ＰＥＮＩＣＩＬＬＩＮ

То были самые приятные день и ночь за очень долгое время не только для Такашимы, но и для Юу тоже. Весь день они спали, не тревожась о проблемах, и волнения отступили. Койю уснул, зарывшись лицом в разбросанные по смятой подушке волосы. Пахло сигаретами, потом и спермой. Приятно и развратно, и Такашима отключился почти сразу. Бессонная ночь и утренний спонтанный трах давали о себе знать. Юу запустил пальцы Койю волосы, прижимая рыжую голову к себе. Он был сильно вымотан за эти несколько дней, сильно подавлен и разбит, как бывало часто по возвращении. Да ещё Хикари… но тёплое тело рядом здорово успокаивало, Койю тихонько дышал, нагревая его шею своим влажным дыханием, и Широ почувствовал себя в безопасности. Усталость навалилась всем своим грузом ответственности и взрослости, к которой морально Широяма готов был не очень хорошо. Но жизнь часто несправедлива, и Юу об этом знал. — Пахнешь домом, — тихо пробормотал Широ, прежде, чем отключиться. Проснулся Койю под вечер, потому что под навалившимся на него телом ему стало жарко. Он некоторое время туповато таращился в потолок, сдувая с лица щекочущие его пряди волос. Така не привык просыпаться рядом с кем-то, и наличие в его постели обнажённого, тёплого тела сбивало с толку. Но это ощущалось неожиданно приятно, потому Койю прикрыл глаза, пропуская через себя тепло чужого тела. Он раздумывал, можно ли ему поцеловать спящего любовника, но пока он думал, тот тихонько пробормотал: — Ты во мне дыру просверлишь, если так и будешь пялиться. — Ты такой лжец, Юу… — Койю назвал его просто по имени, и не помнил, делал ли он так раньше, но ему жутко приятно было ощущать во рту вкус его имени, потому что это делало их невероятно близкими. — Лжецы врут, а я ничего не говорил. Так что технически я тебе не врал… разве нет? Койю ничего не ответил, обхватил руками его за шею и принялся целовать, попадая в глаза, нос, уши. Широ не сопротивлялся, только жмурился, позволяя себя тискать. Для них обоих это было похоже на внезапное счастье, нагрянувшее посреди штиля, как ураган. Странная, приятная случайность, столкнувшая влюблённых лбами. Только это казалось настолько нереальным, что ни один из них не верил в счастливый исход этого предприятия, хоть оно и доставляло лишь одни приятности. Очень долго они целовались, не вылезая из-под одеяла. Иногда Юу хотелось спросить, почему Такашима ничего не спрашивает о Хикари. Почему его не волнует, что его партнёр так ловко и совсем без угрызений совести уверенно сидит на двух стульях. И он не представлял, что Койю вообще не считает нужным выяснять какие-то отношения. Он не считал, что должен бороться за какие-то права. За каким чёртом ему эти права, что он с ними будет делать в запертой квартире… А Широ между тем было очень интересно, чего это он такой безразличный. Всю ночь они валяли дурака. Курили, пили пиво, ели вкусную, но вредную еду из доставок, слушали музыку и делали друг другу чувственный минет, так жадно лаская друг другу руками, будто бы впервые в жизни осознали, что такое нежный секс с полной отдачей. — Хочешь что-нибудь меня спросить? — Юу, сидя на полу, ухватил Койю за ногу и подтянул к себе, сжимая в руках изящную ступню. Он обхватил пальцами тонкую щиколотку, сжимая выступающие кости, гладил выделяющиеся венки, проводя пальцами вверх-вниз, и смотрел Койю в глаза. — Ну… — Такашима улыбнулся, опираясь руками на пол позади себя. — Расскажи, почему тебе нравятся и девушки и парни? Юу засмеялся, положил ногу Койю себе на колено, гладил её, с удовольствием наблюдая за каждым движением мышц под светлой кожей. — Разве это так важно, мужчина или женщина? Куда приятнее просто получать удовольствие от взаимности, избегая неприятных взаимодействий, разве не так? — Ну… так, но далеко не все так рассуждают. — Ну так это их проблемы, а у меня и своих хватает, — Широ усмехнулся, сжал босую ступню, наклонился и несколько раз поцеловал тонкие пальцы. «Хотел бы я быть как он… наплевать на всё, что окружает, думая лишь о себе и своих потребностях…» — подумалось Койю. Он с интересом наблюдал за движениями Юу, который с нежностью прикасался к нему, улыбаясь. Его распущенные волосы спускались с плеч, прикрывая ключицы. Совсем голый Юу, с его плоским животом, украшенным серёжкой, выступающими ключицами, выделяющимися сосками на загорелой груди и рельефными плечами — вызывал томное желание где-то в сердце. Не только сексуальное, но и нежно-восторженное. Какое-то особенное влечение, которое, как ни странно, не очень приятно волновало Койю. — Широ-чан… — Мм? — тот поднял на него взгляд. — Если бы я был ненормальным, ты бы мог ко мне относиться так же, как сейчас? — Ненормальным… как те, что воруют женские грязные трусы, или как те, кто в полночь приносят жертвы на кладбище? Такашима усмехнулся, говорить расхотелось. Или… наверное, ему просто не хотелось знать правдивый ответ. Они знакомы то почти не были, как Койю мог требовать от него принятия своих проблем… Но он должен был сказать. Нужно было сказать. Ночь пролетела так быстро, что никто из них и не понял, что она вообще была. Хотелось продолжения, хотелось не расставаться, но в реальности так не бывает. В реальности есть окружающий мир, который даже Такашиме Койю полностью игнорировать не удавалось, поскольку этот мир вовсе не бесплатный. Хикари, едва увидев в дверях Широ, сразу поняла, что он делал всю ночь. Хикари всегда была умной девушкой и очень чувствительной, и, конечно, особенно хорошо она чувствовала Юу. Потому что была в него влюблена, и для неё все его эмоции были — как на ладони. А Широяма явился счастливый, вымотанный и даже пахло от него пошло-сладко. Видя его таким, девушка порывалась заставить его выбирать насильно, вынудить его признаться, что он паскудный изменщик, паразитирующий на чужих эмоциональных запасах. Но кроме этого Хикари помнила и знала, какой ещё Широяма Юу помимо этого всего. Чуткий и добрый, вынужденный тащить на своих плечах свои беды и печали, которыми предпочитал ни с кем не делиться. И даже у Хикари никогда не просил помощи. Было ли ей его жалко? Конечно, было. Но она ему об этом никогда не напоминала. Иначе он уйдёт и больше никогда не вернётся. Она знала. — Не слушай придурка Асаду. Если не болит, это не значит, что зажило, — он, сидя совсем близко, так близко, что ощущался запах его сигарет, протянул руку и осторожно, кончиками пальцев коснулся плотной повязки на шее. Короткое прикосновение болью отдалось глубоко в сердце. О чём именно говорил Юу — о ране Хикари или о себе самом — ей было не так уж важно. Она слабо улыбнулась в ответ. — Юу-кун, мне тут не очень как-то… я домой хочу… На самом деле… Хикари не врала, но сказала лишь половину. Кроме этого она ещё боялась, что попросту не сможет оплатить полностью лечение, болеть очень дорого, а молодые люди, изо всех сил пытающиеся заработать хоть на что-то, такой роскошью, как лечение, не располагали. Только признаваться ему, Широяме, Сузуки Хикари не хотела. Иначе он… вгонит себя в бешеную одержимость заработать. А одержимый чем-то Юу порой забывает полностью о себе, доводя организм до предела. Девушка этого не хотела. Потому молчала. Широ наклонился и губами прижался к её лбу, заставляя закрыть глаза. Хоть большинство тех, кто был хорошо знаком с Юу, не очень любили иметь с ним дело, но лишь оттого, что по-настоящему завоевать его сердце — очень непросто. Зато если удастся, это будет, как благословение небес. Потому что Широяма Юу добрый и заботливый парень. И Хикари сильно его любила. С самого начала и до сих пор. «Не отдам его» — уверенно сама себе сказала Хикари. — Есть хочешь? - его голос выдернул её из тоскливых раздумий. Можно было подумать, что Юу примазывается и его забота не искренняя, но это вовсе не так. В сторону кого-то, на кого ему плевать, он и не взглянет, что уж говорить о заботе. Даже если бы это принесло ему горы золотые, он и пальцем бы не пошевелил ради того, к кому его сердце не расположено. Он честный и искренний, и не любить его за это невозможно. — Хикари! Оба сразу повернулись на голос, в дверях замерла Май, не ожидавшая увидеть тут объект своих противоречивых чувств. — Привет, красавица, — Юу улыбнулся, озаряя сладкой улыбкой тесную палату. Женщина, что лежала у окна, единственная соседка Хикари, печально вздохнула — обычная реакция на волшебное обаяние Широямы Юу. — Держи, — Май проигнорировала приветствие, присела рядом с подругой на маленький стульчик, и протянула ей банку холодного кофе. — Наверное, хочется, я знаю, что ты любишь. Та расплылась в улыбке, открывая банку. Хоть эти двое и не ладили, но Хикари была рада хоть и хрупкому, но такому вот незатейливому миру, который её окружал в тот момент. — Почему не приехала с Мао? — Май открыла себе банку газировки, сделала несколько глотков и зажмурилась, когда пузырьки защекотали нос. — О… это ты придумала, что выписаться с ножевым ранением — хорошая идея? — Юу усмехнулся, заправляя прядь волос за ухо. — Асада хоть и придурок, но не стал бы настаивать, если бы не ты. Я, в целом, так и думал. Юу улыбался, совсем не зло, но это в нём и было особенным — он умел осуждать, не прилагая никаких усилий, ничего для этого не делая. — Завали, Широ. Тебя никто не спрашивал, — огрызнулась Май. — Не будь сукой, Май-чан, — примирительно улыбнулся тот в ответ. — Ты же не тупая, головой подумай. — Не нужно строить из себя святого, тут никого нет, кто мог бы повестись на твою улыбочку. Просто посиди тихо… Пожалуйста. — Пожалуйста?.. Да ты болеешь, Май-чан, — Юу протянул руку и пальцами коснулся её лба, но та грубо отпихнула его руку, словно это была инопланетная клешня. — Руки убери, блять, неизвестно, где они были полчаса назад! — Май заводилась. — Не надо, Май, — негромко попросила Хикари, но та не унималась, задетая ледяным спокойствием одноразового любовника. — Не надо что?! — повернулась она к подруге. — Что он может знать? Знает, что ради него ты на работе до кровавого пота уматываешься? Что из-за него игнорируешь всех нормальных мужчин, которые могли бы к тебе, как к женщине относиться, а не как к девке из мотеля, которую можно трахнуть и забыть? Что тебя держит рядом с этим человеком? Тётка на кровати у окна наблюдала за скандалом, как за трагедией на сцене театра. Только слышно было, как она в углу фантиками от леденцов шуршит. Наверное, ей было скучно, а тут такое представление. — Не ори, дура, — тихо попытался вразумить впадающую в ярость девушку Широ. Но та только сильнее взбесилась. — У тебя, потаскун, в глазах можно прочитать, что ты только и думаешь, кому бы присунуть! — Тебе бы не стал даже за деньги, — усмехнулся Юу. — Угомонись, ничего и никогда между нами уже не будет. Один раз оба ошиблись, и больше этого не повторится. Смирись, Май-чан. Никогда. — Хватит, — строго приказала Хикари, заметив, как подруга, которой слова попали как раз по больному, сникла, понимая, что для этого парня все тайны — никакие вовсе не тайны, и всё для него лежит на поверхности. И бьёт по самому больному, если не видит другого выхода. — Ты закончила? — Юу поднял взгляд, уставившись Май в глаза. — Не надо выставлять себя ещё большей дурой. Перед тобой я ни в чём не виноват, тебе не восемь, ты девочка большая. И оба мы знали, что это на один раз. А теперь из-за обиды ты превращаешь меня в какое-то исчадие ада. Не надо так делать. Май-чан. Он говорил тихо, не впадая в гнев, даже не повышая голоса, и от этого на сердце становилось совершенно паршиво, в том числе и у Хикари. А Май ощутила, как наворачиваются слёзы. Да, он совершенно прав, он сильно её обидел, да, она в какой-то момент посчитала, что между ними есть искра, а потом Юу познакомился с Хикари, и тогда стало ясно — он и не собирался ничего серьёзного развивать. Это огорчало и больно било по самолюбию. А он вот такой — хладнокровный и безразличный. И на Хикари Май не может злиться. Она её любит. Юу жестокий. Умеет быть жестоким. — Ты можешь хоть на секунду задуматься, какая ты скотина? — она поднялась со своего места, влажными глазами глядя прямо на Широ. — Элементарного не понимаешь? Может ты больничные счета оплатишь, если такой умный и благородный, а? Что скажешь, Широ-кун? — Май! — подруга крикнула на неё, заставляя прийти в себя. — Не городи чепухи. Хватит, вы оба спятили… — Хикари… ты словно одержимая, не видишь очевидного. Он даже сейчас тебе бесстыдно в уши говно льёт. Кого ты в этот раз трахал?! — она повернулась и закричала на Юу. Соседка по палате обалдевше грызла леденцы, с распахнутыми глазами ожидая, что ответит длинноволосый брюнет. Но тот в ответ молчал. Молчала и Хикари, которая хорошо знала ответ на этот вопрос. Хоть и было всё в этот раз немного наоборот, но это мелочи. — И молчишь… — Май усмехнулась. — Ты такой беспечный, Юу-кун. Такой глупый и безответственный. И тебе плевать на людей, на их чувства и тревоги, ты мразь и сукин сын, думающий только о себе… Она впадала в истерику, тяжело дыша и ощущая, как слёзы, противореча словам, вылетающим изо рта, текут по щекам, срываясь с губ. Май начинала переходить черту, но Юу поднялся и влепил ей звонкую пощёчину. Тётенька в углу охнула, а Май резко замолчала, закрывая ладонью лицо. — Заткнёшься? — мрачно поинтересовался Широ, и Хикари вздрогнула, взглянув ему в лицо. Злой Юу вызывал тревогу и чувство опасности. Он был невыносим, когда впадал в гнев, но тихая ненависть внутри него, возникающая очень и очень редко, была куда кошмарнее. — Не надо, Май. Всё хорошо, — Хикари попыталась привести подругу в чувство, но та, осознав, что случайно выплеснула часть своих истинных эмоций, сильно злилась. Но больше на себя саму, за то, что поддалась чувствам. И теперь ей было стыдно. — Ксо… — бросила она, вытирая ладонью лицо, и побежала из палаты в коридор, хлопнув за собой дверью. — Ну и зачем… — устало вздохнула Хикари, прикрывая глаза. Она жалела Май, понимая её чувства. Но ради неё и её чувств не готова была бросить Широ. — Прости, — тихо попросил он. Хикари видела, как эта неприятная ситуация на него не очень хорошо влияет. Он со своими проблемами чувствует себя совсем ничтожным, понимая, что ничего не может сделать для Хикари, и кроме того — что бы он не сделал, это не заставит его быть ей полезным настолько, чтобы искупить свои неискренние чувства. Хикари протянула к нему руки, обхватила его голову, поглаживая по волосам. Юу задумчиво кусал внутреннюю сторону щеки, упираясь лбом ей в плечо. — Не слушай её, мне ничего не нужно, я слово тебе даю. Извинись перед ней за скандал… Широ отрицательно помотал башкой. — Я перед ней ни в чём не виноват. Если хочешь, можешь извиниться сама. Хикари засмеялась, придерживая рукой повязку на шее. Чем бы Широ не занимался, прежде, чем прийти сюда, он ведь пришёл. Обещал прийти и пришёл. Это немало, хоть и хотелось больше. И Хикари надеялась. Май выскочила из здания, быстро на ходу вытирая слёзы. Наверное, она была не так уж и влюблена, в отличии от Сузуки Хикари, но ей было до жути обидно, что Широяма Юу даже на секунду не рассматривал её как вариант. Только на один раз. Она девушка на один раз. Злость жгла изнутри, и куда сильнее она обжигала, когда Май замечала, какой Широ холодный. Будто вовсе ничего не было. И это не отпускало. Как бы Май ни старалась. Больно. — Ты чего это? — Мао окинул Май пристальным взглядом. Сильно близки они не были, потому он был удивлён её появлением. — Выпить не хочешь? — Сейчас утро буднего дня, — тот осмотрелся. Он уже выходил из дома, напиваться в его планы не входило, он вообще в такси работал, но, глядя на Май, понимал, почему она пришла именно к нему. Довести до такого подавленного и разбитого состояния мог только Широяма Юу. А Мао… не очень любил Юу. — Мао-кун… — Май привалилась к стене, сползая по ней на пол. — Что мне с этим делать? Я его ненавижу, но не могу причинить ему вреда, и не хочу причинять ему вред. Он не заслуживает зла, но я так его ненавижу… Асада шмыгнул носом, морщась от яркого солнышка, неистово пронзающее своими острыми лучами прозрачное пространство, наполненное весенними запахами. Сердце Май подскакивало в груди каждый раз, когда она вспоминала глаза Широ, тёмные и совершенно честные, оттого пугающие. И удар его ладони всё ещё горел на щеке, въевшись глубоко в кожу. — Что ты хочешь от меня, Май-чан? Та в ответ замотала башкой, обхватив её руками. Да разве она знает… если бы знала, то сделала бы сама. — Как мне быть… — Я что же… терапевт? — Мао засмеялся. — Не знаю. Но если очень хочешь выпить, вечером приходи. От Широямы я тебя не избавлю, конечно… — он внезапно задумался, — хотя… может и избавлю, — он снова засмеялся, а Май поёжилась, не понимая, что смешного. А Мао просто вспомнил странного парня, соседствующего с Хикари. Койю ему сильно понравился внешне, и он пока не знал, что делать с этим. Мао любил Хикари, но не сильнее, чем себя самого. Койю, конечно, ему никто, и это был просто мимолётный интерес, одним глазком Мао глянул, на что такое там повёлся потаскун Широяма. И, встретившись с объектом его похотливых желаний, он хорошо его понял. Такашима интересный не только внешне. Каким-то волшебным образом он заставлял мечтать влезть к нему в голову, а ещё лучше — в сердце. Только пускать туда он никого не собирался, и всем своим видом давал это понять. Оттого хотелось ещё сильнее. Сам же Такашима, сидя в полутьме закрытых жалюзи и скептично скривив ебало, изучал чаты, в которых люди делились пережитым стрессом, приобретённым в процессе преодоления своих агорафобных проблем. Это трудно, да и не очень дёшево. И страшно. Койю сильно сомневался, нужно ли ему вообще это, ведь его жизнь вполне ему была удобной. И только из-за Широямы Юу он решился вернуться к этому вопросу. Тогда он подумал о маме. Наверное, она бы не хотела, чтобы он так жил. Она сильно его любила, и он тоже её любил. Но мамы нет, а Койю один. И тем не менее… «Пойдём на свидание» — не выходило из головы. Одиночество не тяготило Такашиму, ему хотелось именно Юу. Другого никому ему нужно не было. И всё, что он так пристально изучал, сидя в позе лотоса и таращась в экран, он делал из-за Юу. Чтобы иметь на него право. Представив, какой сложный и трудоёмкий процесс впереди, Такашима тяжко вздохнул, подпирая руками свою умную голову. Теперь он уже не мог представить, что можно Юу просто отпустить. Если одноразовый секс бы рано или поздно отошёл на второй план, а затем вообще затерялся бы где-то за задворках памяти, то теперь это уже некая связь, которая не исчезнет бесследно, не растворится во тьме прошлого. Стоит ли Широяма Юу таких титанических усилий? Не пожалеет ли позже Такашима? Всё стоящее в этой жизни даётся очень непросто, это всем известно. Куда сложнее определить, стоящее ли оно вообще, или это мнимое сокровище и йены не стоит. Широ вернулся под вечер. Вернулся уставший и вяло постучал в дверь Такашимы. Он приходил не потому, что пойти было больше некуда. Он приходил, потому что очень сильно устал и нуждался в тепле, которого не чувствовал нигде и ни с кем, кроме маленькой квартиры, прижавшись лицом к густым волосам и вдыхая терпкий запах Мальборо. — Что делаешь? — Юу улыбнулся, прижимаясь лбом к косяку. — Читал кое-что… а ты? — Койю смотрел на него, прокручивая в голове одно за другим воспоминания об обнажённом теле, сексуально стройном, сладко загорелом, тёплом и волнующем. — Хочу есть, — признался Юу. — Что-нибудь дашь мне, а? Койю отошёл в сторону, пропуская его внутрь. Он всё порывался сказать о себе правду, и ни один раз набирался храбрости признаться, но каждый раз казалось, что момент неподходящий. И следующий тоже. И следующий. Широ повалился в кровать и накрыл голову подушкой. — Койю-кун… я устал… Голос звучал так искренне, так тоскливо, что Такашима даже растерялся. Он не умел утешать людей, его социальный скилл такого не предусматривал. Но до него внезапно дошло — ему и не нужно ничего для этого говорить или делать особенного. Он присел рядышком на край футона и стащил подушку с длинноволосой головы. Простым движением он стянул резинку, удерживающуюся высокий хвост, и запустил пальцы в волосы, нежно массируя кожу головы. Юу тихонько замурчал, и это было невероятно сексуально. Ласково и мягко. Захотелось услышать ещё раз. Койю навалится на него сверху и двумя руками обхватил за шею, лицом прижимаясь к волосам. — Хочу ещё, — тихонько шепнул он прямо в ухо. Было дико приятно всем телом прижиматься к усталому телу, ощущая его податливость и расслабленность. — Приласкай меня. Пальцы Койю перебирали тёмные пряди, добираясь до стройной шеи, губы накрывали бархатистую кожу, и Койю тихонько покусывал затылок под волосами. На каждый поцелуй Юу поёживался от удовольствия и выдавал томное «мррр», которое дрожью пробегало по всему телу Такашимы. — У меня есть немножко окаю. Хочешь? — Койю целовал спрятанные в волосах уши, нежно и ласково, согревая и без того горячую кожу. — Ты болеешь что ли? Такашима мог бы сейчас сказать, что да, мог бы признаться, но вместо этого выпрямился, оседлав округлую, упругую задницу, положил руки на поясницу, просунув пальцы под драную майку, и потянул её за край наверх, обнажая для себя рельефную спину с торчащими лопатками, туго обтянутыми гладкой кожей. Прекрасен во всём своём существе. — Ты мне нравишься, Юу, — Такашима слегка помял тёплые плечи, ловя взглядом каждое движение стройного тела под собой, которое искренне реагировало на прикосновения. — Ты очень волнующий, Така-чан. Скажи что-нибудь ещё. Пожалуйста. Койю усмехнулся, гладил руками изящную спину, восхищаясь нежным ощущением, что между ними пробегало приятной дрожью. Так хорошо. И кажется, что уже никогда не будет плохо, потому что вот он, такой раскованный, такой честный и открытый, сексуальный, распущенный и ласковый. Безумно красивый. И он не уходит. С ним спокойно, как внутри глаза урагана. Он охраняет и оберегает своим безумством, оно везде, вокруг кружится вихрем, не тревожа его, Койю. Наоборот. Мягко бережёт его. Для себя. Обволакивает его зону комфорта. С Широ хорошо, между ними двумя столько нежности и ласки, что хочется пищать. — Почему ты не у Хикари? — Это не то, что я хотел бы услышать… — Юу вздохнул, вытянул руки вперёд, и Койю завороженно уставился на мышцы, двигающиеся под кожей. — Хикари-сан в больнице. Но я тут не поэтому. Можно… не выяснять отношений? Широяма Юу наивно полагал, что если кому-то хорошо вместе, то никогда и ни за что между любовниками не должно возникать разногласий и вопросов, которые требуют решений. Он искренне считал, что если должно быть, то будет, что ни делай. Но это очень и очень несостоятельная версия. Работать над собой и своим отношением к партнёру надо, какими бы вы соулмейтами не были. Придётся работать. А можно не работать, но тогда останешься один. Впрочем это ответ на вопрос, почему Юу один. Правда у него есть Хикари, которая любит его беззаветно. Но вот он… он её не любит. — Я накормлю тебя, — Такашима поднялся, напоследок погладив Юу по голове и окончательно определив для себя, что ничего рассказывать не хочет. Он не обиделся, но почувствовал, что они друг другу никто. А раз так, то и откровенничать нет никакого смысла. Пусть всё останется так, как есть, неплохо же. Они оба оказались ленивыми до отношений, один мечтал о том, что всё случится само собой, а второй считал, что и случаться ничего не должно. Менять что-то внутри себя ни один ни второй никакого желания не имел. Это ведь требовало таких ментальных затрат. Каждый думал, что всё и так хорошо, не нужно что-то менять. Можно конечно относиться и так, только потом придётся страдать от собственной глупости и лени. — Широ-чан… — Такашима закурил, обхватил руками колени, привалившись к стене и наблюдая, как Юу пьёт пиво, соблазнительно прижимаясь губами к банке. — А ты помнишь свою первую любовь? Тот покривил ебало, шмыгнул носом и пожал плечами. — Да как-то… нет… — сказанул чистую правду Юу. Нельзя помнить то, чего никогда не было. Но Такашиму Койю он не забудет никогда. Первая любовь не забывается. — А ты… думаешь о своей первой любви? — он усмехнулся, прищурив глаза. Признаваться не хотелось, но внутри слегка кольнула ревность. Хотелось единолично и полностью обладать сердцем внутри этого волнующего тела. Такашима засмеялся, покусывая зубами сигаретный фильтр. — Не поверишь, моя первая любовь — мой школьный учитель. — Оя… — Юу прикусил во рту нижнюю губу. — Ты прямо девочка из сёдзе-манги. — Не издевайся, — тот в ответ улыбнулся. Он не злился, видел, что Широ совсем не хочет его обижать. — В старших классах так случилось. Но… ничего не было, — он затянулся, задерживая дым в лёгких. — Наверное, я бы мог признаться, если б не был таким трусом. — Ты бы хотел признаться? Слегка помедлив, Такашима кивнул. — Тогда да, хотел бы. Даже, наверное, должен бы, — он не смотрел в глаза Юу, было неловко. Но ему нравилось говорить о мелочах с этим парнем, нравилось, что он им интересуется, и нравилось, как он смотрит на него — внимательно и с жадностью. — А сейчас? — Сейчас… я уже не тот человек, что был несколько лет назад. Не думаю, что сейчас это было бы то, что мне нужно. — А что же я? — Ты же не хотел выяснять отношений, — Койю засмеялся, и Широ засмеялся следом. Он и сам не заметил, как принялся выуживать подробности личного характера, в том числе и те, что касались его самого. Проще говоря — выяснять отношения, о которых он думал, что не думал. И это стало для него неожиданностью. Теперь лёгкая влюблённость, подстёгиваемая сексуальностью партнёра, приобретала иные черты, обычно не сопровождающие довольно посредственный интерес к своим любовникам у Широямы Юу. — Да… я… не буду больше спрашивать, — Юу улыбнулся. — Ничего. Если хочешь, то спрашивай. Ты… мне нравишься, Юу. Такашима даже не спрашивал, можно ли ему называть его просто по имени. Начал называть, да и всё, и тот не возражал, ему нравилось, он ощущал себя особенным. И это приятно, ведь Койю для него тоже особенный. Юу смотрел на него заворожённо. О том, что однажды он не сможет так на него смотреть, он и не помышлял. А с чего бы? Всё ведь хорошо у них. И Хикари совсем Такашиму не смущала. Если бы Широяма Юу был чуть умнее, то сообразил бы, что однажды выбирать придётся, и, каким бы ты ловким не был, на двух стульях сидеть вечно никто не позволит. Сама жизнь не позволит. Так не бывает. Выбирать придётся. А любовь… её ещё надо заслужить.