Гравитация её рук

В кабинете пахло холодным металлом и немного крепким, чёрным кофе. Мужчина сидел за столом, ожидая отчёта от своего подчинённого. Уже несколько месяцев известно о том, что Франция имеет сильнейшее биологическое оружие, а именно – человек с божественной силой. Это ставит Францию на несколько ступеней выше Японии. Против него им нечего будет предоставить. Решение было принято, им выделили бюджет, и они должны будут сделать такое же оружие. Такое же либо лучше. На встречу был приглашен врач. Был выбран Доктор «Н» — человек, который умеет работать со способностями и сингулярностью. Было выделено больше 40 исследователей и врачей для этого эксперимента. В комнату зашёл ещё один мужчина, чуть помоложе. Он захлопнул дверь и стал по стойке смирно. — «Апостол» — это кодовое имя, — мы получили полное разрешение. Нам нужно сделать выбор в пользу кого-то, кто станет подопытным. Доктор, стоящий за спиной генерала, взглянул на вошедшего мужчину. — Здравия желаю, «Шёпот», я так полагаю: мы можем приступить к обсуждению проекта? Апостол слабо кивнул. Шёпот, немного прокашлявшись, взял слово. — Если вы не возражаете, я начну. — он тихо сглотнул слюну, — я ведущий этого проекта. Я выбираю наш материал, вы, доктор «Н», его модернизируете. Я с радостью выслушаю ваши доводы по поводу сложившейся ситуации. Но, конечно, последнее слово окажется за товарищем генералом. Он хочет продолжить, но его прерывают. — Могу ли я попросить? Я настаиваю на том, чтобы наш объект был женщиной. Это обусловлено тем, что женский пол более вынослив, имеет более высокий болевой порог и легче переносит подобную нагрузку, которая будет при тестировании способности. Это обусловлено их физиологической потребностью вынашивания ребенка. Шёпот, удивившийся такой наглости, добавляет в голос металла. — Но женщины слабее. Мужчины имеют больше мышечной массы и более стабильны, чем женщины. При удачном эксперименте А5158 будет работать в армии уже взрослым человеком. Как вы это себе представляете при переменчивости девушек во время цикла? Доктор «Н» лишь усмехается, скрещивая руки в замок за спиной. — Эта проблема легко решается. — И как же? — холодным тоном спрашивает «Апостол». — Всё легко, товарищ генерал. Удалением репродуктивных органов. Снова откашлявшись, Шёпот продолжает. — А что нам делать с физической подготовкой? На войне одной только способностью не выиграешь. Почесав подбородок, «Н» задумывается на долю секунды, а потом с лёгкой улыбкой говорит: — Почему бы не ввести ей тестостерон и сильные физические нагрузки? Апостол выпрямляется и бьёт рукой по столу, ставя точку. — Решено, берём девочку. Шёпот, есть идеи? Ты должен был составить список. Мужчина начинает перелистывать бумаги, выискивая представительниц женского пола. — Всего две, товарищ генерал. Чуя Накахара и... — он кладёт лист на стол, — Осаму Дазай. Нагнувшись, Доктор «Н» ткнул в досье темноволосой девушки. — Эта не подходит. Её способность будет мешать Арахабаки, да и хилая она какая-то. Переведя взгляд на досье рыжей девочки, его глаза округлились, внизу зажёгся какой-то странный огонёк. — А это хорошо! Её способность — управление гравитацией, очень похоже на силу Арахабаки. Да и она выглядит довольно хорошо, не выглядит как скелет. — Отлично, — подаёт голос генерал, — значит, берём её завтра вечером. Шёпот, место её жительства известно, завтра вечером мы её заберём. И после поклона и выхода за дверь Шёпот лишь хочет уйти побыстрее домой. Девочке удалят орган, её накачают тестостероном и сделают бешеной собакой, которая будет рвать всех по прихоти хозяина. Он старался не думать об этом. Но он понимал, что сломал жизнь человека. Перед глазами мелькали картинки подросшей Чуи Накахары, той Чуи Накахары, если бы этого вечера, этого разговора не существовало. Женское тело с красивыми изгибами. И возможно, у неё были бы такие же рыжие дети. В принципе, он понадобится только завтра во второй половине дня. В принципе, можно и напиться.

***

Чуя гуляла в саду у дома, гравитацией двигая кукол. Она не держала их в руках, стараясь лучше пользоваться своей способностью. И это так круто! Она же может летать, может двигать предметы! Куклы иногда падали и не слушались, но Накахара снова и снова брала свою Барби. Рядом на лавочке сидела её мама в красивом кимоно. Она читала книгу, иногда бросая взгляды на свою дочь. Совсем скоро должен был приехать папа с работы и привезти чего-нибудь вкусного. Чуя, решившая , что волосы слишком глупо свисают с головы её игрушки, опустила её и принялась завязывать ей косичку. Неумело, но очень старательно. Сняв резинку с руки, она затянула причёску на пластиковых блондинистых волосах. Улыбнувшись, девочка повернулась. — Мама! Смотри! Она подбежала к матери и развернула куклу к ней спиной, показывая свою работу. — Красота, — мягко улыбается женщина, снимая заколку с головы и крепя её на чёлку дочери, убирая непослушные рыжие волосы, — убери волосы, зрение испортишь. За воротами послышался звук шин. Это папа приехал! Накахара взлетела с лавки, на которую успела сесть, и побежала к воротам. Мать девочки нахмурилась: это не их машина. Чуя тоже притихла. Из чёрного грузовика вышел мужчина средних лет, за ним встало ещё четверо. — Здравствуйте, какими судьбами к нам? Мужа нет дома. Подойдя к воротам, сказала женщина. — Не волнуйтесь, госпожа Накахара, — говорит Шёпот, замечая маленькую фигурку, скребя по сердцу, — нам поступил приказ забрать вашу дочь. От верхушки. Сами понимаете. — Извините, не понимаю. Она обычная девочка, зачем она вам? Шёпот лишь грустно вздыхает. — Из-за её способности, очевидно, — входя на территорию, отвечает военный, — отдайте нам её спокойно, я не хочу устраивать перестрелку. Он встречается взглядом с испуганными шоколадно-голубыми глазами. Шёпот вздрагивает, и, если честно, уже ненавидит себя за то, что вообще пошёл в военную академию. — Привет, хочешь пойти с нами? У нас есть много игрушек, — как можно дружелюбней говорит Шёпот. Девочка же ещё больше ныряет за спину матери. — Мама говорила не идти с незнакомыми дяденьками. Военный выпрямляется. Он не может, надо с этим закончить. — Скрутите женщину. И двое мужчин подходят, грубо вырывая мать из рук Чуи. Они хватают её за руки, держа, чтобы та ничего не смогла сделать. Их лица закрыты масками, а жилеты имеют кучу карманов с оружием из холодного металла. — Нет! Нет, отпустите! Шёпот подходит к дрожащей и плачущей девочке, которая совсем забыла, что может пользоваться гравитацией. Она начинает бить его куклой. Честно. Он всё равно вводит ей шприц с антиактиватором способностей, чтобы не буянила при переноске. — Что ты ей вколол?! Что ты ей вколол, спрашиваю! В истерике кричит мать, но её никто не слышит. Крепкие мужские руки её держат, она хочет достать нож. Она всё-таки из семьи самураев. Но её руки крепко держат, чуть ли не выворачивая. Шёпот хватает выкручивающегося ребёнка под мышки и тащит в машину. Его бьют ногами, но он всё равно затаскивает Чую. Та всё ещё держит куклу, сжимая её и ударяя по бронебойному стеклу, крича «Мама!». И та тоже старается вырваться. Она рыдает, старается ударить военных. Но всё честно. Шёпот сел в машину, и двое мужчин отпустили женщину, быстро влезая в машину и нажимая на блокировку дверей. В то время как женщина бьёт руками по стеклу. Она опирается всем своим весом на технику, и та с резким рёвом несётся по дороге, сбивая женщину с ног, оставляя её рыдающую лежать на асфальте. А Чуя смотрела и рыдала, кричала на весь салон. Умоляла её выпустить, вернуть к маме. Кукла всё ещё была у неё в руках. Она держала её за талию, боясь отпустить. Шёпоту было больно от этих криков. От этих отчаянных криков. От того, что он только что сделал.

***

Ехали они больше двух часов, полтора из которых они слушали вопли, просьбы, обещания. Но никто ничего не мог сделать. Кто-то из военных даже пустил салфетку под маску, достав оттуда пропитанный слезами кусок бумаги. — Можно вопрос? — поникшим, сорванным голосом спрашивает девочка, — прошу, только один вопрос. Пожалуйста… — Спрашивай, — холодно отозвался Шёпот. — Зачем я вам? Расскажите. — Мы приедем, и я всё скажу. Открещивается военный. Не сейчас, не здесь. — Почему?! Вы забрали меня! Почему я не могу знать, зачем?! — из последних сил кричит Накахара. — Хорошо. Но ты сама попросила, — предупреждает Шёпот, — теперь ты А5158. В тебя будет внедрён бог для военных целей. Ты будешь работать на армию. Разве не круто? — фальшиво улыбнулся мужчина. — Нет… нет, не круто! Почему… почему именно я?! — в шоке спросила девочка, едва слышный всхлип под маской кого-то из мужчин. — Мы приехали, — останавливаясь, говорит Шёпот, — будешь хорошей девочкой? Чуя не отвечает, она больше ничего не хочет. Даже когда её берут за руку и ведут в какое-то здание посреди леса, она шагает механически. Ей уже всё равно. В этот же день ей сделали операцию. Она прошла успешно, и через некоторое время в неё внедрят бога. Они сделают из неё машину. — Молочные железы удалять смысла нет, — говорит доктор «Н», стоя возле палаты А5158, наблюдая за девочкой, которая приходит в себя после наркоза. Рядом с ней сидит её кукла. Они решили её не забирать. Хотя бы на первое время.

***

Чуя жила на автомате, плача по ночам. Её тело стало больше похоже на какой-то гибрид мужчины и женщины. Не столь сильно, как это могло бы быть. Однажды доктор «Н» сказал ей, что у неё «генетическая нечувствительность к андрогенам». Что это значит, Чуя даже не спрашивала.

***

Совсем скоро в неё внедрят бога. И её снова ведут в сторону операционной. Они снова будут что-то делать в этих холодных белых стенах, пахнущих спиртом и стерильностью. Что она чувствует? Ничего. Или слишком много. Она не разбирает. Страх? Да. Но она привыкла. Боль? Да. Но она научилась терпеть. Надежду? Нет. Надежды больше нет. Есть только белые стены. Запах спирта. Шаги по коридору. И операционная впереди. Ей ничего не вкалывали, она не уснула. Ей ввели что-то. Ужасно больно. Очень. Кто-то рядом закричал, и она не сразу поняла, что это она. Ей больно, и она кричит. Чуя сидит на белой простыни, с её тела капает кровь. Непонятно, где болит, потому что болит везде. Что-то скрутилось внизу живота, а потом взлетело ударом прямо в голову. — Ведите А5158 в комнату. — Лишь холодный голос доктора «Н». Накахара не слышит его, она идёт по коридору, но в нос вместе с запахом стерильности бьёт железный запах крови. Её вводят в комнату с кроватью и мягкими стенками, на которые она падает. Боль утихает, но тут же в голове гремит вопрос. Не её голос. Какой-то… старый, скучающий. — Чуя Накахара, значит? Почему меня так грубо втолкнули в это дитя? Ну и пошлость! — Ты кто?.. — шёпотом спрашивает Чуя. Она впервые за это время слышит своё имя. Она уже забыла, как оно звучит. – Я, милая леди, Арахабаки