Отравленное сокровище

      Даргонус утих, мятежный дух успокоился и даже мысли о бунте больше не возникало у большинства. Во всяком случае, блюстители и Арбитры не сообщали о скоплениях недовольных чем-либо, хотя их всегда хватало. Кое-где ещё возникали глашатаи, но их быстро хватали; сдавали свои, не желая навлекать на себя беду. Начали проверку складов, посетили наиболее опасные участки ульев. По счастью, организатор покушения не снабдил людей оружием или картами Администратума или же дворцов губернатора и Вольного Торговца.       Это ещё больше укрепило в мысли, что всё мероприятие – предупреждение и демонстрация возможностей. За короткий срок удалось подвести весь мир к черте, и это стоило учитывать, ведь снабди оружием население, и не избежать крупных проблем. Даргонус всё ещё гудел, некоторые благородные дома снова стали шептаться, что на династии теперь лежит чёрный рок и, как предполагалось, возобновились разговоры, что Эдита – не наследница Теодоры, а самозванка.       Кибелла и её ткачи нанесли несколько точечных ударов в сердце таких «кружков по интересам», разговоры затихли, но теперь следовало бояться, что они уйдут в подполье. Впрочем, сомневаться в том, что последователи Кровавой Паутины найдут заговорщиков и там, не приходилось. Да, бунты не страшны, Абеляр и Соломон уверили, что тех, кто больше всех кричал и возмущался, арестовали и подвергли допросам. Выводы были однозначны, эти люди способны на разного рода саботажи, но не на серьёзный мятеж. Магосы Адептус Механикус всё пытались понять, как именно была взломана система вещания и каким образом сцена её якобы смерти распространилась по всей планете. Хорошая новость была всего одна – другие колонии об этом не узнали, значит, хотя бы на это ресурсов и возможностей у врага нет.       И всё же самое плохое, в том что Эдита пока не могла отправиться на помощь Ардженте. Они понятия не имели, кто из династии Чорда имел столько наглости и возможностей, чтобы устроить подобную демонстрацию. А Салис Прайм находился слишком близко к владениям династии, Абеляр и Соломон высказались категорически, что нельзя так рисковать. Возможно, монастырь подвергли бомбардировке и корабль тут же ушёл в варп, но нельзя исключать и самого худшего варианта.       Эдита не могла уснуть, душа разрывалась на части. Она чувствовала, что предаёт соратницу, с которой они прошли не только огонь и воду. Да, святая сестра осуждала каждое её решение, их взгляды и мнения постоянно расходились, но всё же Эдита уважала Ардженту и не хотела, чтобы с ней что-то стряслось, как и с её воспитанницами.       Ледяной мир будет беспощаден, и оставалось только уповать на их выдержку, милость Бога-Императора, и надеяться, что у них достаточно запасов прометия и продовольствия, чтобы продержаться какое-то время. В очередной раз девушка готова была выть, ей снова тыкнули, что сколько бы власти она не имела, всё равно порой не способна прийти на помощь нуждающимся в ней близким.       Взгляд снова упал на шкатулку. Она стояла в центре стола, совсем как в тот день, когда Ноктюрн принёс её на Даргонус и высказал предупреждение, а следом явились и убийцы Чёрного Сердца.       Крышка так и манила её открыть, червь сомнения грыз изнутри, говоря, что это – очередная уловка и шутка. Не следует давать любопытству ход, если она всё ещё хочет быть хозяйкой своей судьбы. С другой стороны, выбросив или уничтожив вместе с содержимым, возможно, совершит самую непоправимую ошибку в своей жизни.       Раздался стук, послышался голос камергера:       – Ваша Светлость, вас желает видеть госпожа Тласс.       – Пусть входит, – Эдита тут же убрала шкатулку с глаз. Единственным человеком, которому девушка доверила эту тайну была Кибелла. Та точно никому не расскажет, хотя и не смогла отделаться от осуждающих слов и взглядов.       Зашедшая в кабинет Идира выглядела заспанно, впрочем, Эдита тоже. За последние двое суток она поспала от силы часа четыре с перерывами. А чтобы не отрубиться во время бесконечных докладов, приходилось постоянно пить рекаф. Голова отказывалась думать, дико болела и девушка надеялась, что хотя бы предсказательница принесёт хоть какие-то хорошие вести.       Вот только кислое лицо псайкерши говорило само за себя. Если хорошие новости и есть, то крайне относительные. Остальные можно определять разве что в разряд неутешительных.       – Простите, Ваша Светлость, что с не самыми лучшими вестями, но вам надо это услышать, – Идира развела руками, прося прощения. Эдита только беспомощно кивнула. – Как это ни странно, но прям жутких и безнадёжных у меня нет, разве что довольно неоднозначные.       Идира прочистила горло, видно, что женщина была в замешательстве и явно долго готовилась, поскольку тщательно подбирала формулировки.       – Я пыталась прозреть будущее нашей святой сестрицы и натыкалась просто на какую-то стену. Шепотки гудят и гудят так, что у меня башка трещит от напряжения, и говорят всегда ровно противоположное. В общем, в будущем клубится столько всего разного, причём одно противоречит другому. И я никак не могу понять, это точно сбудется, сбывается прямо сейчас или же обманка варпа. Все слова яркие, красочные и до ужаса убедительные.       – И что думаешь? – Эдита потянулась к чашке с рекафом, сделала глоток и поморщилась. Он давно остыл и теперь отдавал мерзкой горечью на языке.       – Я… не знаю, что думать. С подобным никогда не сталкивалась, а спросить, сами понимаете, нам довольно проблематично. Но как говорил наш железяка: «У меня есть теория».       Эдита засмеялась, услышав немного неуклюжую пародию на Паскаля, но шутка слегка разрядила обстановку.       – У меня есть ощущение, что события подошли к некоему рубежу.       – Рубежу?       – Ну да, как если бы мы из множества коридоров всегда выбирали тот или иной, и по итогу к финишу нас может провести только один из двух. Вот так же и здесь. Голоса шепчутся и мечутся, говорят совершенно разное. Я почти ничего не могу разобрать, но чувствую, что любое слово – правда, даже если говорится о совершено противоположных вещах. Словно… Не знаю, от того каким будет наш следующий шаг зависит всё дальнейшее действо, но что это за шаг – понятия не имею.       Идира вздохнула и опустила плечи, видимо, хотела как можно подробнее рассказать о том, что готовит будущее, как бы туманно оно ни было. А по итогу у неё ничего нет, даже малейшей подсказки.       – Вы простите меня, но большего просто не вижу. Хотела бы я прийти с конкретными ответами, но, увы, шепотки, как на зло, отказываются говорить хотя бы чуточку почётче.       – Всё хорошо, можешь идти и… отдохни немного.       – Спасибочки, вам бы тоже не мешало поспать, Ваша Светлость. А то непонятно на кого похожи стали.       Эдита снова засмеялась и легко махнула рукой, позволяя уйти.       Когда дверь закрылась, девушка снова достала шкатулку и стала прожигать её взглядом. Слова Идиры наталкивали только на два решения проблемы – открыть её в конце-то концов или выбросить в окно, чтобы она разбилась на мелкие осколки и плевать на последствия. Даже голоса варпа призывали уже к этому шагу, значит, это нечто, действительно крайне важно.       Первый вариант таил в себе огромное количество подводных камней. Пережитые интриги не только ксеносов, но и инквизиции, красным флагом требовали унять в конце концов своё неуёмное любопытство. С другой, не узнав, что там внутри, Эдита, возможно, горько пожалеет об этом, и последствия могут быть гораздо хуже, чем если она просто заглянет внутрь.       В любом случае, ходить кругами больше нельзя, надо уже это сделать или не сделать.       – Что ж, раз моей судьбой снова решили поиграть. То пусть у меня будет хоть что-то.       Тяжело вздохнув, Эдита потянулась к шкатулке. Матовый цвет психокости и прохладная поверхность на секунду предостерегли оставить всё как и есть, и просто уничтожить эту штуку выстрелом из плазма-пистолета. Мало ли что могло храниться внутри. Ведь до сих пор неизвестно, почему Ноктюрн быстро сбежал из дворца, а преследователи больше не торопились напасть. Убийц-друкари было слишком мало для полноценного рейда, они почти не скрывались, значит, спешили, и им надо было настигнуть наглого арлекина, осмелившегося ограбить, похоже, кого-то очень влиятельного.       Простые защёлки клацнули под пальцами, крышка едва приоткрылась. Что ж, во всяком случае, вокруг не брызнула кислота или отрава. Хотя откуда ей знать о последнем? Выждав секунд тридцать и убедившись, что ничего страшного не происходит, больше не дала себе времени на раздумья. Эдита резко откинула крышку и заглянула внутрь. То, что она увидела, вызвало скорее недоумение, чем что-либо ещё.       – Что за?..              Танец крыльев ночных бабочек успокаивал и дарил умиротворение. Далёкий гул грубых машин мон-каев стих и хотя бы в ночной прохладе вонь от сжигаемого топлива не так сильно раздражала нос, а гортанные голоса не вызывали жуткое желание заставить их умолкнуть навсегда.       Хрупкий мир Лилэтана держался лишь на слове Вольного Торговца, но это могло закончиться в любую минуту. Ирлиэт Ланевисс сливалась с местностью, сидя в медитативной позе и ночные насекомые находили в ней часть пейзажа, но быстро улетали или уползали, ощутив в ней огонь души. Мировой дух, терзаемый поселениями мон-каев, на удивление, свыкся с их присутствием и даже, похоже, пытался общаться, хотя столь примитивные существа и старались уничтожить всё непонятное. И тем не менее, он не оставлял попыток достучаться до них, чем крайне удивлял нашедших в лесах убежище эльдар.       В неспокойном сердце Ирлиэт росли сомнения. Пока элентах была здесь, она очень хотела с ней увидеться, просто быть рядом, как когда-то. Может, даже немного поговорить, но, после всего пережитого, эльдарка не решалась лишний раз показываться ей на глаза. Стыд за предательство, за которое её не простили бы даже свои, заставлял висящий на шее камень души сверкать огнём горестей и боли. Да, Эдита проявила неслыханное в её отношении милосердие, и потому Ирлиэт не стала тревожить её своим присутствием. Возможно она была бы вовсе не рада видеть бывшую соратницу, и ту из-за которой пришлось пережить столько боли.       Путь беспощадно трепал свободолюбивый дух и испытывал на прочность разум. И вот теперь, проводя бессчётное количество дней в заботах эльдарских беженцев, в помощи всем, кто только попросит, Ирлиэт понимала, что её ждёт новый Путь. Но решиться ступить на другую тропу она не могла, что-то мешало. Возможно, так и не полученные ответы на вопросы, бесплодные надежды, или банальная трусость.       – Ирлиэт, – тихий голос провидца вырвал из мрачных дум.       – Экклендиль, – она мгновенно встала и чуть поклонилась, прижимая руку к сердцу в знак почтения.       Провидец в ночной прохладе виделся дымным призраком среди летающих пятнышек насекомых. Она оглядела его костюм: плотный комбинезон, закрывающий тело до горла, просторная мантия, кажется, будто выбранная не по размеру, прикрывала руки, на голове – плотный капюшон, прячущий нисколько белые волосы, сколько шрамы.       Один из них, несмотря ни на что, был хорошо виден в свете голубоватой луны. Кривой рубец шёл через щеку и проходил по уголку губ, потому, когда провидец улыбался, лицо перекашивалось, превращая любое выражение в страшный оскал.       – Что-то случилось?       – Случилось. Наконец-то судьба продолжила свой бег, и цепь событий открыла двери новым вероятностям.       Ирлиэт не стала спрашивать, она знала, что провидцы говорят загадками. Однако именно решение Экклендиля привел Крударах к гибели, потому его словам она верила с трудом. Скорее сказывался с рождения вбитый догмат – провидцы делают всё, чтобы мир-корабль жил, и все решения принимаются лишь для его блага. Душа металась от раздражения от его присутствия, до желания узнать, зачем он пришёл.       – Ты прошла столько испытаний, чтобы узнать о судьбе Крудараха, – Экклендиль подошёл ближе, встал неподалёку, глядя куда-то вдаль. – Теперь решение за тобой.       – Что ты увидел?       – Последнее испытание на Пути Изгоя. Но только в твоей воле решить, продолжить идти этой тропой дальше и испить сию чашу горести до дна. Или же оставить пепел прошлого там, где ему следует быть, выбрав иной, давно ждущий тебя Путь.       Ирлиэт глянула на провидца, едва заметный ветер трепал траву под ногами, как и его капюшон, всё больше открывая свету луны обезображенное мастером плоти лицо. Вряд ли эти шрамы сможет хоть кто-то залечить.       Эльдарка думала недолго, хотя эти мгновения показались вечностью. Мир-корабль покоился где-то среди звёзд, покрытый тайной своей гибели, хранящий сокровища, и ужасные следы бедствия, постигшее его детей. Она уже узнала многое, но стоит ли остановиться? Стоит ли уйти с Пути, который подарил столько горестей и страхов, чтобы оказаться на другом, научиться закрывать душу под холодом и беспристрастностью маски, но никогда не узнать о судьбе родного дома.       Камень на груди заколол холодом. Душа сжалась перед ужасами, которые только предстоит испытать. Что будет с ней, когда она увидит кости Крудараха, да и увидит ли? Выдержит ли её измученный разум масштабы разрушений? Не разорвётся ли душа от того, какую жертву принесла властная мон-кай, чтобы иметь оружие против своего противника? Но самое главное, получится ли у неё пройти и эту тропу до конца, или же её срежет кто-то или что-то, как серп траву.       – Я готова, – на одном выдохе сказала она. – Мой Путь ещё не завершён.       – Тогда он снова ведёт тебя к элентах, – Экклендиль бросил взгляд в темное небо, где слабо угадывались сияния далёких звёзд.       Как далеко эльдары находились от центра галактики, подсказывали только мелкие искры в черном небе Лилэтан.       – В Простор пришла жадность, с которой мало что сравнится, и она не остановится ни перед чем. Даже если придётся уничтожить всё.       – Надеюсь, элентах найдёт в своём сердце ещё каплю милосердия и крупицу доверия ко мне.       Экклендиль склонил голову в знак окончания разговора, большего сказать он просто не мог. Сплетающихся в узлы решений всегда десятки и сотни, потому лишнее сказанное слово может изменить всё.       Эльдарка ещё немного постояла и смотрела вдаль, туда, где солнце давно село. Камень души снова напитался теплом, и Ирлиэт отправилась в поселение. Нужно раздобыть всё необходимое на первое время. Путь Изгоя научил довольствоваться малым, экономить запасы и действовать на пределе возможностей. Но сейчас главное – найти транспорт, коих в последнее время много отправлялось на мир-столицу. А спрятаться на корабле и не привлекать внимание она сможет, пусть брюхо судов мон-каев воняет, кусается электричеством и раздражает постоянным гулом, но она выдержит. И на этот раз ничьи речи не собьют её с Пути.       Она не видела, как глядящий ей вслед Экклендиль очень несвойственно и озорно улыбнулся, как дрогнули очертания фигуры, будто удерживаемый на ветру мираж, а затем растворился в ночном сумраке. Свою роль он сыграл, теперь надо подготовиться к следующему выходу.