Канон тибетской медицины

      Люк уже минут десять стоял перед витриной, за стеклом которой, разложенные на бархатных подушечках, играли в лучах искусственного света золотые кольца с бриллиантами. Он никак не мог выбрать, но не потому, что все они казались ему на одно лицо — для этого здесь был консультант. Симпатичная улыбчивая девушка с идеальным маникюром уже возникла рядом и вежливо предложила помощь. Просто дело было не в кольцах. А в том, что Люк всё еще не понимал, правильно он поступает, или нет. Что, если он поторопился? А через год или два будет не только поздно жалеть, а возможно, еще и сложно что-либо поменять? Когда ты собираешься преподнести кому-то в дар свою свободу в виде золотого кольца, нужно быть уверенным, что вскоре это кольцо не превратится в инкрустированное бриллиантом ярмо на твоей шее. Настолько ли хорошо он знает Мартину, чтобы дать ей все полномочия по управлению его жизнью? Видя его затруднения, девушка-консультант снова предложила мужчине свою помощь. — Мне нужно что-нибудь классическое и дорогое, — произнес Люк, с облегчением перекладывая задачу по выбору кольца на другого человека. — Для моей невесты, - уточнил он. - Чтобы с первого взгляда было понятно, что это не дешевая безделушка, а солидная вещь. Она показала ему несколько подходящих вариантов, из которых мужчина в итоге выбрал кольцо классической формы из белого золота с бриллиантом. Такое, которое не стыдно продемонстрировать  друзьям. Такое, где качество не вызывает сомнений. Скучное? Но в его мире скучное и значило — стильное. Консультант озвучила стоимость покупки. Люк даже не моргнул: она была значительной, но деньги никогда не были для него проблемой — наоборот, они были способом решать проблемы. Терминал жалобно пискнул, списывая со счета Люка кругленькую сумму. Красивые пальчики с ярким маникюром передали мужчине коробочку с сердечком и чек, и он, довольный, вышел на улицу. Погода была пасмурной, но Люк даже не посмотрел на небо: стоило ему принять решение, и на душе стало радостно и спокойно, всё остальное в этот момент перестало его волновать. Мысленно он уже репетировал, как завтра преподнесёт это кольцо Мартине во время презентации, галантно опустившись на одно колено, словно рыцарь, а на его ладони будет лежать эта коробочка, украшенная алым сердечком. Как Мартина ахнет, а следом за ней и все коллеги. От представленной картины Люк даже слегка вспотел. Он всё еще волновался на этот счёт, но понимал, что обратной дороги нет. Сумма, потраченная на кольцо, была достаточной гарантией того, что он не передумает. Когда мужчина убирал коробочку в карман, его рука нащупала сложенный вдвое листок бумаги. Люк машинально достал его, развернул и пробежался глазами по аккуратному ряду цифр, выведенных тонким почерком. Телефонный номер Джастина. В памяти всплыла их первая встреча, когда тот странный парень протянул ему этот листок в аптеке, улыбнулся и сказал: «До встречи». В этот момент внутри него что-то ёкнуло, словно невидимые руки повернули ключ механической игрушки, растянув пружину до предела. Стало больно и сладко одновременно, грудь снова заныла от того самого предвкушения весны, преследовавшего его последние дни. Перед глазами возникло лицо Джастина — его изумительные, необычайно красивого цвета глаза, его улыбка, его дурацкая косичка. И этот смех, звонкий, живой, когда Люк читал ему экспромтом свои стихи, черт знает откуда взявшиеся в его голове. "Нет, — жёстко сказал себе Люк. Слово прозвучало глухим стуком железной двери каземата, захлопнувшейся перед лицом узника. — В эти игры я больше не играю. Я сделал выбор". Он подошёл к урне и бросил листок внутрь. Бумажка упала на дно, в темноту, смешалась с мусором. Люк постоял секунду, глядя на чёрное жерло своего Ородруина, в которое он кинул почему-то не кольцо, а свиток с телефонным номером Галадриэль. Потом быстро зашагал к машине. — Это правильно, — убедил он себя. — Я скоро сам это пойму, когда жизнь войдёт в нормальное русло.

***

Джастин согнулся от очередного приступа дерущего кашля. Его простуда неожиданно перетекла в бронхит, с противной температурой, насморком и надрывным, выматывающим кашлем, от которого саднило горло , раскалывалась голова, а грудная клетка начинала болеть при каждом неосторожном глубоком вдохе. В итоге, ему пришлось взять больничный. Все эти дни, лежа в кровати, он не знал, чем себя занять. Телефон молчал. Ничего нового вокруг не происходило.  Просмотр видео наскучил очень быстро, чтение не приносило удовольствия из-за постоянной давящей головной боли. На улицу ему было нельзя, а оставаться в четырёх стенах было невыносимо. Он позвонил Линде. Первый раз трубку никто не взял. Джастин подождал некоторое время, а затем снова набрал ее номер. — Ты с ума сошёл? — ответил очень сердитый голос. — Сто раз просила тебя не звонить, когда я на работе! Ты вообще когда-нибудь слушаешь меня, или в облаках летаешь со своими пингвинами? — Прости, — Джастин пытался сохранять невозмутимость, хотя внутри всё сжималось. — Просто соскучился. Перезвони, когда освободишься. Жду. Целую. В трубке послышались короткие гудки. Джастин глубоко вздохнул и отложил телефон. Настроение, и без того не блестящее, сдулось окончательно. За окном было пасмурно, небо затянуло свинцовыми тучами, и с утра сыпал бесконечный липкий снег. Джастин сходил на кухню, заварил себе чай, забрался под одеяло и открыл книгу, которую давно откладывал — про редкие и таинственные яды индейцев Южной Америки. Но чтение не шло: мысли разбегались, и он ловил себя на том, что перечитывает одну страницу в пятый раз, не запоминая ни слова. В конце концов Джастин закрыл книгу и отодвинул в сторону. Чтобы хоть как-то отвлечься, он снова открыл ноутбук. Бесцельно побродил по сайтам, потом мысли как-то сами собой вернулись к тому вечеру в кафе. К странному парню, который декламировал  стихи, поэтично преклонив перед ним одно колено, на глазах у недоуменной публики. «И я настолько одинок, что пасть готов у ваших ног». Джастин улыбнулся, его настроение начало понемногу улучшаться. У Лайта была хорошая память — на тексты, на цитаты, на понравившиеся строки. Эти стихи запали ему в душу сразу. Они звучали так правильно, так складно, так... в тему. "Роберт Макдауэлл, — вспомнил он. — Знаменитый шотландский поэт". Джастин вбил в строку поиска запрос: "Роберт Макдауэлл, стихи". Ничего подходящего не нашлось. Он перепробовал разные варианты: «шотландский поэт Макдауэлл 19 век», «знаменитые стихи Макдауэлла», «Макдауэлл Роберт биография». Снова мимо. Джастин нахмурился. Вбил в поиск ту самую строчку: «Наверно, я кажусь лжецом, невеждой, хамом, подлецом». Ни одного совпадения. По всем признакам выходило, что этих стихов попросту не существовало. "Он их сам сочинил, — выдохнул Джастин, озаренный неожиданной догадкой.  — Прямо на месте. Для меня". Картинка того вечера вспыхнула ярче: Люк в своей нелепой театральной позе, его глаза — в них было и отчаяние, и надежда быть услышанным. Голос, срывающийся, но такой искренний. И эти слова — про одиночество, про готовность пасть к ногам, лишь бы не быть одному. "Это же он про себя, наверное — догадался Джастин. — Или про нас обоих? - нахмурился он. - Не сказал бы, что я страдаю от избытка внимания". Он откинулся на подушку, глядя в потолок. В груди разливалось что-то тёплое, несмотря на кашель и температуру. "Ловко он сымпровизировал, — подумал Лайт с улыбкой. — Ведь я даже поверил ему". Снег за окном повалил гуще, скрыв город за серым занавесом и словно отрезав Джастина в его комнате от всего остального мира. Но одиночество вдруг отступило, уступив место мыслям о чудаке, который устроил целое шоу, лишь бы не дать ему уйти. — Роберт Макдауэлл, — повторил он вслух и рассмеялся. А потом закашлялся. "Обязательно назову его так при следующей встрече".