Канон тибетской медицины

На секунду Люк даже слегка опешил: что это было? Вторжение в его личное пространство? Вроде, психологи называют это именно так. Конечно же, Люка никак нельзя было назвать строгим моралистом, и тем не менее, он был слишком хорошо воспитан, чтобы подобные вещи не вызывали у него недоумения. По правде говоря, он никак не ожидал, что малознакомый человек может повести себя подобным образом буквально в первые минуты их общения. Но самое непонятное заключалось в том, что, хотя действия Джастина и выходили за рамки его представлений об этикете, Люк не почувствовал ни раздражения, ни, тем более, злости – только легкий шок. И даже нашел в этом что-то забавное. Не зная, как он должен на такое реагировать, Люк решил попусту перевести все в шутку. - Ладно, как скажете: буду пить капучино, - произнес он с дружелюбной улыбкой, и протянул руку к сахарнице, стоявшей на столе, но тут же испытал новое потрясение: не успел он еще к ней толком прикоснуться, как ладонь Джастина властно накрыла его руку, пытаясь отвести ее в сторону. От неожиданности Люк даже вздрогнул. - Сахар – это самое вредоносное изобретение человечества, после пороха, разумеется, - нравоучительно изрек Джастин. - Даже не думайте о нем! – с этими словами он ловко выхватил из рук Люка злополучную сахарницу и переставил ее на соседний столик, вызвав недоуменные взгляды сидевшей за ним пожилой интеллегентной пары. Люк был готов провалиться от стыда. На этот раз ему показалось, что Джастин сильно перегибает палку, и он с раздражением подумал: «Вот дикарь невоспитанный! И с чего мне только пришло в голову с ним связаться? Ладно, пора переходить к делу. Выясню все, что мне нужно, и разойдемся по-хорошему». А вслух как можно более ироничным тоном произнес: - А как же наркотики? Про них вы как-то забыли. Сахар и порох, значит, главное мировое зло, а наркотики – так себе, ерунда? - Наркотики – личное дело каждого, - уверенно заявил Джастин, а Люк быстро приставил руку к подбородку, чтобы не дать нижней челюсти ненароком отпасть вниз. - С ними надо уметь правильно обращаться. А если не умеешь, то лучше не употреблять. В то время как от сахара нужно держаться подальше, и тут без вариантов. «Ясно, еще и наркоман. То-то он мне сразу показался подозрительным. Теперь все стало на свои места», - подумал Люк и, не успев еще как следует обдумать очередной вопрос, но желая поскорее со всем этим покончить, сходу брякнул: - Простите, а у вас девушка есть? Теперь настала очередь Джастина. Опешив от неожиданного вопроса, и не понимая, к чему это клонит собеседник, он недоуменно произнес: - Девушка? Ну да... Разумеется, есть. А почему вы об этом спрашиваете? При этом лицо Джастина вспыхнуло и так густо зарделось, что даже бегавшие по его щекам цветные огоньки не смогли замаскировать его сильного смущения. «Похоже, не врет», - тут же сделал вывод Люк, и даже немного подобрел. - Да вы не пугайтесь так, - ответил он уже более дружелюбным тоном, без всякого удовольствия отхлебывая свой кофе с молоком. – Просто это имеет непосредственное отношение к тому делу, ради которого я и попросил вас об этой встрече. И чувствуя, что Джастин по-прежнему находится в недоумении, поспешил пояснить: - Видите ли, у меня возникли определенные проблемы с моей...э... девушкой, – на этом месте Люк слегка замялся, но тут же бодро продолжил: - Дело весьма личное, и мне самому неловко, что приходится к вам с этим обращаться. Просто я действительно ума не приложу, с кем еще можно посоветоваться, а вы мне показались очень грамотным специалистом, который неплохо разбирается в препаратах. Тем более, тогда вы были со мной настолько любезны, что я подумал, вы мне и сейчас не откажете в помощи. - А, кажется, понимаю, - лицо Джастина осветило что-то вроде озарения, и прежнее напряжение мгновенно исчезло. – Девушки… - загадочно протянул фармацевт и глубоко вздохнул, снова начиная краснеть, отчего Люку стало абсолютно ясно, что в данный момент он думает о вполне конкретном человеке, к которому явно не равнодушен. – С ними, и правда, так сложно. Бывает, выложишься по-полной, и думаешь, что ты крутой мачо, а она все равно тобой недовольна. Это так роняет самооценку. Но знаете, я бы не советовал вам сразу начинать с препаратов. Сперва надо разобраться: бывают такие девушки, которым в принципе угодить невозможно: может, и ваша из их числа. Потом же, от позы очень многое зависит. Или у вас со всеми девушками такие трудности? Ответа не последовало, потому что при этих словах Люк поперхнулся и зашелся громким хриплым кашлем, схватившись обеими руками за горло. «Боже мой! Он что, решил, будто у меня проблемы с эрекцией?» - с отчаянием думал несчастный Люк, судорожно пытаясь освободить дыхательные пути от попавшей туда жидкости. При этом лицо его было таким красным, не только от нехватки воздуха, но также от стыда и возмущения, что Джастин, не на шутку перепугавшись, моментально вскочил со своего места, и бросился хлопать собеседника по спине. «Строит тут из себя невесть кого! - мысленно бушевал Люк. – Послушаешь, так он просто герой-любовник и великий знаток женских тел. А у самого, небось, за всю жизнь и была-то всего пара-тройка подружек – что-то не похож он на сердцееда, за которым девушки толпами ходят и с воплями вешаются на шею». Наконец, откашлявшись, Люк понемногу пришел в себя, и Джастину тут же пришлось пожалеть о том, что он оказался так близко, потому что, в благодарность за спасение, Люк довольно грубо схватил его за плечи и с вызовом произнес: - У меня нет проблем с потенцией! И никогда не было. Должно быть, в запальчивости, он высказал все это чересчур громко, потому что люди, сидящие за соседними столиками, словно по команде, начали оборачиваться в их сторону и разглядывать обоих с явным интересом. «Ну все, сейчас я этого Джастина точно задушу», - яростно подумал Люк, но в этот момент Джастин решительным движением отстранил от себя его руки и очень спокойно, глядя ему в глаза, произнес: - Очень хорошо, что нет. Позвольте вас с этим поздравить, мистер Страйкер. А еще, если вы не возражаете, то я, пожалуй, уже пойду - итак слишком поздно. Мой номер у вас есть – если остались еще какие-то вопросы, то можете задать их по телефону – так безопаснее. Всего доброго. Он положил на столик банкноту и развернулся в сторону выхода. При виде этого Люк моментально остыл и теперь стоял, словно в воду опущенный, проклиная последними словами свою вспыльчивость и испытывая жгучую досаду и стыд из-за того, что случайно обидел человека, которого сам сюда притащил и которому от него, в общем-то, ничего было не надо. Стоял беспомощно, как нашаливший ребенок, и не знал, как ему теперь загладить свою оплошность. Он уже не помнил о том, что собирался побыстрее от всего этого отделаться. Единственное, что Люк сейчас понимал – он не может просто так отпустить Джастина. Он должен срочно что-нибудь предпринять, иначе потом будет очень сильно раскаиваться. «Этот человек обязательно должен стать моим другом, – с отчаянием думал Люк. - Я не могу его потерять – в нем есть нечто такое, необъяснимое, что я так долго искал в других людях, и все никак не находил. Надо сделать так, чтобы он остался. Он мне нужен».