We'll meet again

Лас-Вегас

особняк Фальконе

2054 год 27 июля

Pov. Грета

      Дверь закрылась так же тихо. Это был последний раз, когда я видела мужа. Мой муж...

***

      Под музыку танцевала девушка в светло-розовой пачке. Она казалась невесомой и пребывала в своем собственном мире. Ее черные волосы были собраны на макушке, но несколько локонов обрамляли ее лицо. Она выглядела как ожившая кукла. Губы в форме сердечка, фарфоровая гладкая кожа и сказочные черты лица.       Что-то в девушке показалось мне знакомым, но я не мог определить, что именно. Она так погрузилась в музыку, что, казалось, не замечала меня. Ее глаза были закрыты. Я никогда не думала, что мне понравится балет, но, глядя на эту девушку, я не мог представить, как оторвусь.

***

      Я улыбнулась и, не думая, наклонилась и поцеловала его. Я немного отстранился. — Это было нормально?       Амо усмехнулся. — Ты можешь поцеловать меня, когда захочешь.       Я покачал головой. — Я имею в виду свою технику.       Амо скользнул своими губами по моим, легкое прикосновение согрело мой живот самым совершенным образом. — Дело не в технике, а в страсти.

***

— Ты будешь танцевать для меня? — Амо позволил своим глазам скользнуть по мне. — Ты все-таки надела свой балетный костюм. — Если ты хочешь, чтобы я танцевала, я сделаю это. У тебя есть особое пожелание?       Амо криво усмехнулся. — Я не очень разбираюсь в балете, но, может быть, что-нибудь из «Щелкунчика»? Это один из самых известных балетов, верно? — Один из многих, да, — сказала я.

***

      Ее красота и доброта в здании, известном своей уродливой жестокостью. Она подняла руки, словно натянутые на веревочки, ее тело почти дрейфовало, пока оно двигалось к нотам с ее мобильного. Качество было не самым лучшим, а огромный зал не очень хорошо переносил музыку, но я все равно сидел в благоговении и смотрел, как Грета слилась с музыкой. Она крутилась и прыгала, высоко поднимая ногу над головой.       Я мог бы наблюдать за ней всю ночь. Когда она протянула мне руку, я встал и позволил ей оттащить меня от стула. Взяв меня за руку, она кружила вокруг меня, и я поворачивался вместе с ней, словно меня тянули за невидимые нити. Она ярко улыбнулась, когда я последовал ее примеру, и когда она прыгнула ко мне, я автоматически поймал ее за талию и поднял. Она словно пролетала над моей головой, изящно вытянув ноги и руки. А потом она радостно засмеялась, легко и беззаботно, и посмотрела на меня с чистой радостью в ее глаза. Я медленно опустил ее обратно на землю перед собой. Она выдержала мой взгляд и каждый скрип старого здания, далекий звук двигателей и сирен, все отошло на второй план. — Я собираюсь тебя поцеловать.

***

      Эти воспоминания были только началом. Пока я натягивала толстовку, успела "просмотреть" всё, вплоть до свадьбы. Спустившись на первый этаж чуть не пустила слезу от медового месяца. Уже в подвалах дрожала от первой годовщины. Пройдя пару километров и сев на мотоцикл, спрятанный Авророй и благополучно забыт ей же, я вздохнула от фильма, который Фальконе отправили на 20 день рождения. Когда выехала с подземелья в центр Вегаса уже не видела дороги, глаза застелила пелена слёз от осознания. Немного свернув с маршрута заехала в переулок, очень печально известный.       Даже не парковалась, просто подрезала мужчину, который уже хотел убегать. — Если дашь готовый косяк, будешь торговать и дальше, — он остановился в недопонимании, но опустив взгляд на номера сразу застыл и медленно поднял руки. — У меня ничего нет, честно! — Мне нужно три косяка с нормальной травкой и зажигалка. За твою жизнь ручаюсь, — мне всё равно на его жизнь, ведь умру уже в эту ночь. — Секунду, — он копошился в своих карманах очень нервно, но всё же вытянул мне две сигареты и отдал зажигалку, — это всё, что у меня есть. Пожалуйста, не уби...       Но я уже не слушала, а с пылью умчалась дальше. Ночной город со всеми этими огнями и счастливыми, пьяными людьми немного отвлекал, но в тот же момент мне становилось завидно. Завидно до боли: они жили обычную жизнь, никого не трогали и их никто не трогал. Смеялись, плакали, путешествовали, играли, строили семьи. Я, блядь, тоже этого хочу! Я тоже человек, я тоже заслуживаю нормальной жизни! Я тоже хочу всего этого!       Слёзы катились непроизвольно, даже не глушила мотоцикл, просто кинула его на тротуаре возле Cosmopolitan Casino Beach Club Tower, одного из самых высоких зданий Вегаса. Полиция, стоявшая рядом, тут же направились ко мне, но стоило взглянуть на них, как оба мужчины отвернулись и заметили нового правонарушителя.       В казино проблем тоже не возникло. Менеджер осторожно подошёл, предложил помощь или провести в вип комнату, но после взмаха рукой отстал. Крыша тут всегда закрыта и возле дверей приставлена охрана. Не хватало, чтобы какой-то дурак проиграл последние трусы и сбросился.       Но я не проигрывала трусы. Я проиграла любовь, семью, родных. Я проиграла жизнь.       Два вышибалы пропустили без проблем, но посмотрели с опаской, явно раздумывая, нужно ли звонить отцу. Подойдя к краю я села свесив ноги в пропасть. Подо мной 180 с лишним метров. Самые прекрасные метры для наслаждения свободным полётом. Самые запоминающиеся, самые последние. Достав сигареты увидела, что одна поломалась в кармане. И чёрт с ним, одной мне будет достаточно, учитывая факт плохого питания.       Только поджигая косяк, поняла, что нужно было купить любимую шоколадку. Порадовать себя чем-то перед смертью. Но как только трава ударила в голову, забила на всё. Эффект был потрясающим. Я не курила с подростковых годов, и тогда уже теряла кайф, ведь марихуана не действовала. А теперь я переживаю это будто впервые. Вот, ради чего стоит бросать плохие привычки - чтобы попробовать снова.       Мысли в голове наконец-то притихли, я просто смотрела на фонтаны, людей, которые казались маленькими букашками, другие здания и проезжающие машины. Пол сигареты испарилась незаметно, а дальше пришли другие мысли, и я чётко смогла отличить их от пьяного дурмана. — Ты что, серьёзно веришь, будто Амо всё ещё любит тебя? — Данте любил давить на слабые места, веря, что человек так сломается быстрее. И, быть честной, у него это неплохо получалось. — Посмотри на себя, сейчас похожа на самою дешёвую шлюху. А если мы сделаем ещё вот так...       Он сделал надрезы ножом на футболке, которая держалась на Божем слове, в районе сосков, и расстегнул мои джинсы. Не скажу, что они были в хорошем состоянии, но всё что нужно - прикрывали, до того момента, пока Данте не приспустил их на бёдра и не сделал надрез на трусиках. — Вот так, идеально. Улыбнись же! Это фото мужу, ты должна быть довольная! — Амо увидит это... он увидит этот позор, и вдруг подумает, что я отдала им свое тело... нет-нет-нет. — Слушай, — после того, как спрятал телефон, опять заговорил со мной, — а ты правда думаешь, что он ждёт тебя? Ну явно же уже по шлюхам пошёл. — Он бы никогда... — Ладно, допустим ждёт, — Данте закатил глаза, — и допустим, ты вернёшься к ним. Вот ты реально считаешь, что он будет обнимать, гладить по головке и ждать, пока ты оправишься? Он же мужчина! Ему нужна нормальная жена, чтобы не просто любила, но и стейки могла пожарить, и детей родить...       Я резко остановилась, ведь наклонилась опасно низко к пропасти. Это всё он... это он говорил мне! А я, как последняя дура, обвиняла Амо в каком-то дерьме и ставила под вопрос его любовь.       С бешеной скоростью потушила сигарету и оставила бычок, поломанный косяк и зажигалку валяться на крыше. Вылетела с крыши и побежала вниз пожарной лестницей.       Амо, пожалуйста, дождись меня...

Pov. Амо

      Моя девочка... моя маленькая девочка... что же ты придумала? Почему такого обо мне мнения? Я сделал что-то не так? Да, точно, что-то не так. Я же ей в любви каждый день клянусь, всегда рядом. Где же была ошибка? Что я упустил?       Подходя к гостиной настолько погрузился в размышления, что не заметил наших отцов. Папа остановил меня взяв за плечо. Я осторожно поднял голову, и они тут же нахмурили заметив слёзы застывшие в глазах. — Что случилось? — Римо никогда не стал бы панькатся со мной, но вот его принцесса... — Амо, что с Гретой? — Для папы она тоже стала слишком ценной, и они сейчас выгонят меня пинком под зад. — Она хочет... — как не сорваться на рыдания перед ними? Задираю голову к потолку, как можно выше, чтобы непрошеные слёзы не пролились, — она хочет развода. — Повтори смотря на меня, — Римо напрягся и подошёл ближе. — Сказала, что я найду кого-то другого. Кто будет это блядское мясо готовить, ублажать, детей родит, — слёзы всё же покатились по щекам и я отошёл от них вглубь зала, ударив кресло ногой, — сука! Что я сделал не так?! Что?! Как ещё показывать свою любовь, как ещё доказать, что кроме неё никто не нужен? — Я орал глядя прямо на них, орал, роняя яростные слёзы, смотря на самых страшных людей Америки. Кричал с надрывом о своей любви и недопонимании.       А они смотрели как истуканы. Римо отошел быстрее, налил нам в баре по стакану виски, от которого я хотел отказаться, но он заставил пить. Они с отцом уселись на диван, а меня, как маленького мальчишку усадили перед собой в кресло. — Ты мог сделать что-то не так? — Папа попытался зайти со стороны, осторожнее. — Я не знаю. Уже ничего не знаю. Когда-то она хочет, чтобы я обняла, а в другой момент уворачивается от любых прикосновений. Может ей и правда будет лучше без меня? — Я поднял глаза на них, но в ответ услышал лишь хлопок двери и увидел чёрную макушку.