Мессия для проклятых

Kavinsky - Rampage

Дазай ещё раз обводит мутным взглядом помещение. Красивая рыжая девушка за столиком в углу весь вечер притягивает его внимание. Он откидывается на спинку стула, внимательно рассматривая небрежно наброшенный на её плечи пиджак и белую рубашку с воротником-стойкой до середины шеи — ровно до того места, где её чёрным росчерком пересекает элегантный чокер. На мгновение становится жаль, что не получается рассмотреть эту шею полностью. Незнакомка, неторопливо потягивая вино, явно наслаждается атмосферой заведения. Её лицо мягко обрамляют объёмные локоны, и время от времени она рассеянно поглаживает затянутыми в чёрные перчатки пальцами лежащую на столе шляпу. Дазая не отпускают глаза девушки — яркие, выразительные, пронзительного голубого оттенка. Минус у девушки ровно один — худая как доска. Впрочем, едва ли это её портит. Дазай, взяв новый стакан с выпивкой, нетрезвой походкой направляется прямо к угловому столику. Про себя он с раздражением замечает, что время будто замедляется, а переставлять ноги становится просто невыразимо трудно. Он списал бы всё на волнение, если бы, ну, умел волноваться. Поэтому, скорее всего, причина его странного состояния в выпивке, не иначе. — Привет, — обворожительно улыбаясь, произносит он, дойдя, наконец, до углового столика. Девушка отвлекается от изучения пейзажа за окном и поднимает на него глаза. Дазай удивлённо подмечает, что, стоит их взглядам встретиться — его сердце пропускает удар. Странно. Точно ли в алкоголе дело? Девушка молчит, выразительно подняв одну бровь. Тишина затягивается, и Дазай задаёт давно интересующий его вопрос: — Сколько берешь за ночь? На её губах расцветает улыбка, больше напоминающая оскал, а Дазая передёргивает. “Надо же, оскорбил святую невинность”, — хмыкает он про себя, а вслух произносит: — Да ладно тебе, все мы знаем, что такие красавицы не ходят в эту забегаловку от нечего делать. Так сколько? Девушка лёгким движением цепляет шляпу, надевает на голову и поднимает на Дазая скучающий взгляд. Он борется с ответным желанием закатить глаза, но продолжает смотреть в упор, улыбаясь. Наконец, девушка размыкает губы, и, не прекращая скалиться, уточняет: — За ночь? Ее голос звучит мягко, обволакивающе, в противовес хищному выражению лица. Дазай теряется на долю секунды, но быстро берёт себя в руки и кивает. В ответ на это девушка облизывается, встаёт (“Какая мелкая”, — подмечает Дазай) и трогает его за локоть. — Пойдем. Дазай идёт за ней к выходу из бара, в нетерпении соображая, взял ли он с собой презервативы, или придется ограничиться простым минетом. Пока он размышляет, они успевают молча покинуть заведение и завернуть за угол. Внезапно девушка останавливается недалеко от мусорных баков, Дазай буквально налетает на её спину грудью. А дальше всё происходит слишком быстро. Она резко разворачивается, отточенным движением руки расшибая Дазаю нос. Кровь заливает рубашку, но опомниться ему не дают, следующим же ударом впечатывая в стену. Голова взрывается от оглушающей боли, когда сучка с ноги бьёт в коленную чашечку. Раздаётся противный хруст, Дазай падает лицом вниз, перед глазами начинает двоиться. Рыжая тварь тянет его за волосы и пару раз прикладывает лицом о землю, шипя в самое ухо низко и хрипло: — За ночь беру столько, что ты точно не вывезешь, бинтованный мудак. Перед тем, как отключиться, Дазай запоздало соображает, что незнакомка оказалась вовсе не девушкой. “Сука, ну надо же быть таким долбоёмом!” — последняя мысль, которая мелькает в голове Дазая прежде, чем он теряет сознание.

***

Среди ночи его будит копошащийся в мусорке бездомный. — Эй, мужик, проснись. Ну или подвинься, мешаешь. Дазай со стоном разлепляет глаза, пытаясь вспомнить, что произошло и как он сюда вообще попал. Оглушительно скрипнув, шестеренки в голове встают на место, отдаваясь в висках неясным шумом. Дазай переворачивается и осторожно поднимается на ноги. Выбитое колено взрывается оглушительной болью, Дазай цепляется пальцами за стену, уныло подмечая, что до дома в таком состоянии ковылять он будет долго. Мысль вызвать такси кажется невероятно заманчивой. Обессиленно прислонившись спиной к прохладной кадке, Дазай шарится по карманам в поисках телефона и денег для вызова такси. Но, видимо, рыжий парень, которого он ошибочно принял за шлюху, перед уходом обчистил его, оставив только одну мятую сигарету и зажигалку. В качестве насмешки, стало быть. Время — глубокая ночь, колено ноет, а дорога домой кажется настоящим испытанием. Дазай прикуривает, выпускает дым в воздух и ковыляет по нужному маршруту. Про себя он кроет на чём свет стоит и рыжую “шлюху”, и себя — за то, что именно сегодня он решил накидаться вусмерть, а потом катить шары ко всяким непонятным личностям. Бездомный сочувственно смотрит ему вслед, впрочем, никаких попыток помочь не предпринимает.

***

— У кого-то была горячая ночь? — Куникида окидывает его оценивающим взглядом. — Не то слово, просто сказочная, — улыбаясь, тянет Дазай, вытягиваясь на диване. — Твоим лицом словно на стройке уборку делали, периодически прикладывая об арматуру, — фырчит Рампо. Дазай вымученно закатывает глаза. Вот мог ведь взять выходной, но дело действительно слишкое интересное, нельзя упустить хоть какую-то деталь, даже самую незначительную. С утра стало ясно, что в офис он пришёл не зря. Агентству наконец удалось достать фотографию Накахары Чуи. Да, фото было сделано со спины. Да, оно размытое. Да, там не очень чётко видно фигуру в чёрном плаще и классической шляпе, но вот выбивающиеся из-под неё рыжие волосы угадывались явно. В общем, снимок произвёл настоящий фурор утром и стал чем-то вроде священной реликвии. Портовая мафия всегда доставляла Агентству много проблем, но Чуя Накахара был просто дьяволом из Преисподней. Он мастерски скрывался в городе, безукоризненно заметая следы и ни разу не попавшись на камеры за всю свою карьеру. Сеть его информаторов распространялась вплоть до Особого отдела, а со своими врагами Накахара расправлялся с ужасающей жестокостью, от которой даже у видавшего виды Дазая кровь стыла в жилах. О способности Накахары, к слову, так и не удалось узнать ничего конкретного. Известно было только то, что он прекрасно владеет любыми видами оружия и хорошо натаскан в ближнем бою, что, в принципе, не являлось чем-то особенным для Портовой мафии. Дазай встряхивает головой. Он даже знать не хочет, каким чудом к ним попала фотография и что случилось с теми людьми, которым все же удалось подобраться к Накахаре слишком близко. Точно ничего хорошего. Он безостановочно вертит снимок в руках. Куникида проходит мимо, направляясь на кухню, и через плечо роняет: — Не можешь налюбоваться? Дазай усмехается и откладывает фото на спинку дивана, а сам прикрывает глаза. Накахара Чуя стал настоящей идеей фикс, за которую Дазай уже долгое время цеплялся, силясь разгадать. Он восхищался продуманностью и тактикой своего оппонента, раз за разом перечитывая полицейские рапорты, которыми их щедро снабжали информаторы из Управления полиции Канагавы. Спустя длительное время Дазай приловчился предугадывать следующий шаг Накахары, правда, толку от этого было не так много. Пару раз Агентство пыталось устроить облаву, но Накахара всё так же бесследно исчезал, безукоризненно обрывая те ниточки, которые удавалось нащупать. Сегодняшнее утро, несмотря на ночное происшествие, принесло по-настоящему хорошие новости, и Дазай намеревается не упустить удачу из рук. — Переговоры с Инагава-кай будут происходить здесь. — Он уверенно указывает пальцем в место на карте. Куникида недоверчиво вскидывает брови: — Почему ты так уверен? — Потому что это логично, — пожимает плечами Дазай. На месте Мори он бы так и сделал. Высотка является наиболее заметным зданием, и если гости из Токио захотят что-то провернуть, это будет им мешать. К тому же, согласно сведениям, полученным агентством, большая часть подставных компаний “Мори Корпорейшн” базируется именно в той высотке. Переговоры на территории Портовой Мафии, умно. Инагава-кай окажутся окружены со всех сторон. Дазай ощущает настоящую жажду охоты за неуловимым противником, и это ощущение делает его живым впервые за долгое время. Он уверен, что рано или поздно настигнет Накахару, чего бы ему это ни стоило. И лучше бы, конечно, рано. Например, сегодня. — Ладно, — вздохнув, сдаётся Куникида, — у нас есть все шансы поймать Накахару именно там. Гоняемся за ним уже не первый месяц, надеюсь, ты окажешься прав, Дазай. Дазай удовлетворенно хмыкает. Он тоже на это надеется, потому что теория весьма и весьма хлипкая. С одной стороны — не факт, что на переговорах будет Накахара, с другой — такая значимая фигура просто обязана присутствовать на подобном мероприятии. Если бы Дазай руководил мафией, он отдал бы именно такой приказ.

***

На переговорах Накахара Чуя действительно присутствует. Правда, Дазая и Агентство поджидает потрясающий сюрприз. В тот момент, когда они уже готовятся взять здание в оцепление, высотка просто взрывается. И это идёт в абсолютный разрез с привычной тактикой Накахары — согласно скудным сведениям, тот никогда не пускал в расход своих же людей. До сегодняшнего дня — Накахара просто подложил бомбу в убежище собственной организации, не давая ни своим людям, ни соперникам из Инагава-кай ни малейшего шанса выжить. Заходясь в приступе болезненного кашля, Дазай краем глаза цепляет фигуру в черном плаще и, недолго думая, бросается следом. Нога пульсирует, взрываясь болью, от которой темнеет в глазах, но в голове бьется только одна более-менее связная мысль: если Накахара ускользнет и сейчас, не факт, что они вообще его когда-нибудь найдут. Осознав, что потерял цель в лабиринте переулков, Дазай вымученно стонет. Операция проваливается с треском, Накахара опять оставляет его ни с чем. Возвращаясь к коллегам помогать минимизировать последствия взрыва, Дазай думает о том, что лицо своего соперника он так и не смог разглядеть. В очередной. Блядский. Раз. Куникида и Танизаки оказываются в больнице: один — с открытыми переломами, совместимыми с жизнью весьма относительно, второй — с несколькими огнестрельными. Дазай отвозит их в госпиталь Агентства лично, и за время поездки ни Куникида, ни Танизаки не говорят ни слова. Это бесит. Дазай не чувствует себя виноватым за произошедшее, в конце концов, все они были взрослыми людьми и прекрасно понимали, куда и зачем шли. Никто не обещал, что будет легко. Но просчитываться, тем более, если речь идет о таком масштабном событии, Дазай ненавидит всей душой. Выходящие из-под его контроля ситуации он и вовсе терпеть не может до красной пелены перед глазами. Пока Ёсано колдует над Куникидой и Танизаки, Дазай уходит к себе в кабинет. Ему просто жизненно необходимо подумать, разобраться, понять. Проклятый Накахара опять спутал все карты, и ситуацию с ним держать под контролем становится практически невозможно. Дазай снова и снова шарит глазами по данным на стене, пытаясь соединить все воедино. Черепную коробку буквально скребет от навязчивой мысли, что он что-то упускает, но понять, что именно идет не так, не получается. Полностью поглощённый процессом, Дазай не замечает, как в кабинет к нему входит Фукудзава. — Дазай, — раздаётся спокойный голос в напряжённой тишине. Тот оборачивается и рассеянно кивает: — Шеф. — Ситуация достигла критической точки. Мои люди в больнице в тяжелом состоянии. Хорошо, что Ёсано вернулась из отъезда раньше, потому что если бы её не было, то… — Я знаю, шеф. Знаю, — прерывает его Дазай, чувствуя нарастающее внутри раздражение. Переговоры с Инагава-кай стали его самым большим провалом за долгую карьеру в Агентстве. И самым масштабным. — Ты можешь работать над этим делом в одиночку, но больше не смей втягивать в это своих коллег. Надеюсь, мы друг друга поняли, — бросает Фукудзава, выходя из кабинета. Дазаю хочется рвать и метать. Он ненавидит оказываться “на ковре”, ненавидит, когда его отчитывают за промахи. Но ещё больше он ненавидит, когда его отчитывают за дело. Но сделанного не воротишь, поэтому он приказывает себе успокоиться и снова возвращается к своей доске с расследованием. Но сегодня, видимо, совершенно не его день, поэтому, заскочив напоследок в больничное крыло и убедившись, что его коллеги в порядке, Дазай отправляется в свою квартиру. Уже дома, в очередной раз перебирая бумаги, Дазай понимает, что они обыскали весь город в поисках Накахары. Смотрели по камерам, неоднократно прочесывали порт. Прошерстили все территории, принадлежащие “Мори Корпорейшн”. Но за полгода так и не додумались внимательно исследовать злачные районы Йокогамы, наивно полагая, что глава исполнительного комитета Портовой мафии просто не бывает в таких местах. Осознание столь простого факта бьет невидимым кирпичом по голове — оглушающе, вышибая воздух из лёгких. Придирчиво изучив рапорт, после которого у них появилась единственная зацепка, Дазай понимает, что все это время они были круглыми дураками и искали не там. Обведя нужные районы красным маркером на карте города, он впервые за последние полгода засыпает спокойным, размеренным сном.

***

Дазай решает начать с того места, где Накахару в итоге удалось подловить и получить ту самую фотографию. В этот район Дазай едет после работы, когда время неумолимо стремится к ночи. Вокруг — ничем не примечательные магазинчики и снующие туда-сюда прохожие. Дазай растерянно крутит головой по сторонам, пытаясь понять, каким ветром сюда могло занести Накахару, но на ум ничего не приходит. Зацепив взглядом захудалый бар, он решает, что выпить сейчас, пожалуй, не самая плохая идея. Хотя бы потому, что завсегдатаи подобных мест всегда знают больше, чем кажется на первый взгляд. Заведение встречает его оглушающей смесью рока и техно. За стойкой приплясывает дредастый бармен, рядом толпится местная разношерстная публика. На вошедшего гостя никто не обращает никакого внимания: идет жаркий спор о том, куда следует сводить девушку на первом свидании и почему. — В центре неплохое колесо обозрения, — достаточно громко замечает Дазай, подходя ближе. — Парень шарит, я тебе то же самое сказал, Мичи! — радостно восклицает бармен. — Первый стакан за счет заведения, друг! Дазай громко хмыкает и благодарно кивает, салютуя гостям заботливо подставленным бокалом с виски. Те, как по команде, поднимают свою выпивку в воздух, стекло гремит друг о друга, и все делают по глотку. Через пару часов заведение наполняется гостями, люди продолжают стягиваться сюда, как выясняется — на концертную программу. Дазай, облюбовав себе место за стойкой, внимательно следит за всеми пришедшими, изредка отвлекаясь на разговоры с местными. И не может сдержать удивленный выдох, когда в помещение заходит богатый мужчина в обнимку с девушкой, которую больше месяца назад Дазай ошибочно посчитал таковой. Теперь его не смогло обмануть ни чёрное коктейльное платье, ни искусный макияж, ни кружевной чокер, украшающий тонкую шею. Дазай уверен, что рыжая девушка рядом с солидным гостем — не кто иной, как тот, кто выбил ему колено в ту злополучную ночь. Мужчина тоже кажется смутно знакомым, но идентифицировать его личность не удаётся. Парочка, щебеча о чем-то своем, не обращает на Дазая никакого внимания, хотя девушка (“парень”, — тут же поправляет он себя) в какой-то момент вперивается в него пронзительным взглядом. Потом легко поворачивается к своему собеседнику, обворожительно ему улыбаясь, и тянет за угловой столик в самом дальнем конце зала. Дазай ухмыляется. Попался. Отследить тот момент, когда парочка покидает заведение, получается с опозданием. Дазай просто резко ловит себя на мысли, что не видит их на привычном месте и, бросив на стойку несколько купюр, стремительно вылетает на улицу. Он слышит удаляющийся стук каблуков и тенью скользит в том направлении, сворачивая в очередной закоулок. Внезапно все звуки стихают. Дазай, запыхавшись, влетает в поворот и сдавленно шипит, понимая, что колено в очередной раз его подвело, мешая передвигаться быстро и бесшумно. Теряя драгоценные секунды, он все же находит нужную подворотню и, завернув туда, застывает на месте. Около стены лежит тело, из глазницы торчит туфелька, которую глубоко засадили острой шпилькой, а кровь медленной струйкой заливает идеально выглаженную рубашку. “Томинага Дзиро”, — наконец-то вспоминает Дазай имя мужчины. Один из важнейших людей в Инагава-кай, который не присутствовал на злополучных переговорах. Дазай спешно покидает место преступления, впопыхах набирает номер полиции и анонимно описывает только что увиденную картину. Иррациональное понимание того, что слежки за ним нет, настигает только по пути домой. Еще более странным кажется то, что непонятный знакомый оказывается во всем этом замешан. Слишком много обрывочных данных, которые не удается собрать в единую картину. С тех пор Дазай начинает пристальней следить за той улицей, которая оказывается подозрительно богата на события. Новость об убийстве одного из членов сильнейшего клана взрывает местное криминальное сообщество подобно атомной бомбе, и Дазай готов поклясться на чём угодно, что в этом деле замешана Портовая мафия. Слишком удачно легли карты для внушающей всему городу страх группировки, слишком выгодно им было убрать со своей дороги Томинагу. Он курит в укрытии, наблюдая за баром, когда периферийным зрением замечает быстрое движение где-то сбоку. Сказываются годы тренировок и хваленая интуиция — в этот раз у него хватает навыков увернуться от удара со спины. Быстрым движением он ловит руку противника в захват, спиной вдавливая того в стену. К его горлу с левой стороны тут же приставляют длинное лезвие кинжала, но Дазай резко дергается, забирая локтем вбок. Сзади слышится сдавленное хрипение, кинжал падает. Дазай, наконец, оборачивается и застывает, не веря своим глазам. — Ты. Закончить ему не дают: рыжий парень заносит руку для удара, но Дазай, наученный предыдущим опытом, действует на опережение. Резко подняв лезвие с земли и увернувшись от удара ногой, должно быть, чудом, он бьет кинжалом наотмашь по телу соперника. Парень хрипит, давится кровью, Дазай на всякий случай прикладывает его головой о стену и удовлетворенно замечает, что тот находится в отключке. Параллельно с этим до него доходит, что аура соперника на короткое мгновение вспыхнула красным и тут же погасла, стоило дотронуться до его кожи. Мозг заторможенно фиксирует, что Дазай для этого применил способность, сам того не осознавая. Решив разобраться с этим позже, он сваливает нахрен из злосчастного переулка. Дома, щедро налив себе выпивки и снова принявшись изучать дело, которое уже знает наизусть, Дазай, наконец, может подтвердить свою догадку, которая мелькнула во время боя. Те же рыжие волосы, та же шляпа, тот же чёрный плащ. Доставая фотографию из кипы бумаг, Осаму Дазай уже знает ответ на свой вопрос. Вглядываясь в снимок, он кивает собственным мыслям — на улице по его душу явился сам Накахара Чуя.