Команда №8

      Куренай прищурилась: утреннее солнце ярко бликовало на выкрашенных белым стенах башни Хокаге. Голова раскалывалась от недосыпа и тяжелых мыслей, которые не покидали её всю ночь. Она пролежала без сна гораздо дольше, чем хотелось бы, размышляя о своих генинах.       Изначально она надеялась, что Наруто поможет девочке из клана Хьюга выбраться из своей раковины. Превращение презираемой наследницы Хьюга в сильного шиноби стало бы своего рода косвенной местью главе этого надменного клана — лучшим, что Куренай могла предпринять на данный момент.       Однако, похоже, самому Наруто помощь требовалась не меньше. Стоило отбросить напускную браваду и вечные выходки, как становилось ясно: он так же закомплексован, как и Хината. Просто он лучше это скрывал. У Шино психологического багажа было поменьше, чем у напарников, но ему, казалось, не хватало их внутреннего огня. Он будто не вкладывал в дела достаточно усилий. Возможно, виной тому отстраненный образ, который культивировали Абураме. Те из них, кого она встречала, вели себя так же бесстрастно и точно, как и насекомые, с которыми они делили тело. Понять Шино определенно будет непростой задачей.       Впрочем, недостатки Наруто были самыми вопиющими, и на их исправление могло уйти больше всего времени. Поэтому она встала по будильнику еще до пяти утра и отправилась искать Майто Гая на его любимом тренировочном полигоне.       У Куренай была теория, что выдающиеся джонины обзаводятся тяжелыми причудами, чтобы компенсировать стресс от миссий. Если бы она когда-нибудь решила выступить с докладом на эту тему перед Обществом естественной философии Конохи, Майто Гай стал бы «экспонатом А». Она допускала, что в детстве его могли уронить головой. И не раз. Но это не объясняло, как он выжил и умудрился стать генином. Куда вероятнее — и печальнее — было то, что он помешался на зеленом трико и «силе юности» уже после того, как стал джонином.       Юхи Куренай с ужасом ждала того дня, когда проснется и осознает, что сама стала настолько же эксцентричной. В такой ситуации ей не останется ничего другого, кроме как поступить благородно и покончить с собой.       По крайней мере, Гай был предсказуем в своих маниях. Каждое утро, если они не были на миссиях, он и Рок Ли вставали до рассвета, отрабатывая невероятно сложные комбинации тайдзюцу. Стоит признать, он направил часть своего безумия в конструктивное русло. Говорили, что его тайдзюцу — одно из лучших в поколении, к тому же он взял ученика с недоразвитыми каналами чакры и сделал из него эффективного шиноби.       Она предполагала, что дополнительный стресс от обучения миссиям без использования ниндзюцу или гендзюцу был колоссальным. Что-то же должно было объяснить стремительное грехопадение Рока Ли в бездну безумия, одетого в зеленое трико, вслед за своим сенсеем.       С другой стороны, с результатом трудно было спорить. Одетый в зеленое генин двигался так быстро, что без использования чакры её глаза с трудом успевали за ним, а его удары оставляли глубокие вмятины в толстых тренировочных бревнах. Наруто мог бы многому здесь научиться.       Гай оторвался от своего ученика и сверкнул тем, что он, вероятно, считал очаровательной улыбкой.       — Куренай-сан! Вы встали так рано, чтобы узреть силу юности!..       Куренай кивнула, хотя подозревала, что её улыбка выглядела слегка болезненной. Она не была «жаворонком» ни в каком смысле этого слова.       — Я знала, что найду тебя здесь.       Выражение лица Гая стало капельку самодовольным.       — Нужно много тренироваться, чтобы стать гением упорного труда!.. Но Ли справится, ведь он преисполнен огня юности!..       — Ёш! Гай-сенсей!..       — Ли!..       — Гай-сенсей!..       Куренай понимала: это нужно пресечь в зародыше. Её подступающая мигрень была всего в паре куплетов от финала.       — Я хотела поговорить с тобой о дополнительных тренировках для Тен-Тен, ну и кое о чём ещё.       Майто Гай мог быть зацикленным на себе, чрезмерно восторженным и напрочь лишенным чувства вкуса, но он не был дураком.       — Ли! Пять кругов вокруг Конохи!       — Есть, Гай-сенсей!.. И если я не смогу сделать это без остановки, то заберусь на вершину монумента Хокаге на одних руках!..       Гай подбодрил ученика криком, когда тот сорвался с места. Куренай невольно задалась вопросом: будет ли Наруто в безопасности рядом с этой парочкой?.. Позже в этот же день ей обязательно нужно будет внушить своему генину, что неоново-зеленый — тоже не самый подходящий цвет для одежды ниндзя.       Куренай собралась с мыслями, пока Гай поворачивался к ней, скрестив на груди руки в попытке принять серьезную позу.       — Теперь, когда Ли испытывает свою выносливость, что ты хотела обсудить?.. — его улыбка была слишком жутковатой на вкус Куренай.       — Я размышляла над твоей идеей использовать наши специализированные знания, чтобы максимально развить потенциал учеников, — осторожно произнесла она.       Вообще-то, когда джонины собирались пропустить по стаканчику, он говорил не совсем так. На самом деле его слова звучали примерно как: «Я пожалею любого ученика, доставшегося Какаши, и буду тренировать их чисто из сострадания к тем, кому не повезло с таким бессердечным сенсеем». Какаши, разумеется, в ответ лишь уточнил, не сказал ли Гай чего-то важного.       — Нани?.. — густые, в палец толщиной, брови Гая сошлись на переносице в недоумении.       — Ну, — продолжила Куренай, — я сочла это отличной идеей, так что предлагаю обмен. У меня есть ученик, которому нужно много дополнительной работы над тайдзюцу. Если бы он мог присоединиться к тебе и Ли по утрам, он стал бы для Ли отличным партнером по спаррингу. Взамен Тен-Тен может приходить к нам, когда я буду проводить занятия по гендзюцу. Ли тоже может приходить, если считаешь, что ему это пойдет на пользу.       Другой ученик Гая, Хьюга Неджи, в наставничестве особо не нуждался. Его Бьякуган видел сквозь большинство иллюзий, да и Куренай была не в восторге от того, какими взглядами он одаривал свою кузину.       Гай потер подбородок большим пальцем в своей позе «глубоких раздумий».       — Тен-Тен это принесет больше всего пользы, да и Ли не мешало бы хотя бы понимать, на что обращать внимание, если он попадет в гендзюцу. О ком из учеников идет речь?..       — Узумаки Наруто, — ответила Куренай, выжидая реакцию.       К чести Гая, он лишь задумчиво кивнул.       — Он довольно мал, пусть в нем и горит огонь юности. Думаешь, он выдержит темп, который задает Ли?.. — вопрос был искренним, но в нем чувствовалась гордость учителя за своего особенного ученика.       — Выносливость Наруто почти на уровне джонина. Даже когда он выдыхается, он готов снова в бой уже через пару минут. К тому же он крайне мотивирован проявить себя, — она улыбнулась. Наживка заброшена, пора подсекать. — Я не удивлюсь, если, привыкнув к вашему распорядку, он начнет загонять вас обоих до полусмерти.       На её памяти Майто Гай ни разу не отказывался от вызова. Ни от какого. Никогда.       — Ёш!.. Мы испытаем силу его юности!.. Куренай-сан, присылай своего ученика завтра утром, и мы сделаем из него гения упорного труда, который будет уступать лишь моему Ли-куну!..       Все прошло настолько легко, что Куренай почувствовала укол совести.       — Хорошо, я попрошу Наруто передать тебе, когда мы начнем разбирать гендзюцу, и твои ученики смогут к нам присоединиться.       Восходящее солнце, бликующее на зубах этого человека, уже начинало вызывать у неё головную боль, поэтому она попрощалась и отправилась на поиски чашки крепкого кофе.       В Конохе было не так много лавок, торгующих кофе. Этот западный напиток только входил в моду. Еще меньше было мест, где этот бодрящий напиток подавали рано утром или поздно ночью. Не было совпадением и то, что все они находились в непосредственной близости от башни Хокаге. Именно здесь проводилось множество бессонных ночей.       Подкрепившись двумя большими порциями самого крепкого варева, которое только удалось найти, Куренай направилась к кабинету Хокаге. У дежурных чунинов глаза были почти такими же красными, как у неё, что лишь подтвердило её подозрения. Ходили слухи, что Сандайме работает невероятно долго: встает ни свет ни заря и часто засиживается до самого утра. Его единственным отдыхом от тягот службы были короткие прогулки по деревне, во время которых он приглядывал за тем и этим. Но даже у этих прогулок была цель, ведь он часто видел то, чего не замечали другие.       Зная всё о преданности этого человека деревне и её жителям, Куренай не могла понять, почему он так долго позволял ситуации с Наруто оставаться прежней. То, что она узнала за последнюю неделю, вызывало у неё одновременно и гнев, и жажду ответов.       Однако эмоциональная вспышка не помогла бы получить эти ответы, поэтому она придала лицу выражение бесстрастной маски и кивнула гвардейцам-чунинам. Ей всё еще приходилось иногда напоминать себе, что теперь она выше их по званию.       — Я хотела бы поговорить с Хокаге-сама, если он свободен.       — Хай! — рявкнул тот, что стоял справа. — Он ожидал вас, Куренай-сан.       Она не знала, блефует он или нет. В любом случае, это впечатляло. Куренай кивнула им, когда они открыли дверь и жестом пригласили её в кабинет Хокаге.       Видя «Профессора» вот так, в резком и беспощадном свете утреннего солнца, она невольно вспомнила, что этому человеку уже под семьдесят и он давно должен был наслаждаться заслуженным отдыхом. Вместо этого он был вынужден снова вернуться в этот кабинет и трудиться здесь еще двенадцать лет после смерти Йондайме. Она почувствовала укол жалости к человеку на этой неблагодарной работе, но безжалостно подавила это чувство, вспомнив о ком-то, кто заслуживал куда лучшего отношения, чем получил.       — Ты рано, Куренай, — произнес он мягким тоном.       — Хай, Хокаге-сама, — ответила она официально, и в её голосе проскользнул холод. — У меня состоялся разговор, после которого сон стал... затруднительным.       Он медленно кивнул:       — И с кем же был этот разговор?..       — С Узумаки Наруто. Узнав его поближе... я поймала себя на том, что ставлю под сомнение свою верность Конохе.       Она тщательно подбирала слова, желая спровоцировать реакцию. Признание в мыслях, граничащих с государственной изменой, обычно встречали негодованием или насмешкой. Она не ожидала подобного от Хокаге, но к тому, что он сделал, она готова не была.       Он улыбнулся.       — Я рад видеть, что Наруто нашел еще одну сочувствующую душу, — сказал он, выпрямляясь в кресле и снова раскуривая трубку.       — Вы... — Юхи Куренай нечасто лишалась дара речи, и ей потребовалось мгновение, чтобы собраться с мыслями. — Вы знали, что происходит с мальчиком?.. Хокаге-сама, почему вы это допустили?..       Сандайме вздохнул, и на мгновение в его глазах промелькнула безмерно уставшая душа.       — Если бы только Хокаге был так всесилен, как все привыкли думать, — он одарил её усталой улыбкой. — Было бы неплохо иметь возможность делать всё, что заблагорассудится, хотя бы недолго.       Куренай нахмурилась. Всё шло совсем не так, как она ожидала.       — Но вы же Хокаге! Ваше слово — закон!..       — В какой-то степени — да. На деле же Хокаге лишь указывает жителям и шиноби путь. А пойдут ли они за ним — зависит от них самих. Обе части этого уравнения должны работать сообща, чтобы чего-то достичь.       — И что же в случае с мальчиком?.. — спросила она. Куренай чувствовала, что понимает, к чему он клонит, но ей нужно было знать наверняка.       — Можно привести быка к реке, но пить он будет, только если сам того пожелает. Старейшины деревни и главы кланов подают мне прошения о казни мальчика или, в крайнем случае, о его изгнании из деревни. Я отказываю им. Я говорю им, что мальчик — наследие Йондайме, и что тот желал, чтобы в нем видели героя, ведь он — тюремщик Кьюби. Они кивают и соглашаются со мной, но, возвращаясь домой, велят своим подчиненным избегать его.       — Но... если они нарушают ваши приказы... вы же Хокаге!.. — Кофеин в крови Куренай не давал ей уснуть, но от него мысли метались в голове, словно жуки-плавунцы: она пыталась осознать масштаб этого предательства.       — Они не делают ничего, что было бы открытым неповиновением, — заверил её Сарутоби. — Они стали слишком осторожны для этого. Жители деревни многократно пытались убить мальчика, но их останавливали АНБУ. Хуже того, были и шиноби, обезумевшие от горя, которые тоже посягали на его жизнь. — Его взгляд ожесточился. — Их постигла та же участь. Но теперь?.. Теперь они соглашаются на словах, но бунтуют в сердце. Хокаге может приказать кому-то относиться к мальчику подобающе, но пока я или кто-то из моих подчиненных не встанет у этого человека над душой, он не станет делать то, что, по его мнению, навязано силой. В Конохе всегда было мало ограничений в личной жизни обитателей, но, похоже, у этой свободы есть и обратная сторона.       Куренай обнаружила, что сидит в одном из кресел перед столом Хокаге. Она даже не заметила, когда успела сесть.       — То есть вы хотите сказать, что жители и добрая часть шиноби... настолько полны решимости травить Наруто, что пойдут на это у вас за спиной?.. По сути, вы столкнулись с массовым гражданским неповиновением во всём, что касается мальчика?..       Сарутоби кивнул.       — Можно подытожить и так. Жители смотрят на мальчика и видят отражение своих страхов. Шиноби видят отражение своих потерь. Они не увидят в нем никого другого, пока он не сумеет достучаться до их сердец и заставить узреть истину. Я верю, что однажды Наруто проявит себя перед деревней, и те, кто презирал его в прошлом, будут горько об этом сожалеть.       — Сожалеть?.. — резко переспросила Куренай. — Будущие сожаления сейчас для него ничего не значат. Чудо, что он еще не сбежал или не начал убивать каждого встречного. Этим идиотам повезет, если они своими же действиями не превратят его в «самосбывающееся пророчество». Не гуманнее ли было бы отослать его прочь?.. Позволить ему вырасти в какой-нибудь глухой деревушке, где никто не знает, кто он такой?..       — Нет, — твердо отрезал Хокаге. — Наруто принадлежит Конохе. Йондайме желал, чтобы он стал героем деревни, а не изгнанным парией. — Он поднял руку, пресекая попытку Куренай возразить. — Даже если это было бы гуманнее, есть и другие причины, по которым он должен остаться. Ходят слухи о группе, которая собирает информацию о джинчурики. Неизвестно, зачем им это нужно, но Наруто будет лучше в Конохе, обучаясь защищать себя.       — Вот почему его приняли в Академию ниндзя Конохи?..       — На самом деле он сам этого хотел... — Хокаге слегка улыбнулся. — Насколько я помню, он был полон решимости стать шиноби. Я лишь проследил, чтобы никто не помешал ему поступить в Академию.       — Да, но они саботировали его при любой возможности, не так ли?.. — Куренай знала, что джонин должен всегда оставаться спокойным и рассудительным... но то, что она узнавала, подвергало её самообладание серьезному испытанию.       — И всё же он это преодолел, верно?.. — мягкая улыбка не сходила с лица Хокаге. — И он получил свой хитай-атэ из рук учителя — человека, чья семья полностью погибла из-за Кьюби. — Он замолчал на мгновение, глядя Куренай прямо в глаза. — А теперь у него есть ты.       Внезапно Куренай почувствовала себя так, будто только что прошла какой-то тест.       — Вы ведь ожидали, что я приду сегодня, не так ли?..       Он кивнул:       — Возможно, не так рано.       — Мне пришлось встать, чтобы встретиться с Гаем. Тайдзюцу Наруто требует серьезной дополнительной проработки. Я согласилась позаниматься с Тен-Тен гендзюцу, в котором Гай совершенно безнадежен. — Она прикусила язык сразу после этих слов. Формально джонины сами отвечали за обучение своих генинов. Прямого запрета на то, что она сделала, не существовало, но это определенно шло вразрез с традициями.       Хокаге вслух рассмеялся, чем немало её шокировал.       — Доверьте Юхи Куренай нарушить правила так, что нам останется лишь гадать, почему мы не сделали этого давным-давно.       Куренай пожала плечами, чувствуя себя немного неуютно от его веселья.       — В этом просто был смысл. Гай — лучший инструктор по тайдзюцу, которого я знаю. Ему полезнее тратить время на это, чем пытаться обучать гендзюцу — тому, что я умею лучше.       — Я вижу логику в твоем плане. Большинство джонинов не признали бы, что кто-то другой может обучать предмету лучше них.       — Я стремлюсь к тому, чтобы мои генины были подготовлены как можно лучше, прежде чем я выведу их за стены Конохи. Мы все знаем, как... неожиданное... всегда может случиться. — Она не хотела, чтобы это прозвучало горько, но слова всё равно вышли именно такими.       — Ты всё еще возвращаешься мыслями к тому дню, — это не было вопросом со стороны Хокаге.       — На вопросы о том, что произошло, до сих пор нет ответов. — Её голос был пропитан глубоким напряжением, словно стальной трос, который постепенно натягивается до предела.       — Ты хочешь сказать, что нет ответов, которые ты готова принять, — несмотря на смысл слов, голос Хокаге оставался мягким. Казалось, он был скорее опечален, чем что-либо еще.       — Некоторые вещи выходят за рамки простого совпадения... и мы все знаем, кто извлек из этой трагедии наибольшую выгоду. — Трос начал вибрировать.       — Но доказательств нет.       — Разве это признак невиновности?.. Или коварства?.. Неважно. У меня новая команда, и в ней есть тот, кого он предпочел бы видеть в могиле. В этот раз я не собираюсь рисковать.       Именно это нежелание рисковать привело её к тому, что сейчас она стояла у башни Хокаге, ожидая своего ученика. И чувствовала, как головная боль становится всё сильнее.       К счастью, ждать пришлось недолго. Незадолго до девяти часов вдалеке показалось оранжевое пятно, скачущее по крышам. Она внимательно наблюдала, но погони за ним вроде бы не было, что не могло не радовать. Она надеялась, что он перестанет постоянно пакостничать... особенно если она загрузит его так, что на скуку не останется времени.       Наруто приземлился на корточки прямо перед ней, ухмыляясь как сумасшедший.       Она приподняла бровь, глядя на него.       — К чему такая спешка?.. — спросила она.       — Ано... вы вчера сказали, что разведотряду нужно уметь быстро делать ноги. Вот я и решил, что перемещаться как можно быстрее — это отличная тренировка.       Куренай кивнула.       — И у тебя не сработал будильник, так что ты едва проснулся вовремя, чтобы успеть сюда.       Наруто неловко рассмеялся и смущенно почесал затылок.       Она слегка усмехнулась и жестом пригласила его идти за ней.       — Что ж, сегодня нам нужно будет купить тебе и хороший будильник тоже. С завтрашнего дня ты начнешь вставать в пять утра. Каждое утро.       — В пять часов?! Зачем?.. — Глаза Наруто округлились, а рот комично открылся.       — Потому что именно в это время Гай-сенсей проводит дополнительные тренировки по тайдзюцу со своим учеником, Ли. Ты будешь присоединяться к ним каждый день, пока мы в Конохе. Это понятно?..       — Вы не будете меня тренировать?.. — спросил он, и в его голосе послышались нотки замешательства и разочарования.       — Ты по-прежнему будешь тренироваться под моим началом вместе с остальной командой в наше обычное время. Это — дополнительные занятия. Ты будешь работать с Майто Гаем, потому что он один из лучших мастеров тайдзюцу, которых я знаю. Он сможет показать тебе вещи, которые я сама, возможно, сделать не смогу.       Она сделала пару шагов, прежде чем осознала, что Наруто застыл как вкопанный.       — Но разве вы не мой сенсей?.. — спросил он в недоумении.       — Твой. Хотя тебе, вероятно, стоит называть Гая «сенсеем» тоже. Вопреки тому, что ты можешь думать, признать, что кто-то другой в чем-то лучше тебя — это не слабость. Во многих отношениях это сила. Гай лучше подходит для того, чтобы обучать тебя тайдзюцу... а я буду показывать его ученикам тонкости гендзюцу. Именно поэтому шиноби эффективнее всего работают в командах, Наруто. У каждого свои сильные и слабые стороны. Умение использовать способности своей команды с максимальной отдачей — вот истинное испытание для лидера. Особенно для Хокаге. Ты понимаешь?..       Наруто смотрел на неё мгновение, прежде чем начал кивать.       — Хорошо. Тогда ты будешь являться к Гаю на двадцать третий тренировочный полигон каждое утро к шести, в те дни, когда и его команда, и наша находимся в Конохе. Также я буду заранее предупреждать тебя, когда мы начнем работать над гендзюцу. Его ученики, вероятно, будут присоединяться к нам на этих занятиях. Теперь послушай... я хочу, чтобы ты беспрекословно выполнял указания Гая, когда тренируешься с ним, но во всем остальном ты остаешься моим учеником. Прежде чем вносить какие-либо изменения, выходящие за рамки тренировок с Гаем... я бы хотела, чтобы ты сначала советовался со мной, договорились?.. — Она не хотела подрывать авторитет Гая, но ни за что не позволила бы ему превратить своего ученика в очередного клона. Одного Рока Ли миру было более чем достаточно.       Наруто кивнул, на этот раз чуть менее уверенно.       — Вот и славно. Ты взял деньги?..       Наруто кивнул и выудил кошелек в форме лягушки, который был туго набит сложенными купюрами рё. Она моргнула, впечатленная тем, что ему удалось столько скопить. Впрочем, она предположила, что это не так уж трудно, когда большинство владельцев лавок не желают иметь с тобой никаких дел.       — Тогда за дело. У нас меньше трех часов до встречи с остальными.              

***

             Они остановились перекусить, прежде чем отправиться на девятнадцатый тренировочный полигон. К тому времени головная боль Куренай так и не прошла. Сам поход за покупками ничуть не помог. Как она и ожидала, ей пришлось прибегнуть к довольно гнусным угрозам, чтобы заставить лавочников сотрудничать. Даже тогда она поймала двоих на том, что они намеренно завышали цену для мальчика. Невероятно удивленный взгляд Наруто, когда она высказалась в его защиту, заставил её еще сильнее сдерживать гнев.       — Я имею право отказать в обслуживании кому угодно! — проскрежетал один особенно озлобленный старик и сплюнул на землю прямо перед ними.       — Наруто — шиноби Листа. Разве у него есть выбор, защищать вас или нет, если на деревню нападут?.. — парировала она.       — Нечего мне тут угрожать. О чем они только думали, когда делали девчонку джонином?..       Куренай впилась взглядом в старика, и температура внутри оружейной лавки, казалось, упала градусов на двадцать. Даже Наруто попятился, пока остальные покупатели в ужасе разбегались.       — Эта «девчонка» действует по прямому приказу самого Хокаге. А это значит, что я могу сделать с вами всё, что пожелаю, раз вы идете против его воли. Я могу отправить вас на тридцатиминутную экскурсию по самому нижнему кругу Йоми. Когда я закончу, вас родная мать не узнает. Если, конечно, вы останетесь в здравом уме. Было бы куда проще просто свести вас с ума и забрать то, что нам нужно... верно, Наруто?..       — Не-е, Куренай-сенсей!.. Я не хочу, чтобы про меня говорили, будто я вор!..       Она не могла понять, догадывался ли Наруто, что она блефует. Это, разумеется, напугало лавочника еще сильнее.       — Вам повезло, что мой ученик заботится о своей репутации. Он достаточно наивен, чтобы полагать, будто такой глупый старик, как вы, со временем извлечет урок и увидит в нем того, кем он является на самом деле. Мы же оба знаем, что этого не случится. В конце концов, вы были достаточно идиотичны, чтобы оскорбить джонина в лицо, верно?.. — Она немного перегибала палку, но этот старый бака решил связаться не с той куноичи этим утром.       — Д-да! То есть нет! Я имею в виду... — старик уже лепетал от страха. Даже крайне слабой жажды крови с её стороны хватило, чтобы почти сломить его.       — Пойдем, Наруто. Этот старик настолько туп, что наверняка заточил у своих кунаев рукоятки вместо лезвий.       Когда они направились к другой лавке — той, которой заправлял отец одного из генинов Гая, — она тихо заговорила с учеником:       — Ты заметил, как в людях страх и невежество всегда идут рука об руку?.. Если у человека есть одно, то обычно в избытке и другое, и такие люди легче всего поддаются гендзюцу. Он ненавидит тебя только потому, что боится, а его страху нужен выход.       — Зачем вы мне это говорите, сенсей?..       — Затем, что... невежество и трусость никогда не будут полностью искоренены из человеческих сердец. Даже если ты станешь Хокаге, найдутся люди, которые всё равно откажутся принимать тебя. В Конохе немало и тех, кто не принимает даже Сандайме. — Во всяком случае, больше, чем она думала еще сегодня утром.       Наруто медленно кивнул. Его глаза немного потускнели, и ей стало стыдно за то, что она очерняет его мечты, пусть даже это и уберегло бы его от разочарований в будущем.       — Тем не менее, — продолжила она, — то, что я сделала сейчас, нельзя делать легкомысленно. В моем обращении с этим стариком был элемент травли, а это не то, чем должен заниматься шиноби.       — Тогда почему вы это сделали?.. — задал он очевидный вопрос.       — Во-первых, я хотела тебе кое-что продемонстрировать. Во-вторых, он действовал прямо против воли Хокаге, что в лучшем случае — преступление, а в худшем — государственная измена. И в-третьих... он оскорбил мой пол.       — Пол?.. — переспросил Наруто. Мальчик так и сыпал вопросами, но в чем-то это даже облегчало задачу: его было проще учить.       — Некоторые люди считают, что мужчины по природе своей превосходят женщин.       Наруто посмотрел на неё с явным недоумением.       — Послушай, с кем из своих напарников ты бы предпочел сойтись в серьезном бою?..       — О. С Хинатой, конечно.       — Что значит «конечно»?.. — спросила Куренай обманчиво мягким тоном.       — Ну, Шино больше, и бьет он сильнее.       — Но разве «Мягкий кулак» Хинаты не будет больнее?..       — Может быть, но я не думаю, что она применит его против товарища по команде.       Куренай вздохнула.       — Ладно, тогда вне нашей команды. Скажем... с кем бы ты скорее сразился: с Саске или с Сакурой?..       Мальчик заметно вздрогнул.       — С С-саске.       Куренай застыла как вкопанная. Наруто предпочел бы сразиться с гением Учиха?.. Может, он всё еще боится обидеть свою зазнобу?..       — Это почему же?.. — спросила она.       — Сакура бьет очень, очень больно, когда злится, — прошептал Наруто.       «Ладно, он всё-таки объективен, — размышляла Куренай, — может, для него еще не всё потеряно. Асума в свое время сообразил не так быстро».       По пути к другому оружейному магазину она прошла мимо ателье, на фасаде которого красовался баннер, возвещающий о грандиозном открытии. Она на месте изменила их маршрут и была рада, что сделала это. Владелец, человек по имени Икитаро, недавно перебрался сюда из Страны Волн, надеясь начать жизнь с чистого листа после того, как экономический кризис разорил его старое дело. Как она и надеялась, человек ничего не знал о прошлом Наруто и был несказанно рад, что одним из его первых клиентов стал шиноби Конохи.       У Икитаро были идеи, которые пришлись Куренай по душе, хотя она внесла несколько предложений, основываясь на том, что знала о методах тренировок Гая.       — Утяжелители?.. Серьезно?.. Насколько сильно тогда нужно укреплять швы?.. — спросил молодой человек.       Куренай бросила на Наруто оценивающий взгляд.       — Я бы использовала самый плотный материал, какой у вас есть, подбив швы и вставки толстой кожей. Его инструктор склонен увеличивать нагрузку по мере привыкания.       Наруто не выглядел в восторге от её предложений... ровно до того момента, пока она не упомянула, что это сделает его быстрее и сильнее Саске. В ту же секунду он радостно согласился бы даже на самосожжение.       У Икитаро пока не было других клиентов, и он работал невероятно быстро, перешивая плотную одежду, которая уже была почти подходящего размера. Когда они закончили, на Наруто не осталось ни лоскутка оранжевого. Теперь на нем были тяжелые брюки из темно-зеленого материала и такая же куртка. Обе вещи были двусторонними, с нейтрально-серой подкладкой. Идея заключалась в том, что при перемещении по местности с малым количеством растительности серый цвет будет менее заметным. Колени и локти были усилены стегаными вставками. Также Икитаро по её совету добавил кусок темно-серой ткани, которую Наруто мог обмотать вокруг головы и заправить под хитай-атэ, чтобы скрыть ярко-желтые волосы.       Под курткой у него была черная футболка, а к каждому бедру была пристегнута кобура для шурикенов. На поясе, поверх каждого бедра, также крепились сумки для оружия. Куренай заметила, что Наруто не отдает предпочтения какой-то одной руке во время боя: некоторые задачи он выполнял правой, другие — левой. Скорее всего, он был амбидекстром — редкая и полезная черта, особенно для шиноби. «Не то чтобы кто-то потрудился это заметить раньше», — с горечью подумала она, решив не поднимать из-за этого шум. Это лишь лишний раз подчеркнуло бы, насколько всем было на него наплевать. Также они купили большой походный рюкзак. Раз уж Гай почти наверняка заставит его таскать на себе грузы, как Ли, она решила, что часть этого веса может принести пользу в виде дополнительного снаряжения и оружия. В один прекрасный день ему может понадобиться вынести раненого товарища, как когда-то ей... Куренай безжалостно оборвала этот ход мыслей.       Наруто был необычайно тих, разглядывая себя в зеркале. С этого ракурса ей было трудно судить наверняка, но, кажется, он слегка хмурился. Она встала прямо за его спиной, чтобы он мог видеть её лицо в отражении, и одобрительно кивнула.       — Теперь ты выглядишь как серьезный шиноби.       Он кивнул, но всё равно выглядел немного грустным, расплачиваясь с Икитаро и запихивая свой старый комбинезон в рюкзак. Лавочник смотрел на перемену в своем недавнем порывистом клиенте с некоторой неуверенностью, но всё же поклонился и пригласил их заходить снова, если Наруто понадобятся ремонт или подгонка одежды.       — Что-то не так, Наруто?..       Он покачал головой.       — Просто чувствую себя... странно. Когда я смотрю на себя в этой одежде, у меня в животе какое-то нехорошее чувство, и я точно знаю, что это не от просроченного молока.       Куренай была почти уверена, что не хочет знать подробности его последнего замечания.       — Возможно, до тебя просто начало доходить, Наруто. Ты окончил Академию и стал генином. Скоро ты начнешь ходить на миссии, и некоторые из них будут опасными. Может, новая одежда как раз символизирует эту серьезность?..       Наруто медленно кивнул.       — А это нормально — чувствовать страх из-за этого?..       — Было бы глупо его не чувствовать. Каждый шиноби, отправляясь на миссию, знает: что-то может оборвать его жизнь. Но вся жизнь — это риск, не так ли?.. Поэтому мы работаем, тренируемся и делаем всё возможное, чтобы быть готовыми ко всему. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вы трое выжили и были в безопасности, а ты поможешь мне оберегать Шино и Хинату.       — А как же они, сенсей?..       — Они будут помогать мне защищать друг друга, и тебя тоже.       — А кто тогда защищает вас?..       Куренай улыбнулась.       — Это уже моя работа. Есть причина, по которой с каждой командой генинов отправляют джонина, и она не в том, чтобы просто заставлять вас вести себя прилично.       Наруто насупился, но ничего не ответил.       Как и надеялась Куренай, в следующем оружейном магазине владелец оказался куда более доброжелательным. Как только она упомянула, что Наруто будет тренироваться у сенсея его дочери, он стал еще приветливее.       — Тен-Тен сейчас нет, — объяснил он, оценивающе глядя на Наруто. — У тебя есть предпочтения в особом оружии?.. — спросил он.       Наруто покачал головой.       — Только кунаи и шурикены.       Мужчина задумчиво кивнул.       — Наверное, лучше сначала полностью вырасти, прежде чем на чем-то останавливаться.       — Серьезно?.. — Наруто посмотрел на него в замешательстве.       Мужчина кивнул.       — Если только ты не планируешь тренироваться с широким спектром вооружения, — сказал он с нескрываемой гордой улыбкой, явно думая о дочери, — лучше сначала посмотреть, какого роста и комплекции ты в итоге будешь. Некоторое оружие лучше подходит крупным людям, другое — шиноби, которые обычно меньше своих противников. Даже укороченная тэцубо менее эффективна, если ты меньше всех, с кем сражаешься. Точно так же попытка поймать гораздо более мелкого и быстрого противника с помощью манрики-гусари может превратиться в сплошное мучение. Большинство шиноби твоего возраста придерживаются кунаев, пока не встретят что-то, что им действительно приглянется.       Наруто задумчиво кивнул. Затем нахмурился:       — А что такое тэцубо и манрики-гусари?..       Мужчина скорчил гримасу, а затем рассмеялся:       — Тэцубо — это окованная железом палица из тяжелого дуба длиной около шести футов. Очень тяжелое оружие, но бьет наотмашь. Чтобы им умело пользоваться, нужны отличный баланс и уйма силы. А манрики-гусари — это цепь с утяжеленными рукоятями на обоих концах. Штука коварная, но крайне полезная для запутывания противников.       Куренай подала голос прежде, чем Наруто успеет злоупотребить гостеприимством:       — Ему понадобятся два полных набора кунаев и шурикенов.       Те, что он использовал в Академии, были тупыми, в зазубринах и вмятинах — очевидно, их ковали из дрянной стали. И он наверняка переплатил за них втридорога, судя по тому, как он хмурился, глядя на выставленные здесь ценники.       — У вас есть взрывные печати?.. — спросила она прежде, чем Наруто успел поинтересоваться, почему цены здесь такие низкие. Она не хотела, чтобы он начал в одиночку мстить тем лавочникам.       Её затея сработала даже лучше, чем она ожидала: Наруто мгновенно вскинул голову. Она вспомнила слова Маттая о том, что «мужикам» всегда нравится всё, что взрывается, и заставила себя сглотнуть комок в горле.       — Как раз получил новую партию от Сумидзина. Я, э-э, протестировал одну на заднем дворе, для верности. Она сработала ровно через три секунды после активации чакрой и выдала отличный огненный шар. Футов десять в поперечнике, не меньше.       Глаза Наруто азартно блеснули, и Куренай пришлось его сдерживать, чтобы он не спустил остатки денег на взрывные офуда. Магическим словом, разумеется, стало «Рамэн» — намек на то, что ему стоит приберечь немного наличности, если команда решит собраться после тренировки на ранний ужин.       Упоминание еды отозвалось в животе мальчика глухим урчанием, которое услышали все присутствующие. Наруто выглядел смущенным, но оружейник лишь рассмеялся и посоветовал ресторан неподалеку.       — Помню, каково это было в его возрасте. Думал, этот голод никогда не кончится!..       Наруто хохотнул, и Куренай окончательно решила, что в будущем будет делать заказы только у этого человека. Тот старый козел из лавки у башни Хокаге заслуживал того, чтобы обанкротиться и подохнуть с голоду.              

***

             Утро Хинаты тянулось мучительно медленно... наподобие гусеницы-пяденицы, за которой она наблюдала, сидя в саду. Эту ночь она спала плохо — была слишком взволнована, чтобы расслабиться. Она до сих пор не могла поверить в свою удачу: попасть в одну команду с Наруто-куном! Весь вчерашний день прошел для неё как в тумане.       Она знала, что не могла как следует сосредоточиться во время спаррингов по тайдзюцу. Шино сдерживал её без всякого труда. Наруто тоже был так же быстр, как она, пусть и чуть менее... точен в движениях. Обычно она бы немного волновалась, спаррингуя с мальчиком, которым восхищалась, гадая, не станет ли он проявлять нетерпение из-за её слабости. Но вместо этого он, казалось, вовсю наслаждался процессом: улыбался, когда они обменивались ударами, и выпячивал нижнюю губу, когда ей удавалось попасть. Она старалась не смотреть на него в такие моменты, потому что находила его напускную обиду очаровательной, а взвизгнуть «каваи!» посреди тренировки по тайдзюцу — не то, что подобало воину Хьюга.       Видя, как Наруто нравится спарринговать, она гадала, почему он никогда не присоединялся к остальным ребятам после школы, когда те собирались (иногда под присмотром родителей) для дополнительных занятий... и чтобы немного похвалиться. Ей самой, конечно, подобное не дозволялось — отец бы не одобрил. Секреты Джукена, стиля «Мягкого кулака» её семьи, не предназначались для демонстрации перед «простолюдинами». Хината иногда задавалась вопросом: а кто в деревне, за пределами её семьи, не считается простолюдином?.. Но у неё не хватало духу спросить об этом отца.       По крайней мере, её обязанности как шиноби были четко определены. Если Куренай-сенсей хотела, чтобы она спарринговала с напарниками, значит, так было правильно. Отец не мог порицать её за выполнение прямого приказа... хотя иногда она в этом сомневалась.       Хината еще в раннем детстве научилась быть чуткой к эмоциональному состоянию окружающих и «считывать» их ради собственной безопасности. Отца лучше было избегать, когда он был зол или расстроен. Иначе один её вид мог напомнить ему о череде её неудач, и он мог решить испытать её каким-нибудь новым способом. Она знала, что он лишь пытается найти хоть какую-то грань её жизни, в которой она не была бы для него полным разочарованием, но в последнее время она начала мечтать о том, чтобы он просто поставил на ней крест. Было слишком больно получать надежду на то, что в этот раз она каким-то образом заслужит его одобрение, только для того, чтобы эту надежду с особой жестокостью вырвали из её сердца, когда она неизменно проваливалась снова.       Она знала, что вся её жизнь — это одно долгое наследие неудач, но, возможно, если она будет усердно тренироваться, она найдет способ принести пользу. Может быть, она сможет храбро погибнуть на миссии, как героиня книги, которую она когда-то читала. Тогда, по крайней мере, её провалам придет конец, и, возможно, в её смерти будет какой-то смысл. Может, если она сделает это достаточно достойно, отец перестанет считать её жизнь пустой тратой времени.       Она нахмурилась, осознав, в какую нисходящую спираль завели её мысли. В последнее время это случалось всё чаще, и это её пугало. Еще одна вещь, которая с ней была «не так». Другие куноичи ведь не думают подобным образом, верно?.. Что же с ней не так?..       Она сложила пальцы вместе и насупилась. О чем она думала до того, как отвлеклась на неудачи?.. Да. Отец не мог осудить её за выполнение приказов Куренай-сенсей. В Академии ниндзя Конохи им постоянно вдалбливали законы шиноби, и послушание вышестоящему офицеру было превыше всего. Это было настолько укоренено в кодексе шиноби, что если бы командир приказал ей совершить нечто, нарушающее законы деревни, то перед законом отвечал бы именно командир.       Но она также почувствовала некое напряжение между отцом и Куренай-сенсей, когда её отправляли в Академию. Нечто такое, что она почти не заметила, будучи слишком поглощенной собственным унижением. Там чувствовалось натяжение, совершенно неожиданное. Куренай-сенсей ни на миг не сводила глаз с Ото-сана, а отец реагировал на неё с еще большим пренебрежением, чем обычно выказывал по отношению к чунину не из клана Хьюга. Размышлять об этой динамике в то время было менее мучительно, чем думать о словах отца, когда он отбросил её как ненужный мусор.       Размышления о его последней реакции на её новости тоже помогали отвлечься. Два вечера назад он пристально смотрел на неё, когда она объявила, что сдала экзамен на генина. Затем он спросил, какое место в рейтинге класса она заняла. Она была так счастлива, что сдала, что ей и в голову не пришло поинтересоваться общим рейтингом. Он нахмурился, когда она попыталась это объяснить, ледяным тоном заявив, что для Хьюга сдать экзамен, не будучи лучшей в классе, — само по себе провал. Он видел тот сброд, который они принимали в эти дни, и был далеко не впечатлен. Для наследницы Хьюга должно быть проще простого выделиться на фоне обычного отребья, если бы она только соизволила постараться.       Хинате было неловко и стыдно, что она не предвидела вопроса отца. Она забыла о месте своей семьи в авангарде деревни. Разумеется, просто «сдать» было недостаточно, чтобы заслужить его одобрение. Вчера после обеда она спросила Ируку-сенсея в коридоре, может ли она узнать свой рейтинг в классе. Он долго смотрел на неё, а затем объяснил, что подобная информация считается в деревне конфиденциальной. Она начала объяснять, зачем ей это нужно, когда Ирука мягко заметил: Хиаши-сама может лично встретиться с ним или любым другим инструктором Академии, если пожелает узнать подробности её успеваемости. При этих словах Хината лишь покраснела и поклонилась, лепеча извинения. Она знала: отец не станет тратить время на личный визит, чтобы выслушивать отчеты о её неудачах.       Но его реакция прошлым вечером была еще более странной. Он спросил, назначили ли её к какому-то джонину для выполнения миссий или же ей поручили иные обязанности. Когда она ответила, что будет в команде под началом Юхи Куренай, он замер. Она увидела, как нечто темное мелькнуло за его пустыми глазами, и почувствовала внезапный прилив первобытного ужаса. Ей никогда не доводилось видеть отца в бою. Когда он убил похитителя из Кумо, она была плотно закутана в одеяла. Но теперь она мельком ощутила его жажду крови и поняла, что та была в точности такой же пугающей, как она себе и представляла.       Вспышка исчезла так же быстро, как и появилась. Затем он спросил, кто её напарники. На имя Абураме Шино он никак не отреагировал, но когда она упомянула Узумаки Наруто... Темный огонь за его пустыми белыми глазами вернулся, и на этот раз он был еще сильнее. От его жажды крови то, что она чувствовала ранее, показалось лишь легкой вспышкой раздражения. Дрожащим голосом, за который она сама себя возненавидела, Хината спросила, нет ли какой-то проблемы. В ответ он лишь велел ей вымыться и отправляться спать. Ужинать ей не особо хотелось, но её озадачило его настойчивое требование совершить омовение. Обычно она принимала душ каждое утро, да и за день не то чтобы сильно вспотела.       Встреча с новой командой была назначена только на полдень, поэтому она проснулась как можно раньше, оделась и отправилась в сад. По словам старых слуг, этот сад был гордостью и радостью её матери, и по утрам здесь почти никто не бывал. Со временем он стал для неё убежищем. Здесь она могла сидеть и думать. Здесь она пыталась распутать кошмары, разочарования и неудачи, в которые превратилась её жизнь.       Она взглянула на солнце, прикинув, что сейчас уже около одиннадцати. Хината поднялась со скамьи, которая когда-то принадлежала её матери, и выскользнула за пределы поместья Хьюга.       

      

***

             Абураме Шино не совсем понимал, что и думать о своей команде.       Было логично, что его могут направить в разведотряд. Его способности идеально подходили для такой роли. Шино был великим приверженцем логики.       Он также болезненно осознавал, что его вера в рациональность ставит его в явное меньшинство как среди коллег-шиноби, так и среди жителей Конохи в целом. Он искренне не понимал, почему его окружают люди, которые упорно ведут свои дела столь небрежным образом. Они основывали важнейшие решения в своей жизни на эмоциональных, плохо продуманных и неизменно ошибочных рассуждениях. Они сходились, заводили семьи и начинали карьеру, совершенно не задумываясь о конечных результатах.       Ульи управлялись куда разумнее. Их цели были довольно спартанскими, но оттого и более прямолинейными. Растить молодняк для продолжения колонии, находить и добывать пищу для поддержания членов роя, защищать королеву, чтобы она могла продолжать откладывать яйца. Просто, но логично. Система приоритетов в инсектоидном улье никогда не давала сбоев. Эго и эмоции никогда не принуждали их совершать глупости. Он восхищался их сосредоточенностью и преданностью своим целям.       При всей его собственной рациональности и стремлении сохранять объективность — как он оказался в такой ситуации?.. Он попал в одну команду с двумя самыми эмоциональными и непредсказуемыми генинами в своем классе. Способности Узумаки Наруто не поддавались никакому здравому анализу. Он провалил экзамен, потому что был совершенно неспособен создать приемлемого Буншина. Но вчера он каким-то образом всё равно стал генином, и, более того, оказался способен использовать куда более сложную технику Каге Буншин.       В этом мальчике было нечто весьма странное, нечто гораздо более глубокое, чем просто роль «классового клоуна» в Академии. Его жуки-кикай проявляли необычную осторожность, когда оказывались слишком близко к его телу. Что-то в нем пахло для них странно, но они не могли толком объяснить, что именно. Одно это уже было поводом для беспокойства. Вещи, которые нельзя легко классифицировать, неизменно опасны. Идея о том, что улыбающийся, помешанный на рамэне блондин может быть опасен, казалась нелепой, но принцип оставался в силе. У него был секрет, а для шиноби секреты могут быть смертельны.       С другой стороны, Хьюгу Хинату было понять слишком легко. У неё была явная фиксация на их напарнике, Наруто. Стоит отдать ей должное, в других вопросах она казалась умной, а в этом возрасте, по-видимому, каждая вторая девушка одержима кем-то из мужского пола. Хотя Наруто в такой роли было труднее воспринимать, чем наследника Учиха, иметь с этим дело было столь же раздражающе.       Когда он указал на очевидные пробелы в их наборе навыков, куноичи выразила непоколебимую веру в то, что объект её симпатий их не подведет. Она верила, что он каким-то магическим образом обретет навыки, которые ускользали от него все эти годы в Академии. Хотя упорный труд и впрямь мог восполнить некоторые недостатки способностей, её заверения в том, что Наруто никогда их не подведет, были просто смехотворны.       Сама иррациональность ситуации заставляла его смотреть с некоторым недоумением на их джонина-наставника. Юхи Куренай лишь недавно получила звание джонина, и это была её первая команда генинов. Однако ему было трудно поверить, что специалист по гендзюцу с её репутацией умного человека просто набрала команду наугад. Должна была быть какая-то более веская причина, по которой их троих свели вместе.       Но хоть убей, он её не видел.       У него не было выбора, и осознание этого заставило его нахмуриться. Впрочем, мимика была достаточно скупой, чтобы остаться скрытой за темными очками и воротником куртки, что было кстати. В конце концов, нужно соблюдать приличия. Какой бы раздражающей ни была ситуация.              

***

             В новой одежде Наруто чувствовал себя немного странно. Она была удобной, разумеется — Икитаро был настоящим мастером. Оставалось загадкой, как он умудрился потерять свое дело в Стране Волн. Что бы ни значило это «экономический кризис», звучало оно паршиво.       Но его беспокойство подпитывалось не только этим, вопреки тому, что он наговорил Куренай. Вторую причину ему пришлось разгадывать дольше. Когда люди видели его, они больше не узнавали его с первого взгляда. В чем-то это разочаровывало. Он хотел, чтобы в нем узнавали Узумаки Наруто, деревенского изгоя. В то же время было... интересно ловить на себе нейтральные, смутно-уважительные взгляды, которые приберегали для незнакомых шиноби Листа. По крайней мере, Икитаро и тот последний оружейник, казалось, уважали его именно как Наруто, хотя Икитаро и знать не мог о его запечатанном пленнике.       Наруто старался сохранять лицо бесстрастным, пока шел рядом с Куренай-сенсей, пытаясь разобраться в своих чувствах. По мере их приближения некоторые жители всё же узнавали его. В этот момент многие начинали злобно зыркать, как и раньше. Однако другие продолжали смотреть в замешательстве. Неужели они гадали, что означает эта одежда?.. Или начали сомневаться в своем мнении о шиноби, который её носит?.. Наруто изо всех сил старался сохранять серьезное выражение лица, которое Куренай-сенсей по какой-то неведомой причине называла «боевым настроем». Он подумал, не стоит ли расспросить её и о том, почему реакция жителей меняется.       Было даже немного не по себе от того, какой мудрой была его наставница-джонин. Он никогда не встречал человека, который тратил бы столько времени на раздумья о причинах вещей. По крайней мере, он никогда не встречал того, кто столько об этом думал — и при этом был готов делиться информацией с ним. За последние двадцать четыре часа он, пожалуй, провел больше времени в раздумьях и меньше в разговорах, чем за любой другой день в своей жизни. Он не понимал, зачем она тратит столько сил на объяснения.       Она сказала, что ему важно всё понимать, и это часть её работы. Но ведь это должно касаться и учителей в Академии, верно?.. До последнего года, когда его распределили в класс Ируки-сенсея, у него никогда не было учителя, который бы просто отвечал на любой его вопрос. Когда он поднимал руку, желая узнать, почему не может понять такую простую вещь, некоторые язвили или грубили. Это обычно вызывало смех одноклассников за счет Наруто. По-настоящему холодные просто игнорировали его, когда он тянул руку, глядя сквозь него, будто его и нет вовсе. Те были хуже всего и лишь подпитывали его решимость стать хулиганом. Если они хотят его не замечать, им придется за это заплатить.       На подходе к девятнадцатому тренировочному полигону Наруто глубоко вдохнул. За обедом Куренай-сенсей объяснила, что он будет слишком занят, чтобы часто пакостничать. Наруто не совсем понимал, как к этому относиться. За последние пару лет он неплохо повеселился и наслаждался тем вынужденным уважением, которое заслужил у немногих людей, способных оценить его мастерство. Он будет скучать по планированию и исполнению своих выходок, не говоря уже о безумных погонях, которые неизбежно следовали за ними. С другой стороны, свои проделки он обычно совершал от скуки, которая была ему ненавистна... а Куренай-сенсей пообещала, что времени скучать у него не будет.       Также его странно задело то, как она сказала, что не хочет, чтобы он причинял беспокойство, теперь, когда он в её команде. Он уже годы жил сам по себе, и никто им не помыкал. А теперь его наставница-джонин диктует законы и ограничивает его в действиях даже в свободное время. Однако... он был не просто расстроен. Она также сказала, что его плохое поведение может бросить тень на команду и на неё саму. Когда она произнесла: «Я не хочу объяснять Хокаге-сама, почему у одного из моих генинов всё еще хватает свободного времени, чтобы разрисовывать монумент», он почувствовал, как желудок сжался, будто от удара. «Её генинов». «Его команда». Раньше никто так на него не претендовал. Это было пугающее и одновременно утешительное чувство.       Никто никогда не называл Наруто «своим» — по крайней мере, так, чтобы это имело значение. Его зачисление в Академию ниндзя Конохи в лучшем случае было неохотным, и он подозревал, что Хокаге-сама приложил к этому руку. В конце концов, старик был первым, кто вообще спросил его, хочет ли он стать шиноби.       Но Куренай-сенсей совершенно спокойно называла его «своим учеником», даже разговаривая с жителями, которые его явно ненавидели. Хината, казалось, не была разочарована тем, что попала в команду с «последним неудачником». Шино тоже, хотя по его бесстрастному лицу за темными очками трудно было что-то разобрать.       Куренай также сказала, что полагается на него... полагается на то, что он поможет уберечь товарищей по команде. Никто никогда не говорил ему ничего подобного. Ответственность, которую это подразумевало, немного пугала. Но в то же время ему хотелось прокричать об этом с крыш. Последнее чувство его удивило.       Узумаки Наруто никогда не славился способностью к самоанализу. Он пережил двенадцать трудных лет, действуя по наитию, но в «Моритаке» Куренай-сенсей показала, какой мощной может быть её интуиция, когда она подкреплена серьезными размышлениями. Именно с этой мыслью он попытался распутать клубок собственных чувств. Ему потребовалось на удивление мало времени, чтобы прийти к ответу.       Его признали.       За какие-то сутки Наруто признали как минимум четыре человека. Первым был Ирука, которого он узнал за последний год в Академии. Даже потеряв семью из-за Кьюби, тот всё равно видел в Наруто одинокого мальчика, похожего на него самого, а не демонического лиса.       Еще более удивительным был поступок джонина, которая сама попросила включить его в свою команду, оценив его мастерство в технике Каге Буншин. Она не знала его лично, но всё же увидела в нем ценность — и как в человеке, и как в шиноби. Наруто не был настолько глуп, чтобы поверить, будто хлопоты, которыми они занимались всё утро, входят в обычные обязанности наставника-джонина.       Напарники тоже в какой-то мере приняли его. Вчера они не скалились в издевке, когда он проигрывал в их импровизированных спаррингах. Напротив, он даже заметил, что Хината улыбнулась, когда он, оттолкнувшись от дерева, умудрился-таки прорвать оборону Шино. А сам Шино не разозлился, когда Наруто удалось нанести ему удар. Он лишь молча кивнул и снова встал в стойку.       Насколько Наруто помнил, никто из них двоих не смеялся и не злословил над ним за всё время в Академии, что уже ставило их в явное меньшинство.       Мысли Наруто перескакивали одна через другую, пока он обдумывал это открытие. Он вспомнил, что сенсей говорила о Команде №10. Большинство шиноби Листа знали их знаменитых отцов — предыдущую команду Нара-Акимичи-Яманака — и то, что они остаются друзьями (и собутыльниками) по сей день. Наруто гадал: неужели они сговорились завести детей примерно в одно время только ради того, чтобы те могли работать вместе, как их отцы?.. Станет ли его команда такой же близкой?.. Было ли это нормой для генинов, выполняющих миссии вместе?..       Для Наруто, у которого никогда не было настоящих друзей-сверстников, эта мысль ударила как гром среди ясного неба, едва не заставив его споткнуться. Станут ли Шино и Хината его друзьями, а не просто напарниками?.. Учитывая то, что он знал, это казалось почти неизбежным, не так ли?..       Но тут Наруто пробрал внезапный холод. Что ж, возможно, и не неизбежным. Существовала и другая участь, поджидающая каждую команду генинов. Несмотря на присутствие джонинов-наставников и ограничения по типам миссий, всегда оставался риск, сопровождающий любого шиноби на задании. Невезение и предательство могли обойти любые меры предосторожности, а джонины не были непогрешимыми. Иногда генины не возвращались с миссий. Наруто также слышал, что многие погибали во время тяжелых экзаменов на ранг чунина.       Иногда они возвращались, но с травмами, которые вынуждали их искать другое призвание. Как ни крути, профессия шиноби не была безопасной.       Странно, ведь он знал их совсем недолго, но мысль о потере напарников отозвалась ледяной болью в самом сердце Наруто. Он понимал, что на данном этапе оплакивает скорее перспективу дружбы, чем саму дружбу, но всё равно это жалило. Он знал, что Куренай-сенсей сделает всё от неё зависящее, чтобы предотвратить это, но опять же — она всего лишь человек.       И тут он вспомнил её слова: «...а ты поможешь мне оберегать Шино и Хинату».       Челюсть Наруто сжалась, он почувствовал необъяснимую ярость, почти... свирепость. Он поймал себя на том, что скрежещет зубами и сжимает кулаки, пока они приближались к тренировочной зоне.       Для того, кто всю жизнь был один, Куренай-сенсей, Шино и Хината встали в один ряд с Ирукой-сенсеем как представители чего-то, что было дороже золота. Тот, кто попытается навредить его «дорогим людям», сможет сделать это, только перешагнув через его труп.       

***

      Юхи Куренай не смогла полностью подавить мрачную улыбку, почувствовав, как жажда крови буквально взрывается внутри её ученика. Было крайне любопытно незаметно наблюдать за игрой эмоций на его лице, пока они шли к месту встречи. Ей придется научить его лучше скрывать свои чувства, когда он погружен в раздумья, потому что направление его мыслей было для неё почти до неприличия очевидным. Асума и этот мальчишка из клана Нара живо бы очистили его карманы, если бы им удалось заманить его в игру-другую.       Но теперь он, кажется, соединил все точки, которые она перед ним расставила, и его явная решимость подтвердила, что она сделала мудрый выбор. Она не знала, спас бы наличие потенциального специалиста по тяжелому бою Маттая и остальных, но это точно не могло повредить. Особенно учитывая то, насколько мотивированным выглядел Наруто.       Сам он не замечал реакции окружающих — кулаки сжаты по бокам, взгляд яростно устремлен на мостовую. Но горожане определенно заметили убийственную ауру, исходящую от мальчика, словно жар от костра. Многие из них отворачивались еще до того, как осознавали его присутствие. Те, кто еще не узнал Наруто, выказывали тихое почтение; те же, кто признал тюремщика Кьюби, выглядели в ужасе. «И поделом», — гневно размышляла Куренай, помня о том, как с ним обращались.       Тем не менее, она осторожно положила руку на плечо мальчика. Он резко обернулся с яростным взглядом, но черты его лица мгновенно смягчились, стоило ему увидеть её. Он кивнул, не говоря ни слова, и улыбнулся.       Она знала, что у мальчика сильная воля. Ему пришлось бы обладать ею, чтобы вынести отношение жителей деревни, не сломавшись и не начав бросаться на людей. Но до этого момента у неё не было наглядной демонстрации. Требовалась значительная сила воли, чтобы создать психическую атмосферу, способную запугивать без слов. Особенно без зрительного контакта. Но этот коротышка-блондин в мгновение ока превратился из улыбчивого проказника в разъяренного убийцу — до такой степени, что даже Ибики-сан обратил бы на это внимание.       Всё больше и больше мальчик казался ей неограненным алмазом, который просто ждал терпеливой руки, способной отполировать его до сияющего совершенства. Возможно, её аналогия была не совсем точной... её истинная задача заключалась скорее в том, чтобы заточить его, превратив в оружие с алмазной кромкой — оружие, способное помочь ей достичь цели, поставленной еще много лет назад.