Искры ветра

      

«Я не знаю сколько мне осталось Я хочу увидеть что там впереди Все что было это только малость Что же будет дальше на моём пути»

SARA — Сколько мне осталось

      Михаэль влетел в отделение всего через десять минут, ему даже не пришлось ничего объяснять Дине и Сергею, те по выражению лица врача поняли: что-то стряслось. В отделении было суматошно, туда сюда носились медсестры, а Лариса что-то громко выговаривала постовой медсестре и дежурному врачу. Подоспевший немец чуть отдышался и спросил, что произошло.        — Я прежде чем уйти, захожу к пациентке, чтобы убедится что все хорошо. Пока мы говорили, она внезапно потеряла сознание. Кардиомонитор практически сразу выдал потерю регулярность и нарастание сердечного ритма, — спокойно и четко рассказывала Филатова, — Реанимационные мероприятия были проведены в первую же минуту, пациентку удалось стабилизировать.       — Прогноз? — без особой надежды уточнил Михаэль, но девушка лишь пожала плечами. Он и сам понимал, что состояние при таком заболевании, как у Веры, быстро становиться не стабильным и прогнозировать что-то бесполезно.        — При условии развития аритмии прогноз резко ухудшился, — мужчина устало потер лицо. Нужно было что-то решать, и быстро, ведь эта ночь могла стать для девушки последней.        — Готовьте к операции, утром установим кардиостимулятор, — обратился он к дежурному врачу, — Общий, биохимию, и дальше по списку, разберетесь. К утру все мне на стол, — врач кивнул, и, захватив сестру из процедурного, направился к Вере в палату. Лариса же простилась с начальником и отправилась домой, она была уверена, что в присутствии Михаэля за пациентку можно не переживать. Немцу ничего не оставалось, кроме как тяжело вздохнуть и провести вторую ночь подряд в отделении. Мужчина отправился в кабинет, переоделся и стал дожидаться, пока дежурный врач закончит с забором анализов, Михаэлю хотелось навестить пациентку лично. Пусть, это и было не в его правилах, он считал что так будет правильно.       С анализами и не сложным обследованием персонал закончил только к восьми вечера. Немец даже начал переживать, не сильно ли растревожили пациентку, но девушка выглядела абсолютно спокойной и умиротворённой. Стараясь не шуметь, будто бы надеясь остаться незамеченным, Михаэль прошмыгнул в палату. Вера к нему не повернулась: то ли не услышала, то ли не посчитала нужным. Бесшумно подойдя к ее кровати, Михаэль, опустив все правила, присел прямо на белоснежную простынь. Металлическая сетка жалобно скрипнула и девушка наконец отреагировала.        — Михаил, — чуть слышно проговорила она и вымучено улыбнулась.        — Здравствуйте, Вера, — немец испытывал странный трепет и волнение, — Как ваше самочувствие?        — Как будто я умерла, а потом воскресла, — ответила она и Михаэль обратил внимание на ее пересохшие губы. Он потянулся к тумбе, и подал девушке стакан воды, придерживая ее за спину, чтобы той было удобно попить.        — Чисто технически, — он помог ей прилечь обратно, — так и было. Если говорить простым языком, то ваши желудочки в сердце, очень быстро и не эффективно сокращались, не перекачивая кровь. Это можно считать одной из форм остановки сердца. К огромному счастью, доктор Филатова оказалась рядом в нужный момент, и мы незамедлительно провели реанимационные действия. Завтра вас прооперируют, установят кардиостимулятор, — девушка тяжело вздохнула и отвернулась. Немец не мог расшифровать ее эмоции, от этого ему было не комфортно.        — Вы не похожи на медбрата, — тихо проговорила девушка, — Хорошо в терминах разбираетесь, да и говорить как врач, что успокаивает пациентку при смерти, — Михаэль смутился. Ему не хотелось признаваться в своей лжи, но и продолжать лгать дальше было не резонным в той ситуации, в которой они оказались.        — Я был не совсем честен с вами, — тихо начал он, — Меня зовут Михаэль Штокхаузен, я заведующий этого отделения, — Вера, шурша одеялом повернулась обратно к нему. На лице была слабая, но лучезарная улыбка.        — Вам очень идёт это имя, — немец был смущён, он даже не знал что ответить, лишь теребил в мокрых ладонях белый халат, — Оперировать будете вы?        — А вы хотите? — вопрос вырвался раньше, чем Михаэль успел подумать о его уместности.        — Хочу, — незамедлительно отозвалась Вера, — Не знаю почему, но я вам доверяю, — немец не отвечал. Он искренне считал всю сложившуюся ситуацию неправильной, но ничего поделать с собой не мог. Он слегка консулся плеча девушки.        — Отдыхайте, Вера, завтра нам предстоит не легкий день, нужно набраться сил, — девушка слабо закачала головой в отрицательном жесте.        — Не могу уснуть, волнуюсь, — Михаэль понимающе кивнул.        — Хотите, — он пересел поудобнее, чтобы видеть лицо девушки, — попрошу уколоть вам седативное. Вам сейчас как никогда нужен отдых, организм должен иметь силы, чтобы исправно выполнять свои функции.        — Медикаменты, это не решение проблемы, — улыбнулась девушка, — они лишь маскируют волнение и страх, но он ведь никуда не девается.        — Есть другие предложения? — удивлённо вскинул бровь Михаэль. С любым другим пациентом он не стал бы разводить демагогию, а просто вколол бы препарат, избавляя себя от головной боли.        — Множество, — девушка произнесла это так, будто была удивлена узким знанием темы доктором, — Чай с ромашкой, горячее молоко, хорошая история. А если это скомбинировать… — она мечтательно закатила глаза.        — При всём уважении, — начал Михаэль, — но это всё народные средства, ничем не подкреплённые.        — Опытом они подкрепленные, — запротестовала Вера, — Еще в детстве, когда я долго не могла уснуть, бабушка грела мне молоко и рассказывала истории о дальних странах. О том, как я однажды встречу принца, влюблюсь и выйду замуж, — голос девушки с каждым словом становился все тише и тише. Неприятное осознание того, что детские сказки остались только сказками, неприятно всплывало в душе.        — Вы верите в сказки? — внезапно спросил Михаэль.        — Уже, к сожалению, нет.        — Да ладно, — воскликнул немец, — вы еще молоды, ваша жизнь только начинается, почему вы так пессимистично настроены?        — Потому что, моя жизнь уже заканчивается? — грустно улыбнулась девушка, — Я ведь не глупая, понимаю, что прогноз не радужный, и что смерть может поджидать на каждом шагу.        — Вы ко мне в отделение попали не просто так, называйте это как хотите, будь то счастливый случай или воля Бога, — не сдерживая неожиданный порыв Михаэль взял девушку за руку, — И я сделаю все, чтобы вы вышли отсюда здоровой, обещаю, — та лишь слабо улыбнулась.        — Доброй ночи, Михаэль. Вам завтра нужно быть отдохнувшим не меньше чем мне, — заключила Вера, слегла сжала его руку и, отпустив, отвернулась. Михаэль не стал тревожить пациентку, лишь встал с ее постели и вышел вон. Вера была права, ему требовался отдых.       Оставшаяся часть ночи прошла спокойно, даря Михаэлю драгоценные часы сна. Когда в восемь утра настольные часы разразились трелью будильника, он подскочил практически сразу. Жизнь в отделении уже активно кипела, и мужчине не терпелось поскорее в нее влиться. Первым делом он схватил со стола уже готовые анализы Веры, убедившись что всё в норме, насколько это возможно, а потом набросил халат и выскочил в гудящее отделение. С мужчиной наперебой здоровались сотрудники и пациенты, а он сдержанно кивал, целенаправленно двигаясь к палате Веры. Почему-то внутри зашевелилось странное чувство тревоги, и оно не подвело.       В палата его встретил раздражающий своим видом Павел. Рядом с ним топтался понурый Нечаев, который исподлобья наблюдал за тем, как Вера собирала немногочисленные вещи.        — Что здесь происходит? — только и смог выдавить из себя Михаэль.        — Это отказ от госпитализации, — Павел протянул мужчине исписанную бумагу, но Михаэль ее не принял.        — Мы, кажется, уже обсудили с вами что вы не имеете права принимать решения за Веру Георгиевну потому что вы ей не родственник, — говорил немец крайне холодно и категорично.        — А я ничего и не принимал, это решение Веры взвешенное и принятое на трезвую голову, — Михаэль бросил взгляд на Веру, та вся сжалась и стараясь не смотреть на него слишком медленно укладывала книгу в сумку, а потом вырвал из рук Павла бумагу. Там действительно, аккуратным девичьим почерком было написан отказ.        — Вера, — практически с мольбой в голосе обратился немец к ней, — вы же понимаете что лишаете себя шанса на полноценную жизнь? — девушка неуверенно кивнула, — Мы могли бы с вами поговорить наедине? Я имею права убедиться что вы приняли это решение взвешенно и без давления со стороны, — девушка бросила испуганный взгляд на Павла не решаясь ответить. Но Сергей взял ситуацию в свои руки.        — Покиньте помещение, — обратился он к Павлу, тот пытался протестовать, но под острым взглядом майора ему пришлось сдаться. Когда дверь за ними закрылась Михаэль обратился к Вере.        — Что вы творите? — он уже не старался подбирать выражения и придерживаться субординации, — Вы понимаете, что второго шанса у вас не будет? В это отделение нельзя вернутся второй раз.        — Я понимаю, — голос ее нещадно дрожал, — но я приняла решение.        — Подумайте еще раз, я вас прошу… нет, я вас умоляю, не ставьте крест на своей жизни, — Михаэль шагнул к девушке и развернул ту к себе.        — Он уже давно на ней стоит. Вы лишь подарили призрачную надежду, что все может быть по другому, но нет. Жизнь не сказка, Михаэль. Не будет здесь рыцаря, что вызволит принцессу. Простите, что отняла ваше время.        — Стойте, — он наспех полез в карман, выуживая телефон, — он спутниковый, будет работать в любой точке мира. Если вам нужна будешь помощь, зажмите цифру один. Я найду вас, где бы вы не были, только позовите, — нерешительно Вера затолкала телефон поглубже в сумку, быстро сжала руку Михаэля, и выскочила в коридор оставляя немца одного.