В кабинете 213

Уроки прошли так же, как и всегда. Мысли опять начали заполнять голову, делая её более тяжёлой, но гул и шум уже не раздражали, а, наоборот, отвлекали от ненужных мыслей. Антон понял, что, вспоминая что‑то, что было когда‑то, ему становится легче. Раньше он был беззаботным ребёнком и не знал, что, когда вырастет, его заполнит эта тяжесть. Шастун посмотрел на расписание. Урок русского резал глаза и напоминал о чересчур эмоциональной и неприятной учительнице. Было решено идти в кабинет 213 к Диме. В кабинете пахло электронной сигаретой, а Димы опять не было на месте. Антоша сел перед столом и достал телефон. Он давно не постил фотки. Покопавшись в галерее, нашёл фото бездомного кота, который грелся на солнце, и придумал подпись: «Коты греют душу». От его очень важного дела его оторвал голос, от которого он вздрогнул. Арсений. Как он вообще так бесшумно подкрадывается? — Шастун? Чего ты тут сидишь? — Арсений звучал дружелюбно и не так надменно, как раньше, но Антон всё равно поморщил нос. — На русский не хочу. А ты‑то что пришёл? — Поговорить с Позовым. Зачем мне ещё приходить к психологу? Мы же с ним не друзья, как вы. — Арсений положил тёмно‑синий рюкзак на пол и сел на второй стул. — Как дела с… ну, с этим, в общем? — Арсений даже не знал, как это назвать. Антон‑то уже давно придумал название, подходящее к данному чувству. — Лучше. Я бы сказал, намного лучше. — Антон смотрел в пол. — Кажется, мне тоже. — Антон поднял взгляд на Арсения. Тот улыбался. Не насмешливо, нет, нежно. Нежно, как мама, которая заклеивает рану цветным пластырем. Антон уловил эту улыбку. Странно. Он впервые видит, как Арсений улыбается. Болото вдруг стало меньше, но Антон не придал этому значения. — Наверное, общение с первого раза не получилось… Может, стоит попробовать заново? — Арс рассматривал лицо Антона в ожидании. — Нет. — Ответ был жёсткий и ощущался как тяжёлый удар. — Мы не поймём друг друга. — Жаль. Но я не остановлюсь, Тоня. — Арсений говорил так, будто знал, что это не последний шанс. И стоп. Тоня? Разве это вообще его имя? Вдруг Антон понял, что его попытались назвать нежно. Шастун сорвался с места. — Я не Тоня!! Ты придурок, Попов, если думаешь, что своей глупой манерой вымонить меня на дружбу! При‑ду‑рок! Тоша пулей вылетел из кабинета. Он не знал, куда идёт. Просто шёл. Гнев и смущение не переставали кипеть, выпаривая болото, которого было всё меньше. Придурок. Идиот. Еблан! Антон перебрал оскорбления в голове, крутил их по кругу. Не заметил, как пришёл к квартире. Шастун достал ключи и пытался их всунуть в проём, но не получалось и не получалось. Надо же. Всё пошло по пизде сегодня. Наконец Антон смог открыть дверь. Ввалившись в квартиру, Тоша чересчур агрессивно снял кеды, кинув их на ковёр. Рюкзак приземлил на пуфик в прихожей, а сам, не раздеваясь, полетел на кровать, лицом в подушку. Тоня… Чересчур приторно. И отвратительно. И… нежно. Нет. Отставить мысли! Шастун и не заметил, как через болото пробирается жизнь. Он зажмурился. Мысли возвращались к тому, как Попов его назвал. Придурок. — Антон не понял, назвал он так себя или Арсения.