Обязательства.

Банкет казался бесконечным парадом лицемерия. Хрусталь звенел, отражая свет люстр, а воздух был пропитан запахом дорогих сигар и тяжелого парфюма. Я чувствовал себя экспонатом на выставке, рядом с которым поставили вторую, не менее дорогую «статую». В какой-то момент мой отец уже изрядно расслабленный от виски, подошел к нам. Он тяжело опустил руку на плечо Сяо, сжав его с хозяйской уверенностью. — Ну что, зятёк? — Варка широко улыбнулся, и в этой улыбке я видел не радость за сына, а триумф хищника. — Теперь мы одна семья. Береги Венти. У вас впереди целая жизнь, уют домашнего очага, общие дела... Постройте там себе настоящее гнездышко. Чтобы всё как у людей, понимаешь? Счастье — оно ведь в деталях, в совместных завтраках, в поддержке. Я видел, как у Сяо на мгновение дрогнул желвак на челюсти. Он не шелохнулся, не убрал руку отца, но от него повеяло таким холодом, что, казалось, шампанское в моем бокале должно было замерзнуть. — Конечно, — коротко бросил он. Это «конечно» прозвучало как сухой хруст надломленной ветки. Чжун Ли стоял рядом, кивая с непроницаемым видом, рассуждая о «благородстве семейных традиций» и «крепости союза, проверенного временем». Они говорили о нашем счастье так, словно это был бизнес-план с гарантированной прибылью. Когда вечер наконец подошел к концу, мы вышли к парадному входу. Черное такси представительского класса уже ждало у обочины. Мама подошла ко мне, её глаза подозрительно блестели. Она крепко обняла меня, прижимая к себе так, будто прощалась навсегда. — Удачи тебе, милый, — прошептала она мне в самое ухо. — Навещай нас почаще. Помни, что я говорила... Это просто начало новой главы. Будь сильным. Я кивнул, не в силах выдавить ни слова, и сел в машину. Сяо уже был внутри. Дверь захлопнулась, отрезая шум голосов. Атмосфера в салоне мгновенно изменилась. Если снаружи мы были «счастливой парой», то здесь мы стали двумя чужаками, запертыми в плену. Сяо даже не повернул головы в мою сторону. Он уткнулся в телефон, его пальцы быстро и методично выбивали какой-то текст на экране. Блик от дисплея подчеркивал его острые скулы и опущенные уголки губ. Я чувствовал себя лишним в этом пространстве. Чтобы заглушить навязчивый шум собственных мыслей, я откинул голову на подголовник и прикрыл глаза. Из колонок автомобиля тихо лилась какая-то меланхоличная мелодия — кажется, это был медленный джаз. Я вслушивался в каждый такт, пытаясь раствориться в музыке, лишь бы не чувствовать тяжесть кольца на пальце и ледяное безразличие человека рядом. Такси остановилось у подножия огромного жилого комплекса. Это была высотка из стекла и бетона, пронзающая ночное небо. Закрытая территория, безупречные газоны, вооруженная охрана. Всё здесь кричало о статусе. Мы вошли в холл. Огромное пространство с мраморными стенами и дизайнерскими светильниками встретило нас гулким эхом наших шагов. Здесь было красиво, безупречно чисто... и абсолютно мертво. Это здание не было моим домом. Оно было дорогой упаковкой для нашего контракта. Мы зашли в лифт. Двери бесшумно сомкнулись. Внутри было тесно, душно и подозрительно тихо. Лифт плавно пополз вверх, а я уставился на свое отражение в зеркальной панели. Мои руки, опущенные вдоль туловища, начали мелко дрожать. Я не понимал, от чего именно — от усталости, от злости или от осознания того, что пути назад нет. Я смотрел на себя: белый костюм, растрепавшаяся укладка и этот затравленный взгляд. Сяо стоял чуть позади, всё так же глядя в экран телефона. Он казался монолитом, в то время как я рассыпался на части. Двери открылись на нашем этаже. Мы вошли в квартиру, которая была слишком просторной для двоих. Минимализм, панорамные окна в пол, дорогая техника. Пустота этой квартиры давила на уши. Я сбросил тесный пиджак на диван в гостиной, которая пахла новой мебелью и холодным камнем. Сяо прошел к окну, за которым мерцали огни города. — Значит, пять лет, — нарушил я тишину, пытаясь звучать непринужденно. — Пять лет притворства, и мы свободны. У каждого свой бизнес, своя жизнь. Сяо медленно обернулся. В полумраке квартиры его лицо казалось еще более бледным. Он впервые посмотрел на меня по-настоящему. — Ты действительно веришь, что они нас отпустят через пять лет? — Его голос был тихим, с хрипотцой. — Венти, ты так и не понял. Мы для них не дети. Мы — гарантийный залог. А залог не возвращают просто так. Он подошёл ближе, и я невольно отступил. — Мой отец уже распланировал наши следующие десять лет, — продолжил он, остановившись в шаге от меня. — Включая то, как мы должны выглядеть на обложках Forbes. Ты хотел свободы? Её здесь нет. Он поднял руку с кольцом, и на мгновение мне показалось, что он сейчас сорвет его. Но Сяо лишь горько усмехнулся и прошел мимо меня в сторону спален. — Занимай любую комнату, кроме моей. И не надейся, что мы станем друзьями. Чем меньше мы знаем друг о друге, тем проще будет дожить до конца этого цирка. Дверь в его комнату закрылась с сухим щелчком. Я остался стоять посреди этого идеального, пустого пространства.