We'll meet again

Кто не забыл, сегодня к нам

Заходите в гости, заходите в гости

Ставить фильм, а может, и нас

Когда-то покажут там

— Okean Elzy

Лас-Вегас

особняк Фальконе

2054 год 27 июля

Pov. Грета

      Опять эти проклятые цепи тянут мои руки и раздирают только покрывшееся корочкой раны. Знаете, почему у многих воинов переломаны мизинцы? Всё банально просто: когда солдат получает серьезную травму — ему ломают палец, чтобы он мог отвлечься на меньшую боль пока не приедет помощь. Именно так я использую свои запястья. Чувствую все эти переломы, как стекает кровь по ногам и капает на пол, глаза закатываются от усталости и голода. Тело измотано, оно на пределе.       Почти то же самое могу сказать про психику. Мозг порой отключается, дезориентация накрывает с головой, а это непонимание происходящего кажется самым страшным, ведь я даже не могу дать отпор и осознать ситуацию вокруг. Не то чтобы я рвалась отбивать, ведь времени прошло не мало в этом заточении, и мои силы на исходе, но ясный ум заставляет помнить что происходит — это действует как успокоительное.       Я уже знаю, где останутся шрамы, представляю, как буду хромать. Но то, что прямо передо мной обсуждают перевозки людей и котиков, всё ещё кажется странным. Я знаю пять языков, а они не хотят верить, что способна запомнить такую информацию?       Кстати о языках, как только вернусь, потребую практику. Слишком давно не использовала ничего кроме английского с итальянским. Это точно ухудшило навыки владения другими языками.       Ну а пока на моё колено выливают целую баку перекиси, и честно, хочется на потолок залезть от жжения в ране. Но самое интересное, что сразу после дезинфекции туда вставляют ржавый, окровавленный нож. По виду напоминает обычный кухонный. И да, я просто наблюдаю за этими действиями.       Больно? Да. Невыносимо больно? Да. Но я опять потерялась, и пока пытаюсь понять, что все манипуляции в серьез происходят именно с моим телом, они заканчивают. Не весело, когда пленник не корчится от боли.       Дверь хлопает, а я всё смотрю на новые струйки крови и шмыгаю носом из-за сильной простуды.       Колено и правда отстреливает, из-за чего папа поднимает меня с кровати и несёт в ванную. Сил умываться нет, но мама буквально пихает меня лицом в воду и вставляет зубную щетку в рот. Сегодня завтрак всё тот же. Чай. А потом папа, словив мой взгляд, забирает меня с собой в кабинет и работает удерживая в своих объятиях.       Какие-то бумаги, письма, карты. Раньше я бы заворожено наблюдала за происходящим и подсказывала, но теперь лишь прижимаюсь к родному телу и жалобно стону, когда боль становится невыносимой.       Папа аж дёрнулся от звука, который вылетел с моего рта. Я не открывала глаза, пока в комнате не появился дядя Нино со шприцем. Всё ещё я не видела происходящего, можно сказать и не слышала, ведь звон в ушах перебивал любые разговоры. Но когда иголка коснулась вены, тут же дёрнулась распахнув глаза, только папины руки удержали от падения на пол. — Это обезболивающее, тебе станет лучше, — спокойные глаза дяди уже не действовали тем волшебным образом. Они похожи на глаза Данте. Такие же ледяные, без капли эмоций, — чёрт.       Папа выхватывает шприц и заставляет смотреть на него. Но пусть голова и направлена в ту сторону, глаза прыгают с предмета на предмет в безумной панике. Я ведь знаю, что они не сделают мне плохо, но шприц... — Ты будешь послушной девочкой? Конечно же нет, я знаю, — ледяные глаза сверлили меня без устали, — поэтому мы поможем тебе.       Боль пронзила руку, я скривилась из-за ощущений, и позже поняла, что это не просто успокоительные. Все кости ломало и выкручивало, вечные перепады температуры не давали отдышаться, а кашель раздирал горло не хуже любого ножа. Ледяные глаза продолжали наблюдать. Продолжали удовлетворять свои желания.       Боль пронзила руку, я скривилась из-за ощущения, и позже поняла, что это просто обезболивающие. Не мгновенно, но через пол часа уже ничего не чувствовала. Было бы настроение, оттанцевала бы прямо тут, на папином столе, всё Лебединое Озеро. Устало подняла глаза на родителя, но он уже не занимался работой, а был полностью погружён в моё состояние. — Это из-за Амо? — Я сдвинула брови, не понимая, что он имеет в виду. — Мы не подумали вчера, не договорились, кто останется на ночь. Прости...       Я отрицательно мотаю головой. Они не виноваты. Если мы разведёмся, нужно будет спать одной. У каждого есть заботы, я не могу заставлять их нянчиться со мной. — Амо должен приехать сегодня вечером. Они с Лукой ездили на собрание ближе к территории Фамильи. Нам стоило предупредить тебя. — Когда приедут... — горло пересохло, каждая буква давалась сложнее и сложнее, — у меня есть важная информация. — Держи, — у меня в руке появился стакан с водой, — не торопись. Ты всё успеешь ещё рассказать. Нам нужно, чтобы ты чувствовала себя хорошо. Договорились?       Я лишь кивнула, но настояла на том, что это важно.

***

      Ближе к ночи, когда мой мозг работал слишком сильно, пытаясь убедить в моей ненужности и жалости, дверь приоткрыли. Я лежала лицом к ней, так что свет с коридора осветил мое лицо, и Амо вошел в комнату, увидев, что я не сплю. — Включить свет? — Он присел на краюшек кровати осторожно взяв меня за руку. Я два раза сжала его, что на языке аквалангистов означало "нет". — Я могу лечь? — Одно сжатие - да. — Прости, что не сказал вчера, я должен был предупредить... — Ты хочешь развода? — Голос был ровным, будто мне всё равно на его ответ, но внутри поднималась буря, не желающая утихать.       Амо резко подскочил с кровати, а я села за ним следом. Он включил ночник и глянул на меня в недоумении. — Что? — Его брови нахмурились в привычной манере, мужчина не знал, как себя вести, поэтому застыл сидя ко мне лицом. — Ты хочешь развода? — Лицо мужа обретало только более выразительные черты недопонимания, поэтому я собралась с духом и... — Я тебе не нужна. Я не разговаривала с тобой более месяца, у нас нет близости, я даже обнимаю тебя, только когда снится кошмар или не могу стоять. А ты... ты привлекательный мужчина у которого вся жизнь впереди. Без проблем найдешь новую жену, которая будет любить, готовить стейки и родит детей. Тебе не нужны проблемы в виде меня.       Маленькая тренировка перед завтрашним монологом? Да, проведена. Только вот если Амо сейчас согласится со мной, к рассвету его уже не будет в Вегасе, и в моей жизни. Потому что жизни у меня не будет. Молчание, длящееся уже минут пять, дало мне возможность сделать выводы самой. Я легла обратно и отвернулась от него.       Сейчас немного полежу, потом найду карандаш и лист бумаги, трясущимися руками напишу всю информацию, которую помню, и уединюсь в ванной.       Всё ещё больно, но как только он выйдет с комнаты, я закончу начатое. Ведь самоубийство длится уже долго, просто я хорошо это скрывала.