Искры ветра

      Выходные для Веры и Михаэля выдались очень активными. Девушка, наконец оказавшаяся в безопасности, оживилась, проявляя интерес к новому месту жительства. И немцу пришлось устроить ей обширную экскурсию по доступным уголкам Предприятия. Аня, как и обещала, пригласила всех на ужин, накрыв стол, какого даже Дима еще ни разу не видел. А на воскресенье девушки договорились о прогулке чисто женской компанией. Михаэль, конечно, задумке был не очень рад: он переживал за самочувствие Веры, но Аня закатила глаза, заявив, что она тоже врач. В каком-то роде, но все же. Несмотря на все опасения, девушки все же провели целый день вне дома, а вернулись поздно: уставшие, но счастливые.       К сожалению, в понедельник всем пришлось вновь вливаться в рабочий ритм. Михаэль пообещал Вере амбулаторное лечение: девушка будет проводить в больнице большую часть дня, но ночевать будет дома. Отказаться от такого предложения Вера не смогла. Филатова свою бывшую пациентку встретила крайне удивленно, но заверила, что рада, что девушка приняла правильное решение и решила позаботиться о своем здоровье.        - Что делаем, Михаэль Генрихович? - поинтересовалась она у начальника, провожая девушку в палату.       - Полное обследование, всё делаем по новой, готовим к имплантации кардиостимулятора, - Лариса кивнула и пошла в сторону процедурной, вызвать медсестру для забора анализов.       - У меня сегодня крайне много работы, - с сожалением сообщил Вере Михаэль, - но обещаю к шести освободиться. Если что-то понадобится, я буду у себя, заходи в любое время, - девушка не успела ответить, как медсестра пригласила ее в процедурный, немец задерживать ее не стал. Впереди был долгий и тяжелый день, еще как назло, Дмитрий Сергеевич сообщил, что они ожидают делегацию из Москвы для обмена опытом. Михаэль лишь закатил глаза: на обмен это похоже мало, скорее, москвичи просто приедут позаимствовать то, что с огромным трудом разрабатывало его отделение. Он был не против делиться, наоборот, всё отделение только и работало на благо советского народа, но стоило называть всё своими именами. Если бы гости позиционировали такие поездки как обучение для своего персонала, немец бы раздражался в разы меньше. Дмитрий Сергеевич не раз просил коллегу следить за тем, как он высказывается по поводу таких партийных мероприятий, дабы Михаэль своими же словами не навлек беду, но немец лишь отмахивался. Что может пойти не так?       Михаэлю пришлось провести не один час за редактурой некоторых документов, чтобы переписать их понятным для неподготовленных людей языком, всё равно обслуживанием всего предоставленного оборудования будет заниматься техотдел Предприятия. Изредка заглядывали врачи, отчитываясь о проделанной работе, и Лариса, что держала Михаэля в курсе каждой манипуляции, что проводили с Верой. Немец мотивировался, начиная работать быстрее, лишь бы скорее закончить с работой и не заставлять возлюбленную его ждать. На удивление, последнюю точку он поставил в восемнадцать ноль одну, сам удивившись своей продуктивности. Почти одновременно с этим на стол легли результаты обследования, и немец радостно назначил операцию на утро.       - Не сильно тебя замучили? - уже сидя в машине поинтересовался Михаэль у девушки, но та отрицательно замотала головой, но он лишь усмехнулся. Вера отказалась от прогулки, и выглядела измученной, - Не переживай, завтра установим кардиостимулятор, и тебе станет легче, - Вера лишь слабо улыбнулась, и поудобнее устроилась на плече мужчины. Автомобиль неспешно вез их домой.       Утром Михаэль был на взводе. Разбудил его ни свет, ни заря, звонок телефона, почему-то московские коллеги решили пренебречь назначенным временем, и явились на несколько часов раньше. Руководитель прибывшей группы требовал немедленной встречи.       - Это всё, конечно, очень здорово, но у меня на девять часов запланирована операция, - объяснял он, пока Вера разливала по кружкам чай, - нет, я не могу ее ни отменить, ни перенести. А что Сеченов? Уважаемый, как вас там, за моих пациентов ответственность несу я, у вас есть время подождать, а у них нет, - послышался очень громкий и крайне недовольный голос собеседника, но немец просто вернул трубку на рычаг, обрывая разговор. Вера комментировать происходящее не рискнула, она и так явно видела, насколько взбешен Михаэль, несмотря на его попытки сохранять самообладание.       В больнице, куда они прибыли за час до назначенной операции, сегодня тоже было суматошно. Девушка успела подметить множество новых лиц. Люди, будто завороженные, сновали от процедурного к процедурному, охали и ахали, удивляясь техническому оснащению. А приметив заведующего, многие направились к нему. Михаэль категорично заявил, что сейчас готовится к операции и готов обсудить все вопросы позже. Ему снова пришлось повторить текст о том, что нельзя перенести, нельзя отменить, в какой-то момент Штокхаузен почувствовал себя глупым попугайчиком, и это раздражало еще сильнее. Вера, будто чувствуя его настроение, слегка сжала ладонь мужчины в поддерживающем жесте.       Однако, несмотря на всю эмоциональность, в операционной Михаэль показал себя собранным и хладнокровным. Рука его не дернулась, лишь на мгновенье замерла над бледной ключицей, прежде чем сделать надрез. От Веры операционное поле было скрыто небольшой ширмой, и Михаэль заглянул за неё, оценивая реакцию девушки.        - Всё в порядке, - заверила она, - я даже ничего не почувствовала.        - Я сейчас буду вводить электроды, может быть слегка неприятно, - Вера кивнула.       - Что это за делегация бегает по больнице? - поинтересовалась девушка, пытаясь отвлечься от неприятных ощущений.       - Москвичи, - не поднимая головы, ответил Михаэль, - мы многие наработки передаем им, чтобы людям могли оказывать помощь в любом уголке страны, - внезапно дверь в операционную распахнулась, громко ударившись о стену, и на пороге появился мужчина.       - Это неуважение с вашей стороны, Михаэль Генрихович! - Михаэлю пришлось замереть и задержать дыхание, чтобы ненароком не дернуться и не причинить девушке боль. - Мы здесь уже несколько часов топчемся, а вы тут развлекаетесь! У вас что, хирургов нет? В конце-то концов, вы заведующий отделением, и ваша первостепенная задача...       - Выйдете вон, - немец даже не стал дослушивать недовольство руководителя группы прибывших врачей. - Кто дал вам право врываться в операционную? Пациент экстренный, о чем речь вообще? Какая бы у меня ни была должность, я в первую очередь врач, и моя работа - спасать людей. А вы не при смерти, подождете, - мужчина, стоявший в дверях, чуть не задохнулся от возмущения. Он хотел продолжить спор, но красноречивый взгляд Михаэля диалог пресек.       - У тебя не будет проблем? - поинтересовалась Вера. Живя в обществе, где всегда приходилось следить за каждым словом, девушка не могла поверить, что кто-то позволяет себе в таком тоне общаться с теми, кто с легкостью напишет донос. Вдобавок, не стоило забывать о происхождении Михаэля. Несмотря на то, что война уже давно закончилась, предвзятое отношение к немецкому народу плотно укоренилось в сознании советских людей. Пусть сама Вера не испытывала предрассудков по этому поводу, она слышала много нелестных и даже отвратительных слов от окружающих ее вне Предприятия людей.       — Не беспокойся, mein lieber, их давно пора было осадить, — конечно, Сеченов за такое решение зама вряд ли похвалит, но в душе будет согласен. Зарвавшиеся стервятники всем уже порядком надоели.       Заканчивать Михаэль не спешил, несколько раз перепроверял настройку электродов, старался сделать расположение самого блока стимулятора удобным и незаметным для девушки. В конце концов даже Вера забеспокоилась, что немцу непременно достанется, но мужчина был спокоен как скала. Не торопясь, он завершил все процедуры, наложил шов и отправил девушку отдыхать под чутким присмотром медсестры. Самому же предстояло унылейшее мероприятие.       Когда гостей стали собирать в актовом зале, Михаэль почти не заметил недовольных. Люди были заняты, ведь почти любое место на Предприятии напоминало выставочный павильон ярмарки «Достижения науки и техники». Однако руководитель группы медиков, Лев Алексеевич Гончаров, был очень недоволен. Имея высокую партийную должность, он не привык к тому, чтобы его заставляли ждать, да ещё и так нагло, как это сделал Михаэль. Гончаров уже успел выразить своё недовольство Сеченову, но тот лишь кивнул головой, полностью поддерживая точку зрения Михаэля.        - Как всё прошло? - Аня села рядом с Михаэлем и протянула ему папку с докладом. - Ты в кабинете забыл.       - Всё в порядке, Вера отдыхает, - мужчина пробежался взглядом по страницам, быстро запоминая, о чем ему предстоит говорить. В докладе было перечислено почти всё, над чем его отделение и команда Захарова работали последний год. Михаэль поискал ученого глазами, но тот, по уже сложившейся традиции, отсутствовал. Харитона мало интересовали лавры и похвалы, но все подметили, что его крайне интересует одна из сотрудниц.       - Все собрались, можем начинать, - оповестила собравшихся сотрудница пресс-центра, и презентация началась. Долго и нудно вещали руководители других комплексов, ведь, как оказалось, здесь собрались не только медики, в этом году решено было провести одно мероприятие для всех. Засыпать Михаэль начал уже на выступлении специалистов аграрного сектора, он искренне недоумевал, зачем было ждать, пока он освободится, ведь очередь к презентации его отделения подойдет еще не скоро. Аня убежала на сцену, девушка была задействована во многих проектах, и практически каждое выступление требовало ее присутствия, и Михаэлю пришлось скучать в одиночестве.       - А сейчас с докладом выступит Михаэль Генрихович Штокхаузен, заведующий первым лечебно-консультационным отделением больницы имени Павлова, - наконец произнес Сеченов, и под овации немец вышел на сцену. Он остановился в центре зала, усмехнувшись под легким давлением волнения. В зале воцарилась тишина, и Михаэль начал:       — Уважаемые коллеги, добрый день! Я рад приветствовать вас здесь, в нашем медицинском центре. Каждому из вас уже известны достижения, которые мы реализовали за последние годы, но сегодня я хочу поделиться с вами не просто цифрами, а историями, — он поднял руку, чтобы переключить слайд на экране. На стене появилась фотография юного пациента, скромно улыбающегося из своей палаты. Под ней сияла подпись: «История нашего успеха».       — Это Мария, — продолжил Михаэль. — В прошлом году она поступила к нам с редким заболеванием, которое в её родном регионе не могли диагностировать. Благодаря современным технологиям и мультидисциплинарному подходу, мы смогли не только поставить диагноз, но и подобрать ей индивидуальную программу лечения, — в зале раздались тихие шепотки, коллеги оживились, погружаясь в атмосферу его рассказа. Михаэль продолжал, рассказывая о новейших процедурах, которые они внедрили — роботизированной хирургии, умных системах мониторинга и интеграции искусственного интеллекта в повседневную практику.       — Я хочу, чтобы вы не просто увидели наши достижения, но и понимали, — сказал он, его голос стал более эмоциональным, — как технологии могут не только облегчить работу врачей, но и излечить пациентов. Это не просто пособие на будущее — это возможность сегодня изменить чью-то жизнь к лучшему, — зал взорвался аплодисментами. Михаэль всегда умел подбирать нужные слова, пробирая слушателей до самых глубин души. Ему даже показалось, что утреннее раздражение наконец отступило, но потом начался фуршет.       Михаэль изо всех сил старался отвечать на вопросы учтиво, игнорируя колкости, но даже у самого терпеливого человека есть предел. Гончаров наседал со всех сил, заводя шарманку о том, что на Предприятии врачи скоро потеряют всякую квалификацию, потому что всю работу за них будут выполнять роботы.       Вот вы, Михаил, — обратился он к немцу, и Михаэлю пришлось сильнее стиснуть кулаки, ведь Гончаров принципиально игнорировал правильную форму имени, — рассказывали о диагностике с помощью искусственного интеллекта. Он ведь с легкостью и вас заменит.        - Ну знаете, Лев Алексеевич, кто-то ведь должен обучить и настроить ИИ, чтобы он работал, - попытался сгладить углы Дима.        - Вы извратили медицину, - махнул рукой Гончаров, и Михаэль не смог сдержаться.       - Мы, по крайней мере, хоть что-то делаем, а не живем только за счет «обменов опытом» и предоставленных наработок. Вы хоть знаете, сколько сил тратит команда, чтобы вы могли потом в Москве с гордостью рассказывать, сколько жизней спасаете благодаря оснащению больниц? У вас нет ни капли ни благодарности, ни уважения, - немца было не остановить. Его по-настоящему достало отношение конкретно этого человека. Для Гончарова мероприятия, что организовывали на Предприятии, были лишь возможностью съездить отдохнуть. Его не интересовали ни медицина, ни помощь людям, лишь собственный комфорт и продвижение по службе, и Михаэль не забыл об этом упомянуть.        - Михаэль! - Сеченову пришлось повысить голос, чтобы зам наконец-то обратил на него внимание.        - А я смотрю, герр Штокхаузен, вы любите создавать проблемы честным партийным людям. Наслышан о вашей истории со сбежавшей невестой. Феодора Ильинична передавала вам пламенный привет и заверения, что скоро вы обязательно вновь встретитесь, — не став дожидаться ответа, мужчина ретировался подальше от разъярённого Михаэля. Дима лишь покачал головой, как бы там ни было, когда-то это должно было произойти, нельзя было рассчитывать на бесконечное терпение Штокхаузена учитывая что Гончаров проверял несчастного на выносливость. Их молчаливый конфликт начался с самого открытия отделения, когда долгими совещаниями выбирался главврач. Партия настаивала, что это должен быть свой, идеологически правильный человек, а Сеченов доказывал что важна лишь квалификация, как врача. Его пытались упрекать в "кумовстве", но Дмитрий Сергеевич лишь смеялся в ответ. Но, шутки закончились когда его попытались припугнуть проверкой профпригодности как Михаэля, так и Ани, что по мнению некоторых должностью свою занимала лишь благодаря мужу. Тогда не смог сдержатся даже уравновешенный Сеченов, напомнив Молотову в приватной беседе о поставках довольно интимных вещей с Предприятия лично ему в руки. Второй, по значимости, человек в стране, не мог позволить обнародовать такую информацию, и партия сдалась, передав все кадровые вопросы лично к Диме в руки.       Но, к тому моменту, как все уже и забыли думать об ситуации на конференции, пришло письмо. Москва требовала предоставить им Михаэль для прохождения медицинского освидетельствования.