ветру. Он поглаживал живот, чтобы успокоить занервничавшего ребенка. И, возможно, чтобы ещё раз продумать, как начать эту тему. Сычжуй сидел на траве. Как всегда спокойный и невозмутимый, с нежной улыбкой он смотрел на скачущих вокруг кроликов. Примерный адепт клана Лань. Всегда прекрасный и собранный, образец благовоспитанности и отрешенности. По нему было невозможно сказать, что его мучало разбитое сердце или что его одолевало сильнейшее горе. — Отец. — заметив его, юноша приветливо улыбнулся. — Как ты сегодня себя чувствуешь? — Твой младший брат или сестра не дают мне покоя. Им стоило бы брать пример со своего да-гэ. — Вэй Ин улыбнулся в ответ, ласково потрепав сына по макушке. А-Юань был уже слишком взрослым для таких нежностей, но порой он не мог ничего с собой поделать. — Не помешаю? — Конечно нет. Садись, полагаю, тебе сейчас трудно столько времени проводить на ногах. Должно быть, последний месяц самый сложный. А-Юань. Такой добрый, заботливый и внимательный к другим. Вэй Усянь почувствовал укол вины. Почему же бедный мальчик должен был столько страдать? — Как идут твои дела, А-Юань? — спросил он, неуклюже садясь рядом. Живот стал уже слишком тяжелым и даже такие простые вещи давались ему с трудом. — Случалось что-то новое? — Хм… — он задумался, приложив пальцы к подбородку. — Вчера мы с Цзинъи были на ночной охоте в Лесу Последней Надежды и наткнулись на кое-что забавное. Местные жители опасались воя из чащи и были убеждены, что там появились призраки. Оказалось, что туда просто забрели волчата. Их вой немного отличается, вот кто-то и перепутал. — Лес Последней Надежды? — переспросил Вэй Усянь. — Это в двух часах от Гусу Лань. Раньше это место называли просто лесом, но затем слухи и исчезновения сделали свое дело. Призраки там стали редкостью. — качая головой, добавил Сычжуй. — Последние пять лет это лишь догадки напуганных людей, которые можно просто объяснить. Однако ученики не слишком любят туда ходить, опасаются городских легенд о том, что если провести в нем ночь, то злые духи исказят рассудок и ясность сердца. — Для нашего А-Юаня ничего не страшно. — похвалил Вэй Ин. Юноша скромно улыбнулся. — Этим ты пошел в меня и Лань Чжаня. — Для меня это не сложно, папа. Моя первая охота была именно в том лесу. Я получил задание расправиться с духом, насылающим несчастья. — Уверен, ты справился лучше всех. — тут же ответил Вэй Усянь. И это было не просто желание сказать что-то приятное, он был абсолютно убежден, что иначе невозможно. — Ну уж нет. — Сычжуй хихикнул. — Я с треском провалился, еще и заблудился, и Ханьгуан-цзюню пришлось меня спасать. Лес большой, а я отбился от группы. Меня нашли только два дня спустя. Я чувствовал такую вину, что подвел его, что еще месяц не мог смотреть ему в глаза. Вэй Ин нахмурился, мгновенно ощущая родительское беспокойство и тревогу. — Ты, должно быть, так сильно испугался. Мой бедный ребенок. Ты не был ранен? — Ерунда. Напротив, следующие несколько лет я просил непременно давать все задания, связанные с этим лесом, мне. Ханьгуан-цзюнь сказал, что лучший способ справиться со страхом, это столкнуться с ним снова. Так я и сделал. — Сычжуй вновь улыбнулся, так легко и лучезарно, что Вэй Ин усомнился во всем, что узнал. — Я больше всего на свете хотел произвести на него впечатление и показать, что я такой же храбрый, как и он. Это принесло свои плоды, теперь я ни за что не заблужусь. — Ты стал лучшей версией меня и Лань Чжаня, А-Юань. — Вэй Ин нежно на него посмотрел. — Во всем Гусу никто не смог бы сравниться с твоей добротой и храбростью. Ты бы знал, как сильно я горжусь. Ты стал таким взрослым, пока меня не было. Таким благородным и честным. Мне жаль, что я не смог сопровождать тебя на этом пути. Несмотря на прошлое, на трудности, которые встречались на твоем пути, ты остаешься верен себе и ищешь лучшее в других. Ты такой сильный, каким… Каким, пожалуй, в твои годы не был даже я. Помнишь, насколько важны чувства и как важно быть открытым с другими. Я… — он сделал паузу. Хотелось сказать так много, но никак не удавалось подобрать слов. В конце концов, он не решился даже коснуться ладони сына. — Прости, что я дал некоторым плохим вещам случиться с тобой. Будь я рядом, этого бы не случилось. Больше всего я хотел бы оставаться твоим отцом все эти годы, чтобы тебе не пришлось… Чтобы тебе не пришлось бояться быть оставленным. И формировать привязанности… Которые делают тебе больно. Сычжуй низко опустил голову. С каждым словом он затихал всё больше, пока не стал сидеть абсолютно неподвижно. — Ты всегда оставался самым близким для меня. — после паузы, хрипло ответил он. — Даже, когда тебя не было рядом. — А-Юань… — Вэй Усянь коснулся его макушки. — Я… Не знаю, как сказать это. Я не хочу ставить тебя в неловкое положение, делать тебе больно, заставлять вспоминать о том, что тебе неприятно. Лишь хочу, чтобы ты знал, что я всегда рядом. — Я… — Сычжуй нахмурился. Он отвернулся, но, по крайней мере, не стал отстраняться. — Я знаю, что вы знаете. — …Знаешь? — Цзинъи мне рассказал. Что вы хотели узнать про... Бывшего супруга. — Сычжуй говорил обрывисто, совсем не так, как звучал его голос обычно. Вэй Ин понял, что задел его за живое. — Это ничего. Правда, ничего. Рано или поздно, правда всегда выходит наружу. Когда это касается меня, я ничего не отрицаю. Настоящее мужество — это признать, когда кто-то вывел тебя на чистую воду. Жаль, у меня не всегда это выходит, но я стараюсь. — юноша зажмурился. — Я был женихом Ханьгуан-цзюня. Я почти стал его мужем. — Ты поэтому избегал меня? — тихо спросил Вэй Усянь. Совсем невовремя он почувствовал тошнотворное ощущение. — Я хотел дать вам время. — едва слышно, прошептал Сычжуй. — Я виноват. — Нет, А-Юань. — твердо произнес Вэй Усянь. — Посмотри на меня. Давай же. Ты ни в чем не виноват. — Нет, старший Вэй, я правда виноват. — он замотал головой и, в конце концов, закрыл лицо руками. — Боже, мне так… Я так… Да, я хотел стать его мужем. Я видел в нем… Того, кого не должен был. Он столько сделал для меня, я не мог иначе, как связать его с тем, с чем не… Даже зная в глубине души, что его сердце навсегда занято вами, я надеялся однажды переключить его внимание на себя. Я знал, что старейшины заговорили о его свадьбе, и видел, что напоминаю ему вас. Я решился написать ему, я написал письмо так, чтобы он еще больше увидел наше сходство, я использовал все те рассказы о вас. Я хотел получить его. Когда он сказал, что мы поженимся… Я не мог до конца поверить в это. Я не решился даже спросить, отчего он так спешно принял мою просьбу. Я боялся услышать любое объяснение, я хотел и дальше жить иллюзией, что он воспылал желанием ко мне. Я тогда жутко рассорился с Цзинъи, не хотел никого слушать. — Сычжуй резко поднял голову, его глаза были полны слез. — Когда я услышал слухи о том, что он проводит ночи в комнате с Мо Сюаньюем… Я отказывался верить. Я не мог поверить, что Ханьгуан-цзюнь, который с детства так оберегал и защищал меня, который обещал взять меня в мужья, который позволял мне планировать нашу свадьбу… Что он может поступить со мной таким образом! Что он изменял мне… С незаконным сыном главы Цзинь, сумашедшим, еще и развращенным таким количеством мужчин. Я хотел, чтобы Лань Ванцзы смотрел на меня так, как смотрит на ваш портрет. Я хотел его любовь, хотел его, я хотел видеть в его глазах любовь, которую он испытывал к вам, видеть вас… Но это… Это, к тому же, оказались вы. Вы теперь с ним... Тот, кого я так любил, кто спас мне жизнь, кто спас мою семью. Как я мог оказаться между вами и вашим счастьем? Когда он позвал меня к себе, я уже знал, что он скажет… И тогда я знал, что… Что… Почему вы с ним... Под конец слова стали совершенно неразборчивыми, и Вэй Усянь не успевал следить за ходом мысли. Лань Сычжуй опустил голову еще ниже и зарыдал в голос. Он старался приглушать звуки, закрывать рот руками, но громкие всхлипы выдавали его состояние. Он был полностью разбит и опустошен. Вэй Ин прижал его к себе, и юноша ухватился за его одежды так же крепко, как в детстве. — Мне жаль… Мне так жаль, А-Юань… — тихо сказал он, выводя круги на спине сына. Сычжуй уткнулся в грудь Вэй Усяня, но всё ещё делал это так осторожно, словно живот был чем-то невероятно хрупким. — Я бы хотел забрать твою боль. Мне очень жаль. — Простите меня… — прошептал он очень долгое время спустя. Лань Сычжуй чувствовал себя обессиленным и униженным. Ему хотелось отправиться в уединение и остаться там в одиночестве на долгие годы. — Простите, что я… — Тебе не за что просить прощения. — Я не должен был… Он никогда не был моим… Разве ты не злишься? — По мне похоже, что я злюсь? — У меня бывают затруднения с тем, чтобы определить чужие эмоции. — слезы снова покатились по щекам Сычжуя. Он старался придать себе приемлемый вид и успокоиться, но ничего не выходило. Даже налобная лента никак не желала завязываться. — В большинстве случаев мне приходится их угадывать. Я обращался к лекарю несколько раз, но он сказал, что мне стоит проводить больше времени на свежем воздухе и всё пройдет. Я… Старший Вэй, я… Вэй Ин обнял его ещё крепче. — Однажды ты найдёшь себе достойного спутника жизни. Того, кто выберет тебя. — Я… — он отвёл взгляд. Пальцы сжались на мантии. — Я никогда бы не встал на одну ступень с вами. Он никогда бы не полюбил меня так. Это было очевидно. Но мне это и не нужно... Я лишь желал, чтобы... Это теперь неважно. Мне лишь жаль, что Лань Ванцзы… Что Ханьгуан-цзюнь так отдалился от меня. Я знаю, что всё испортил. Но я… Я скучаю по нему. Почему он отвернулся от меня? Почему всё не может быть как раньше? Почему он не видит, что ранит этим вас? Я не хочу, чтобы вы были расстроены. — Мы всё ещё семья. Мы вернем всё это. Я рядом, всё хорошо. — Учитель Вэй… Я не хочу, чтобы вы были расстроены мной. Я… Я чувствую вину за свои обиды. Мне говорили, что я не умею прощать. Я слышал, что это черта рода Вэнь — мстить за обиды, вернуть эту боль обратно. Лишь после этого они могут жить дальше. — Среди Вэней были хорошие и плохие люди. Вэнь Нин — добрый человек, честный и преданный. А Вэнь Цин… Самая мудрая и благородная. Она помогала другим, не думая о себе. Она защищала близких до самой смерти. И они оба стали моими верными друзьями. Не говоря уже о множестве других, кто жил с нами в Илин и заботился о тебе. — взгляд Вэй Усяня смягчился. — Я думаю, ты станешь примером всего хорошего, что было в Вэнях. — Я бы хотел… Но я не уверен, что я такой. — Конечно же, ты такой. Кому, как не твоей матушке, знать?