Из-под синевы в темноту

Норт-Бэй, по-субботнему сонный после обеда, заставил Билла задремать незаметно для него самого. Он проснулся окончательно, когда Энн Хопли звонко рассмеялась в разговоре с Греем, и открыл глаза. — Ты как раз вовремя, Билл, мы почти уже закончили, — улыбнулся ему Роберт, дописывая какой-то бланк и откладывая в стопку. Коридор по-прежнему сиял чистотой и благоухал «Морским бризом» и хлоркой, было тихо, если не считать непрекращающегося щебетанья Энн, доверительно рассказывающей Роберту, как она собирается провести пасхальные выходные. Билл отошел на несколько шагов, сделав вид, будто заинтересовался объявлением о грядущем мероприятии в большом зале. И тут за углом послышалась возня и шепот. Повернувшись, Билл успел заметить белобрысую макушку какого-то парня и — ему опять показалось, или это был Бауэрс? — знакомое лицо второго. Он вздрогнул от неожиданности, но прежде оба любопытных лица успели скрыться. Так вот где обитает этот придурок по кличке Копыто. Билл почти наверняка был уверен, что видел именно его. Он даже сделал несколько шагов туда, откуда за ним наблюдали, и остановился. Ну и что он сейчас сделает? Затеет драку, в которой вряд ли выйдет победителем? Поговорит с ним и скажет больше так не делать? Чушь собачья. Билл обернулся назад, и Роберт, поймавший его взгляд, махнул рукой, сообщая, что они уже готовы уходить. Билл помедлил. За углом уже было тихо, не было ни движения, ни разговоров. Кажется, эти двое тоже не горели желанием встречаться нос к носу, особенно при старших. Встряхнув головой, он постарался выбросить все это из головы. Сегодня или завтра он уедет, и никогда больше не увидит Копыто и его дружков, так что и разбираться с этим проблемным идиотом ему не стоит. Но в следующий раз, если он повстречает кого-то похожего, он не станет избегать проблем и уходить от драки. Он разберется с любым тупоголовым кретином, будь то Бауэрс или чертов Копыто. Или кто-то на них похожий. Выпрямившись и расправив плечи, Билл развернулся и зашагал к лестнице, нагоняя Роберта и Энн.

***

— Ты слишком долго дышал стерильным воздухом, надо срочно разбавить его запахом улицы, пиццы и помоев, — преувеличенно бодро сообщил Роберт, когда они наконец покинули стены Центра. — П-п-последнее обязательно? — поморщился Билл. — Это Бостон, — пожал плечами Роберт, — Помои — неотъемлемая его часть. Почти как в Париже. Они вышли на улицу. Вечерний апрельский воздух, наполненный гамом голосов, шумом машин, запахом выпечки из лавки за углом и впрямь бодрил. Было свежо, самое то, чтобы прочистить мысли и действительно отвлечься, заодно позволив эмоциям улечься. — Видишь вон тот угол? — Роберт кивнул на перекрёсток, где стоял облезлый киоск с надписью "Frankie's Dogs Since 1959". — Там когда-то была аптека. И работал в ней древний старик-аптекарь. Говорили, что он мог найти лекарство от чего угодно — даже от поросячьей чесотки и чрезмерного роста волос за ушами. Серьезно. Еще он делал мази от аллергии на воду, от синдрома чужой руки и даже раздвоения личности. А прямо за углом была цыганка восточного происхождения, которая уверяла людей, что все вышеперечисленное у них или уже есть, или вот-вот появится. К слову, эти двое были супругами, и никто ничего не мог заподозрить долгое время. Билл фыркнул, но сдержал смешок. — К-как-то не п-п-похоже на п-правду. — Скорее, слишком хорошо, чтобы ею быть, но клянусь, все так и было. А потом они накопили целое состояние и переехали на отдельный остров. Билл хмыкнул, поглядывая на старый киоск с облупившейся и выгоревшей на солнце надписью. — Романтично. По-св-своему. — По-бостонски. Тут романтика всегда с легким привкусом мошенничества. Роберт прошел мимо старого клена, задрав голову, словно намеревался найти в кроне что-то интересное. Билл тоже посмотрел наверх. На его лице впервые за долгое время было что-то вроде спокойствия. Не найдя среди ветвей ничего привлекательного, он опять взглянул на улицу — машины, люди, бегущие дети, вонь из открытого люка, — и все это казалось почти нормальным, куда нормальнее, чем в Дерри. Так, во всяком случае, он хотел думать. — А ты никогда не думал с-стать мошенником или преступником? — в шутку поинтересовался Билл. — А зачем? Я вот и так в праве забирать детей и держать их взаперти, и все это вполне себе законно и даже добровольно с их стороны, — он рассмеялся и добавил, — А в политику меня никогда не тянуло. Билл засмеялся тоже, по-настоящему и искренне, позволив себе просто отвлечься и продолжить экскурсию по Бостону, такому нормальному и такому интересному.

***

Они бродили по городу еще какое-то время, особо не обсуждая, куда идут. Билл что-то спрашивал, Роберт рассказывал: про здание старого театра, где, по слухам, когда-то репетировали карлики-иллюзионисты; про кофейню, в которой все еще работала кассирша, способная предсказать погоду по тому, как скрипит ее входная дверь и правая коленка; про дом на Бэйкер-стрит, в котором живет одна из девочек, которую забрала из Норт-Бэй приемная семья, и теперь она каждый месяц посылает Роберту приглашения на тараканьи забеги, которые сама же организует прямо в подвале. Они посмеялись, зашли в маленькое непримечательное кафе, где, как заверил Роберт, подают самые превосходные закуски. И Биллу пришлось признать, что ничего вкуснее сэндвича с копченым тунцом он прежде не пробовал. Оказалось, неподалеку от кафе была припаркована машина Роберта, о которой он забыл накануне днем, так что путь домой занял не так уж много времени. Они прошли мимо закрытого газетного киоска, и у Билла возникло чувство дежавю — возникло и тут же исчезло. Билл сидел на пассажирском сиденье, откинувшись на спинку и наблюдая за тем, как с северо-востока на город наползает огромная грозовая туча. Она двигалась медленно, величественно, закрывая собой последние просветы чистого неба, и на горизонте уже угрожающе поблескивали молнии, пока еще далекие, но обещающие скорую и мощную разрядку. Воздух потяжелел, сделался вязким, и пришлось опустить стекла, чтобы впустить в салон хоть немного движения, хоть каплю той свежести, что еще оставалась в этом сгущающемся, предгрозовом мареве. Роберт какое-то время ехал молча, следя за дорогой. Но выглядел он так, будто хотел что-то сказать, угол его рта чуть подрагивал, как у учителя, которого умоляли не начинать лекцию, но который все равно не мог удержаться от соблазна поделиться знаниями, накопленными за долгие годы. Билл предположил, что сейчас он снова начнет говорить о работе. — Ты знаешь, тут неподалеку есть еще одна большая библиотека, — наконец начал он, покосившись на Билла, — Я захожу туда время от времени, когда выпадает свободная минута. Там есть замечательный отдел с книгами по истории, и я иногда беру что-нибудь о Древней Греции… — Т-ты же не с-собираешься рассказать мне интересные и не очень ф-факты из жизни д-древних греков? — не мог не спросить его Билл, не заметив, что перебил его, — Особенно п-после истории про к-карликов-иллюзионистов, которые заставляли исчезать сами себя, и про нудистское шоу на п-пляже. Древние греки, с-серьезно? Роберт, остановившись на светофоре к этому моменту, повернулся, целиком переключая внимание на Билла. На его лице явно читалось удивление. — Не думал, что оскорблю этим ваши противозанудные чувства, мистер, — с преувеличенным сожалением отозвался Роберт, — Но Древняя Греция это и правда интересно, разве нет? — Если у тебя закончились истории п-про Бостон, просто п-признайся и не тревожь несчастных греков, — посмеиваясь, ответил Билл, чувствуя, что за последние часы они с Робертом почти что подружились. Теперь можно было обойтись без всяких напряженных пауз, неловких бесед ни о чем и «мистеров», но последним Роберт пренебрег, припоминая недавнюю осечку Билла, когда он привычно оговорился. — Мы проходили их в пятом классе, и с тех пор я п-пытаюсь забыть амурные подробности всех богов. Д-до сих пор заикаюсь. Роберт прыснул смешком, но тут же взял себя в руки и посерьезнел. Он переключил передачу и тронулся на зеленый, снова отвлекаясь на дорогу. — Ладно, то, что было в пятом классе, остается в пятом классе. Тогда твоя очередь продемонстрировать ораторское мастерство. Просвети меня, властелин юмора. Билл хмыкнул и задумался, но почему-то все истории разом выветрились из головы. Осталось только что-то из того, что ему рассказывал Балабол Ричи, когда взрослых не было рядом. Билл прочистил горло и повернулся к Роберту. — Х-хочешь неприличную шу-шутку? — Нет. Но теперь боюсь, что все равно узнаю. Билл почему-то резко передумал, но пути назад не было и он, набрав в грудь побольше воздуха, начал: — Значит, п-приходит один мужчина к д-доктору. Говорит: "Доктор, у меня проблема, у нас с женой никак не получается завести детей". Д-доктор его осматривает и говорит п-п-прийти на с-следующий день с образцом спермы… — Отличное начало… — с усмешкой покачал головой Грей, не отвлекаясь от дороги. — …И выдает ему емкость. Ну, к-к-контейнер… — Баночку, — подсказал Роберт, смирившись с тем, что Билл намерен рассказать это до конца. — Т-точно. Мужчина п-приходит на следующий день с п-пу-пустой баночкой и говорит: “Слушай, док, сперва я пытался правой рукой — не получилось. Потом пытался левой — тоже не вышло. Тогда жена попыталась сначала правой, потом левой, и тоже без толку”. — Ты серьезно? — Роберт начинал посмеиваться уже сейчас, полагая, что дальше будет только хуже. Билл уже чувствовал себя неловко и успел пожалеть, что начал рассказывать именно это, но все равно упорно продолжал: — “Потом она позвала соседку, и та тоже пыталась как могла. Сначала одной рукой, потом другой, даже обеими, но… как мы ни пытались, так и не смогли открыть крышку!”. Роберт, явно не ожидав подобной концовки, засмеялся, а Билл наконец выдохнул, добравшись до финала истории, и, посмеиваясь, отвернулся к окну. — Это ужасно, — сказал наконец Грей сквозь смех. — Просто... ужасно! — Но ты зас-с-смеялся, — заметил Билл, довольный собой.

***

Квартира встретила их темнотой и тишиной, в которой до сих пор витали запахи поджаренного ранее хлеба и свежего кофе, смешиваясь с тонким ароматом старой мебели и книг, что теснились на полках вдоль стен. И еще чем-то неуловимым, чему нет названия, но что ощущалось с того самого дня, как Билл впервые переступил этот порог (но этот момент он благополучно забыл). — Успели до дождя, — буднично сказал Роберт, проходя на кухню и включая там свет. Желтоватое пятно легло на линолеум, выхватило из темноты край стола, за которым они завтракали всего несколько часов назад, и старую кофеварку допотопных времен. — Кажется, по радио обещали ливень к полуночи. Хорошо, что мы не застряли где-нибудь в центре. Билл ответил не сразу. Он постоял у двери, прислушиваясь к тому, как затихает в груди учащенное сердцебиение, сжимая в руках край синей безразмерной футболки, одолженной Робертом. От былого веселья не осталось и следа, когда Билл решил поговорить с Робертом о грядущем отъезде прямо сейчас. Потом он медленно прошел вглубь коридора, ступая почти бесшумно, остановился в проеме кухни и опустил взгляд, стараясь не встречаться взглядом с Греем. Почему-то он чувствовал сожаление. — Роберт... — позвал он, не зная, с чего начать, чувствуя, как слова ворочаются внутри, ищут выхода, но никак не могут сложиться в правильную последовательность. Голос его звучал тихо, немного хрипловато — от вечерней прохлады, от долгого молчания, от того, что сказать предстояло самое главное. — Мне с-скоро нужно ехать. В Атланту. — Так скоро? — Отозвался Грей и слабо улыбнулся, — А как же знаменитые бостонские пироги с кремовой начинкой? Ты их еще не попробовал. Билл мотнул головой, чувствуя себя в крайней степени неловко. —Может, в другой раз. Я х-хотел бы остаться у тети с дядей, наверное, они были бы не п-против, если я позвоню и объясню ситуацию. И я тут п-подумал… Конечно, я могу уехать и завтра утром, но если тебе не с-сложно, то, может быть… — Ты хотел бы сегодня? — закончил за него Роберт без тени улыбки. Он подошел к окну, отодвинул занавеску и толкнул раму вверх, впуская в душную квартиру немного предгрозового воздуха. Тот ворвался внутрь свежим, пахнущим озоном потоком, заставил колыхнуться легкие шторы и принес с собой далекий, едва слышный запах мокрого асфальта. — Да. — Билл шумно вдохнул, чувствуя, как прохладный воздух касается разгоряченных щек. — И еще я бы хотел п-поблагодарить тебя за все, что ты для меня сделал. За то, что забрал тогда у п-п-парка и вообще— — Не нужно благодарить, Билл, — Роберт обернулся к нему и понимающе улыбнулся, поджав губы. Он кивнул на стул у стола, приглашая пройти и сесть, и сам опустился на соседний, закуривая сигарету. Дым поплыл к открытому окну, подхваченный сквозняком, и растворился в сгущающихся сумерках. — Не я, так кто-нибудь другой помог бы тебе на моем месте. Такое случается не так уж редко — люди часто помогают друг другу и это нормально. И, разумеется, я подвезу тебя на вокзал, даже не сомневайся. А если уж начистоту — то если кому и рассыпаться в благодарностях, так это мне. Наконец-то хоть кто-то развеял мою рутину, да и гостей у меня не было лет сто. Он затянулся, глядя куда-то в темноту за окном, где уже начинали сгущаться тяжелые, налитые влагой тучи, о чем-то задумавшись, а затем повернулся обратно к Биллу. — Однако на твоем месте я бы поехал утренним рейсом. Из-за грозы расписание может измениться, да и на дорогах наверняка будут пробки. Ночью в такую погоду автобусы часто задерживают. Билл тяжело опустился на стул и сцепил руки на столе, разглядывая свои пальцы. И почему он чувствовал себя так странно, желая поскорее уехать отсюда? Ведь сам же так рвался как можно дальше от Дерри. Может хотя бы потому, что впервые повстречал нормального взрослого? Действительно нормального и понимающего, а не как большинство в его родном городке. — Обещали п-просто дождь, — возразил он, хотя в голосе его не было уверенности. — Да и ночным автобусом б-было бы удобнее. Приеду в Нью-Йорк утром, пересяду на другой, а оттуда до Атланты рукой п-подать. Всего несколько часов. — Что ж, тебе решать, — Роберт пожал плечами, выпуская очередное облачко дыма. — Ты уже достаточно взрослый, чтобы принимать такие решения. Выходит, в Дерри ты возвращаться не планируешь? Билл покачал головой, выражая твердость своих намерений. В этом желании он был уверен точно, но надеялся, что обстоятельства тому не помешают. — Надеюсь, что не п-придется, — тихо сказал Билл. — Позвоню родителям позже, объясню все. С-скажу, что так будет лучше. Может, летом приеду к друзьям, а школу закончу в Атланте, если получится. — Звучит как хороший план. — Роберт затушил сигарету в пепельнице и повернулся к нему. В свете кухонной лампы лицо его казалось старше обычного, но глаза оставались живыми и внимательными. — Главное, чтобы родители не объявили тебя в розыск. Такое случается нередко — сбежавшие подростки, недовольные взрослые, полиция. Могут вернуть обратно принудительно, если не уладить все официально. Так что постарайся перестраховаться, поговори с ними по-хорошему, чтобы твоим планам ничто не помешало. Билл слушал и кивал, чувствуя, как внутри разливается странное теплое ощущение — оттого, что есть кому дать такой совет, оттого, что этот человек заботится о нем, даже зная, что они больше не увидятся. Ему больше не было так неловко и странно, нервозность перед грядущей поездкой постепенно отступала. Они помолчали. Тишина повисла между ними, густая и тягучая, как мед, но не тяжелая — скорее, уютная, позволяющая просто быть рядом, не думая о словах. В окно ударили первые капли дождя — медленные, тяжелые, ленивые, словно нехотя отрывающиеся от набухших туч. Где-то далеко глухо пророкотал первый раскат грома.