Чернила стекают по гнилом яблоке

Небо над Древом Чувств окрасилось в цвет запекшейся крови. Воздух дрожал от криков ужаса, доносившихся из деревни, но здесь, у корней, стояла тяжелая, мертвая тишина. Инк выскочил из чернильного портала, задыхаясь. Его зрачки превратились в крошечные белые точки. Он увидел Найтмера, согнувшегося пополам. Тот судорожно глотал яблоко за яблоком, и с каждым укусом его тело пронзали черные вены, лопающиеся под ребрами.  -Найтмер! Остановись! -закричал Инк, бросаясь к нему. Он схватил Найтмера за плечи, пытаясь оттащить от оставшихся плодов. Но как только его пальцы коснулись одежды друга, Инк отпрянул, словно от удара током. Негатив был настолько плотным, что обжигал кости. Найтмер медленно поднял голову. Его лицо уже начало плавиться. Из глазниц вместо слез текла густая черная жижа, а в единственном зрачке пульсировало безумие. — Ты… пришел… — прохрипел Найтмер. Его голос ломался, становясь ниже и грубее. — Ты пришел посмотреть на «лучшего хранителя», Инк? — Я не знал, что это приведет к такому! — Инк лихорадочно потянулся к кисти, но рука замерла. Он видел, как линии жизни Дримтейла скручиваются в узлы. — Найтмер, это не часть сюжета! Ты ломаешь этот мир! Ты ломаешь себя! — Ину не знал, даже если он не вмешался в эту Ав, то всё всё равно, Найтмер взял бы плод и поглотил его, но уже в других условиях Найтмер издал жуткий, булькающий смешок. Одно из черных щупалец, только что прорезавшее его спину, хлестнуло по земле, оставляя глубокую борозду. — Ты говорил… что я настоящий, когда я в тени, — Найтмер сделал шаг к Инку, пошатываясь. — Ты рисовал мою боль, Инк. Тебе нравилось смотреть на мои «слои». Теперь я стал самой сутью этой тени. Разве ты не этого хотел? — Нет! Я хотел, чтобы ты был… — Инк запнулся. Слово «счастлив» застряло в горле. Бездушному художнику было трудно понять счастье, но он знал, что это — не оно. — Ты хотел игрушку, — выплюнул Найтмер. Он схватил Инка за шарф и притянул к своему лицу, которое теперь было лишь маской из чистой ненависти. — Ты играл с моей душой, пока она была хрупкой. Ты давал мне надежду, чтобы потом бросить меня здесь ради «других миров». Инк смотрел в этот единственный глаз и понимал: Найтмер не просто поглощал негатив. Он поглощал каждое слово, каждый рисунок Инка, переплавляя их в топливо для своей одержимости. — Я… я должен уйти, — прошептал Инк. Его зрачки сменились на пустые круги. — Я не должен был здесь быть. Я всё испортил. — Уходи, — Найтмер резко оттолкнул его, и Инк упал на колени. — Беги в свои цветные миры, художник. Но знай: теперь я — твой единственный настоящий кошмар. Я стану тем, кого ты не сможешь просто «зарисовать» и забыть. Ты будешь видеть меня в каждой тени, в каждом существе. Найтмер полностью скрылся под слоем черной слизи. В это мгновение Дримтейл окончательно рухнул. Инк, охваченный паникой и осознанием того, что он сотворил монстра своей добротой, прыгнул в портал. Он не видел, как Найтмер, стоя среди пепла и трупов, поднял с земли обрывок бумаги — тот самый первый набросок Инка — и сжал его в когтях, пока рисунок не пропитался черной гнилью. Уже «новый» Найтмер, подошел к пустой яблоне и поднял своё щупальце по которому стекал негатив и…срубил её одним движением, он убил свою мать. Теперь остался только огромный пень, прах и трупы жителей деревни и ещё кровавое небо с черными облаками …