Что делать, когда вибратор разрядился?

Дима толкнул дверь студии, и та нехотя поддалась с тихим древним скрипом. Само здание академии было таким старым, что каждый его звук сквозил своим почтенным возрастом. Днем залитое солнечным светом, проникающим через огромные панорамные окна, вечером это помещение полностью погружалось во мрак, допуская внутрь себя лишь рассеянную желтую дымку уличных фонарей. Помимо тьмы в студии была и холодная тишина, которая даже заставила Диму немного поежиться. Обычно, академия “жила” круглосуточно, здесь всегда были люди, засиживающиеся за своим творчеством ночами напролет. Но возле этой студии было необычайно тихо, будто в художественном крыле не было ни единой души, одни призраки, о которых студенты слагали легенды. Пройдя вглубь до своего мольберта Дима скинул рюкзак со спины на пол, немного размяв плечи сразу после, и дошел до конца аудитории, где щелкнул парой включателей. Желтоватый искусственный свет заполнил часть помещения, оставив большую часть с деликатной полутьме. Диме нравилось писать именно в таком свете, чуть приглушенном, который не режет глаза и смягчает линии на его холсте. Снимая на ходу свитер он вернулся к своему месту и плюхнулся на стул перед мольбертом, качая головой во все стороны, чтобы размять шею, но уже погружаясь в процесс концентрации на рисовании. - Привет? - донеслось откуда-то из-за спины Димы, из дальнего угла студии. Дима от неожиданности вздрогнул и едва сдержал крик, который норовил вырваться из горла. По его спине пробежали мурашки, он резко обернулся, вглядываясь в полутьму аудитории. Там сидел немного взъерошенный парень. В нем Дима узнал модель, которого они писали уже несколько занятий и который как раз смотрел с холста на мольберте. Судя по его несколько помятому виду, художник только-только разбудил его, включив в студии свет. - Ты напугал меня, - наконец выдавил Дима, прикоснувшись рукой к груди и чувствуя участившееся биение сердца. - Виноват, - с улыбкой произнес парень, протирая глаза. - Что ты вообще тут делаешь? Мне казалось, тут только студенты могут ночами задерживаться. - Ну вообще, я здесь учусь, - парень-модель потянулся и пару раз резко повернул корпусом в стороны, громко хрустнув позвоночником, что заставило Диму поежиться. - Просто на другом отделении. Ты будешь меня заканчивать? - Не заканчивать, но в целом - да, - Дима развернулся к мольберту, кинув взгляд на холст. - Хочешь, попозирую? - парень встал со своего места, обошел Диму, подойдя к небольшому постаменту, и замер возле него, ожидая ответа. - Вообще я бы не отказался. Если тебе не сложно. - Вообще нет, я все равно в ближайшее время не планирую домой. - Дима, кстати. - Август. И, если ты не против, я останусь в штанах. У вас тут такой холод. Он стянул футболку, обнажив атлетичный торс, который, вероятно, отлично бы смотрелся в мраморе. Абсолютно каждая мышцы его туловища словно принадлежала кисти античных художников, настолько детально они были проработаны и настолько красиво выглядели в приглушенном свете студии. Дима украдкой поглядывал на разнимающегося Августа, раскладывая инструменты у мольберта. Стоило на секунду задержать взгляд на нем, хотелось тут же спрятать глаза и покраснеть, что было как-то странно для него. Как художник, он сотни раз изучал человеческие тела обоих полов разной степени обнажения, подолгу задерживаясь на деталях, чтобы понять их, изобразить как можно более живыми. Но когда на очередное задание с живым позированием пришел Август, Дима сразу стал испытывать смущение и пытался прятать глаза, бросая быстрые взгляды и лишь украдкой. Словно боялся чьего-то осуждения. Приняв позу роденовского “Мыслителя” Август замер. Его грудь мерно вздымалась от тихого дыхания, проступающие сквозь кожу ребра двигались при каждом вдохе и выдохе. Дима постарался сконцентрироваться на своей незаконченной картине и том факт, что от этой его работы зависит оценка. - Тебя ведь не было вчера, да? - спросил Август, когда Дима смешивал нужные цвета на палитре, сверяясь с оттенком его кожи. - Сестра заболела, нужно было остаться с ней, - ответил Дима не поднимая головы от палитры. - Ты уже всех нас выучил наверное? - У вас довольно маленькая группа, твое отсутствие было заметно, - возникла небольшая пауза. - У тебя еще так волосы светятся на солнце, как нимб. Дима поднял глаза на Августа и улыбнулся. Это сравнение показалось ему таким смешным и нелепым, что он не смог удержаться от тихого смешка, потонувшего в смущении, потому что до него дошло, что это, вообще-то, комплимент. Он даже почувствовал, что на его щеках появился румянец. Покачав головой, словно сбрасывая наваждение, Дима вернулся к смешиванию красок: - Ты сказал, что учишься в академии. Никогда тебя не видел. - Теория и история. - И как оно? - Такое себе, - Август заметно закатил глаза и покачал головой. - Я не особо хотел, меня отец сюда запихнул. - А почему ты именно здесь тусуешься? Никогда не видел студентов твоего направления в наших мастерских. - Здесь вообще никого не бывает, и я люблю тут в тишине читать. Кажется, это был самый вымученный диалог в жизни Димы, он просто не знал, о чем говорить, но и молчать было как-то странно. Он решил полностью погрузиться в свою работу. Поглощенный каждым отдельным мазком кисти, он старался как можно реже поднимать глаза и не смотреть на Августа дольше, чем это необходимо. Хотя это и не всегда получалось. Он сидел спокойно и как-то абсолютно непринужденно, несмотря на сковывающую позу. Взгляд был направлен куда-то в даль, словно он и правда задумался о чем-то, как “Мыслитель”. Диме казалось, что он задерживает глаза на своей модель лишь на долю секунды дольше, чтобы это не было слишком заметным. В конце концов, разве ему не нужно смотреть, чтобы писать? Этот вопрос бесконечно боролся со смущением в его голове. Он постоянно отвлекался и зависал с занесенной над холстом кистью, пытаясь внутри себя разобраться в том, какие чувства он испытывает в данный момент. И не менее важно, почему он их испытывает. Едва он опускал глаза на холст, его взгляд, словно по инерции, возвращался к Августу и скользит по нему: по линии его плеч, ключицам, скулам, легкому напряжению в его позе. Словно он заполнял абсолютно все пространство вокруг, хотя, наверное, так и было, ведь в аудитории они были одни. Что заставляло взгляд Димы снова и снова возвращаться к Августу? Он не мог этого понять. - Все в порядке? - мягкий голос Августа вытаскивает его из бесконечной череды путающихся мыслей. Дима понимает, что уже пару минут просто пялился на его, механически двигая кистью по одной крошечной точке холста, нанося все новые слои краски на многострадальное место. Резко повернув голову, он убрал инструмент, подхватив небольшой кусок ткани и снимая лишнюю краску с картины. - Да, да, я просто задумался. - Буду думать, что ты задумался обо мне, - усмехнулся Август, поворачивая голову для позирования. - У тебя красивое тело, - неожиданно для себя произнес Дима и тут же закусил губу, ругая себя. - Я имею в виду… Как художник говорю, - тут же продолжил он. - Знаешь, без какого-то личного подтекста. Как художник, да. Кажется, это провал, потому что это оправдание вызвало только снисходительный, как показалось Диме, смех Августа. Он помассировал виски и бросил взгляд на электронные часы, которые висели на стене и смотрелись, как насмешка над старинностью этого заведения. По крайней мере, именно так всегда казалось Диме. С прихода в студию прошел уже час, и только сейчас, вынырнув из творческого процесса, он понял, как сильно ноет все его тело: плечи, руки, поясница, каждая клеточка тела, которое уже час находилось в скрюченном состоянии. - Кажется, на сегодня хватит, - Дима, не выпуская кисть из пальцев, и с силой сжал свои плечи, чтобы немного снять напряжение. - Можно посмотреть? - Конечно. Август встал и направился к мольберту. Он двигался легко и пружинисто, словно большой породистый кот, настолько мягко, что его движения зачаровывали, как гипноз. Эти его движения дико хотелось написать, но на холст не удастся передать его плавность и легкость движения. До мольберта было всего пару метров, но Диме казалось, что эти несколько секунд длились вечность, словно он видел все в замедленном темпе. Легко дотронувшись до холста, его задней части, конечно же, Август обогнул Диму по дуге и, кажется, замер у него за спиной. Боясь быть пойманным Дима не оборачивался, а лишь чуть повернул голову вслед, стараясь незаметно вдохнуть шлейф аромата Августа, который моментально окружил его. Пытаясь не сделать слишком глубокий вдох, он, наоборот вдохнул слишком поверхностно, так было даже еще более заметно. Отругав себя за это в голове, Дима вернулся к кисти. Его не оставляло ощущение, будто все вокруг, как и он сам, все двигается в замедленном темпе. Для того, чтобы сделать один мазок, ему потребовалось немало усилий, чтобы вспомнить, как двигать руками. В голове моментально всплыли уроки анатомии, какие мышцы он бы нарисовал на картине? Дельтовидная мышца, бицепс, трицепс, пронатор, разгибатели. сгибатели, червеобразные мышцы, короткая мышцы, межкостные. Только проговаривая их в голове он смог двинуть руку и сделать мазок по картине. Впрочем, концентрации хватило ненадолго. Уже следующий мазок был нещадно смазан. Причиной стало горячее дыхание прямо около шеи, которое вызвало стадо разбегающихся по спине мурашек. Кажется, время стало тянуться еще медленнее, словно Дима упал в густой кисель, окутанный ароматом парфюма Августа, который склонился над скрюченным у мольберта художником. Его сердце начало биться чаще, а дыхание наоборот замерло, словно его мозг напрочь забыл, как дышать. Кажется, Август даже мог видеть, как истошно пульсирует венка на напряженной шее Димы. - Мне нравится, - прошептали губы возле шеи Димы, вновь обдавая его горячим дыханием и вызывая повторную волну мурашек. А затем эти губы легко прикоснулись к шее, оставляя свой аромат на коже и повышая пульс Димы еще сильнее. Этот поцелуй наконец вырвал его из того густого киселя, в котором он болтался все это время, его бросило в жар. Кажется, у Димы никогда не краснели уши, но сейчас был особенный случай. Лицо, напротив, оставалось бледным, словно вся кровь с него ушла именно в уши. Но это всплеск эмоций привел его в чувство и заставил, наконец, вспомнить, как двигаться, и повернуть голову к Августу в немом вопросе. - Ничего личного, это просто комплимент художнику от модели, - на губах Августа мелькнула хитрая довольная улыбка, он явно был горд тем эффектом, который произвел. Подхватив футболку он направился к выходу, одевая ее на ходу, сопровождаемый все еще ошарашенным взглядом Димы. - До встречи, господин художник, - на секунду задержавшись в дверях, Август обернулся к Диме и игриво подмигнул, оставляя его наедине разбираться с ворохом противоречивых мыслей в голове и испорченной неаккуратным движением картиной.