Ледяная Королева и Грязнокровка

Ночь в особняке выдалась на удивление спокойной. После того как Беллатрикс сбежала, напряжение отпустило, и троица героев, обессиленная пережитым, свалилась в гостиной. Гарри устроился в кресле, Рон растянулся на диване, а Драко приткнулся в углу на пуфике, укрывшись мантией, которую Гермиона когда-то забыла. Тишина стояла такая, что было слышно, как потрескивают поленья в камине. Луна заливала комнату серебристым светом, и всё выглядело почти мирно. Почти. Где-то в районе трёх часов ночи тишину разорвал всхлип. Тонкий, протяжный, полный муки — но не боли. Драко, спавший чутко, мгновенно открыл глаза и прислушался. — Нет… только не снова… — прошептал он, надеясь, что ему показалось. Но всхлип повторился, за ним последовал сдавленный стон — голос его матери, до боли знакомый по последним неделям. А затем послышался тот самый влажный, ритмичный звук, от которого у Драко дёргался глаз. — Мама! — зашипел он, вскакивая с пуфика. — Сколько можно?! Он рванул к лестнице, ведущей в спальню, намереваясь ворваться и прекратить этот цирк раз и навсегда. Но на полпути его руку перехватила железная хватка. — Не мешай, — спокойно сказал Гарри, возникший из кресла как призрак. — Не отвлекай. — Ты с ума сошёл?! — Драко попытался вырваться, но Гарри держал крепко. — Она моя мать! — И она взрослая женщина, — Гарри говорил тихо, но твёрдо. — Они сами разберутся в своих отношениях. — Ну ты же не вылизываешь всю Джинни! — рявкнул Драко, дёргаясь. — Сравни! Гарри на секунду замер, переваривая этот странный аргумент. — Нет, — признал он, отпуская руку Драко. — Но это ничего не значит. Если им так нравится — пусть дамы развлекаются. Драко замер, глядя то на Гарри, то на лестницу, откуда снова донёсся особенно громкий стон Нарциссы, переходящий в сбивчивый шёпот: «Да… да, не останавливайся…» Он издал звук, похожий на сдавленный кашель, и медленно опустил руку. — Ладно, — выдохнул он. — Ладно. Пошли на кухню. Я хочу кофе. Много кофе. Они двинулись на кухню, но на полпути к ним присоединился Рон — растрёпанный, сонный, но, судя по всему, уже успевший проснуться от шума. — Опять? — спросил он, кивая в сторону спальни. — Опять, — мрачно подтвердил Драко, доставая турку. Пока кофе закипал, они сидели за огромным дубовым столом, и тишину нарушал только звук, доносившийся сверху. Гермиона, видимо, вошла в раж: теперь стоны Нарциссы звучали чаще, выше, почти отчаянно. — Она её там что, убивает? — мрачно пошутил Драко, разливая кофе по чашкам. — Нет, — Рон отхлебнул и поморщился. — Это она её… ну… — он замялся, подбирая слово. — Доводит до исступления, — подсказал Гарри. — Спасибо, Поттер, теперь мне легче, — Драко взял чашку обеими руками, словно боялся, что она выскользнет. Повисла пауза. Кофе был крепким, горьким, но никак не заглушал того, что творилось наверху. Стон перешёл в сбивчивое, прерывистое дыхание, а затем раздался протяжный крик Нарциссы — такой, что Драко вздрогнул и пролил кофе на стол. — Вот чёрт, — прошипел он, вытирая лужицу мантией, которую до сих пор держал на плечах. Рон сидел, уставившись в свою чашку, и вдруг заговорил, словно прорвало плотину: — А знаете, на последнем курсе она мне тоже такое делала. Гермиона, то есть. Драко и Гарри синхронно уставились на него. — Что? — переспросил Гарри, надеясь, что ослышался. — Ну, — Рон поёрзал на стуле, и его рука непроизвольно опустилась ниже, легла на ширинку, слегка поглаживая через ткань. — Мы тогда были… ну, сами понимаете. И она меня взяла. Прямо в Выручай-комнате. — Не надо этого рассказывать, — резко сказал Гарри, но Рона уже понесло. — У неё тогда волосы были растрёпаны, знаете, как после битвы, — Рон говорил, не глядя на друзей, его рука двигалась медленно, словно он сам не замечал, что делает. — Она опустилась на колени и так посмотрела… будто я её должник. И взяла мой член в рот. Я чуть не кончил за три секунды, честное слово. Драко замер с чашкой у губ, не в силах поверить, что это происходит. Гарри же попытался перехватить инициативу: — Рон, хватит. Это личное. — А что такого? — Рон наконец поднял глаза, но руку не убрал, продолжая медленно водить по выпуклости на штанах. — Мы же теперь всё знаем друг о друге. Драко видел, как его мать кончает под языком Грейнджер, а я могу рассказать, как та же Грейнджер брала у меня в рот. Всё честно. — Ничего не честно, — сквозь зубы процедил Драко. — Я не хочу знать, как Грейнджер обрабатывала твой… — И всё равно, — перебил Рон, и его голос стал каким-то мечтательным, а рука замерла на пуговице ширинки. — Она тогда так старалась. Я думал, у меня сердце остановится. А она потом встала, вытерла губы и сказала: «Надеюсь, ты запомнишь это, Рональд. Потому что больше не повторится». И ведь не повторилось. — Рон, — голос Гарри стал жёстче. — Убери руку. Рон посмотрел на свою ладонь, словно только сейчас понял, что она делает. — А, прости, — он отдёрнул руку и покраснел. — Само вышло. Сверху снова донёсся крик — на этот раз более низкий, горловой, и Гарри показалось, что он услышал, как Гермиона что-то шепчет. Или мурлычет. Или рычит. — Я больше никогда не смогу смотреть на неё, — сказал Драко, глядя в потолок. — Ни на мать, ни на Грейнджер. — Привыкнешь, — философски заметил Рон, застёгивая пуговицу, которую уже почти расстегнул. — Я вот привык. Почти. — Как можно привыкнуть к тому, что твоя мать… — Драко не договорил, махнул рукой и допил кофе одним глотком. Гарри сидел молча, пытаясь переварить сразу два откровения: и то, что Гермиона когда-то делала минет Рону, и то, что Рон сейчас чуть не спустил штаны за кухонным столом. А сверху всё звучали стоны, которые становились всё громче, всё отчаяннее. — Знаете, — сказал Гарри, когда пауза затянулась, — мне кажется, нам нужно смириться с тем, что у них свой мир. И мы в нём — лишние. — Я и смирился, — буркнул Драко. — Я просто хочу, чтобы они делали это тише. Или хотя бы накладывали заглушающие чары. — Попросишь у них? — усмехнулся Рон. Драко посмотрел на него, и в этом взгляде читалось всё: усталость, безнадёга и какое-то странное, вымученное принятие. — Я поставлю условие, — сказал он. — Или они накладывают чары, или я переезжаю к Гарри. — Ко мне? — удивился Гарри. — У тебя хотя бы нет секса под каждым углом, — ответил Драко. — Ну, с Джинни иногда… — начал Гарри и осекся под взглядами обоих. — Не надо, — сказал Рон. — Мы и так сегодня перебрали откровений. Они замолчали. Сверху наконец воцарилась тишина — должно быть, Гермиона довела дело до конца, и Нарцисса лежала обессиленная, приходя в себя. — Слышите? — прошептал Драко. — Кажется, закончили. — Слава Мерлину, — выдохнул Рон. Гарри поднялся, собрал чашки и поставил их в раковину. — Ложитесь спать, — сказал он. — Завтра будет новый день. И, надеюсь, без… этого. — Не надейся, — мрачно сказал Драко. — Утром она снова за своё. Я знаю Грейнджер. Если она во что-то входит, она не выходит, пока не доведёт до совершенства. — А что, ей нравится доводить до совершенства… ну… это? — уточнил Рон. Драко посмотрел на него с таким видом, будто Рон спросил, не летает ли снитч сам по себе. — Ты слышал, как она это делает? — спросил он. — Там нет ничего несовершенного. Моя мать кричит так, что стены дрожат. И Грейнджер, судя по звукам, в процессе что-то бормочет, анализирует, корректирует… она же, блядь, бывшая зубрилка. — Это страшно, — признал Гарри. — Это пугающе, — поправил Драко. — Но… — он вздохнул, — если матери от этого хорошо… то пусть. Рон хлопнул его по плечу. — Молодец, — сказал он. — Принятие — первый шаг к исцелению. — Я не исцеляюсь, — огрызнулся Драко. — Я просто устал бороться. Они вернулись в гостиную, устроились по своим местам. Свет в камине догорал, и комната погружалась в темноту. — Спокойной ночи, — сказал Гарри. — Ага, — буркнул Рон. — Только если они снова начнут, я ухожу, — предупредил Драко. — Куда? — спросил Рон. — К тебе. — У нас дом битком. — Тогда к Поттеру. — У нас тоже не резиновая квартира, — отозвался Гарри. — Тогда… тогда я пойду в Азкабан. Там хоть тихо. — Там дементоры. — Дементоры лучше, чем знать, что твоя мать… — Драко не договорил, зарылся лицом в мантию и затих. Гарри улыбнулся в темноте. Жизнь была странной, запутанной и совершенно не такой, как он её представлял после войны. Но в этой странности было что-то своё, почти домашнее. Сверху не доносилось ни звука. Возможно, на сегодня Гермиона и Нарцисса действительно закончили. А может, просто взяли паузу, чтобы набраться сил. Гарри решил не думать об этом и провалился в сон без сновидений.