Нам суждено убить друг друга.

После уроков Гви Нам хотел только одного — тишины. И, желательно, чтобы Чон Сана не было в радиусе километра. Он забился в дальнюю кабинку школьного туалета на третьем этаже. Того самого, куда редко заходили даже курильщики, потому что окна там не открывались, а запах перегара, казалось, въелся в стены ещё со времён основания школы. Но Гви Наму было плевать. Ему нужно было побыть одному. Ну, не совсем одному. Он откинулся на пластиковую стенку кабинки, расстегнул ширинку и прикрыл глаза. В голове всё ещё стоял хруст сломанной ручки, чужое дрожащее плечо и бледное лицо с запёкшейся кровью. Бесило. Бесило всё — как этот ублюдок улыбался даже с разбитой мордой, как он говорил эти свои пошлые штуки, как дышал в шею вчера, тяжёлый и горячий. Гви Нам сжал зубы и ускорил движения. — Твою мать, — прошипел он, откидывая голову назад. Всё шло… неплохо. У него даже получалось сосредоточиться, выкинуть из головы всё лишнее, почувствовать, как напряжение начинает отпускать. Ещё немного. Совсем чуть-чуть. И тут дверь в туалет открылась. Гви Нам замер. Сердце ухнуло в пятки. — Эй, тут кто-то есть? — раздался голос. Знакомый до зубного скрежета. Нет. Нет, только не он. Гви Нам затаил дыхание, надеясь, что Чон Сан просто зайдёт, пописает и уйдёт. Он даже молиться был готов, хотя в бога не верил. Но судьба, как всегда, решила иначе. — А, никого, — протянул Сан, и Гви Нам услышал, как тот прислонился к раковине. Затем — щелчок зажигалки, глубокий вдох и медленный выдох. — Курить буду. Тихо, мирно, никого не трогаю. Гви Нам замер. Рука всё ещё была на члене, но все мысли о разрядке вылетели из головы. Теперь он думал только о том, как бы выбраться отсюда незамеченным. Сан тем временем курил. Медленно, с каким-то неприличным удовольствием выпуская дым в потолок. И молчал. Тишина длилась минуту. Потом другую. Гви Нам уже начал надеяться, что пронесёт. Что Сан докурит и уйдёт. Что он не заметит… А потом кабинка, в которой он сидел, дёрнулась. Сильно. Кто-то с размаху пнул дверь ногой. — Открывай, — лениво сказал Сан. — Я знаю, что ты там. Гви Нам не шелохнулся. — Гви Нам, я чувствую запах твоего возбуждения, — голос за дверью звучал так, будто его обладатель улыбался во весь рот. — Или мне позвать кого-нибудь? Сказать, что наш главный задира… Дверь распахнулась. Гви Нам не успел её заблокировать — Сан с силой дёрнул на себя, и пластиковая задвижка с хрустом сломалась. Их взгляды встретились. Сан стоял в проёме, прислонившись плечом к косяку. Сигарета дымилась в пальцах. Его лицо всё ещё было разбитым, под глазом красовался огромный синяк, но улыбка была просто неприличной. Взгляд скользнул вниз. Завис. — Нихуя себе, — выдохнул Сан с неподдельным восхищением. Глаза округлились, брови поползли вверх. — У тебя валына… я аж завидую. Гви Нам покраснел. Сначала щёки, потом шея, потом уши. Он дёрнулся, пытаясь прикрыться, но Сан был быстрее — перехватил его запястье и не дал отдёрнуть руки. — Не-не-не, — протянул он, выпуская клуб дыма в потолок. — Зачем же прятать? Мы ж свои люди. — Отвали, — прохрипел Гви Нам. Голос сел куда-то на баритон, и это было унизительнее всего. — Отвали, я сказал! Сан не отвалил. Он докурил сигарету, затушил бычок о раковину и, чёрт бы его побрал, переступил порог кабинки. Теперь они стояли лицом к лицу. Сан всё ещё держал Гви Нама за запястье, а его взгляд был прикован к тому месту, куда он, по идее, вообще смотреть не должен был. — Слушай, — Сан облизнул разбитые губы. — А дашь попробовать? Гви Нам почувствовал, как мозг отключается. — Ч-чего? — Ну, — Сан слегка повёл плечом, и его улыбка стала ещё шире. — Попробовать. Подержать. Ну ты понял. — Ты… — голос Гви Нама сорвался на фальцет. — Ты совсем охренел?! — Да ладно тебе, — Сан наклонился ближе, и Гви Нам почувствовал запах табака и крови. И ещё чего-то острого, опасного, отчего внизу живота неприятно сжалось. — Мы ж друзья. Делимся же всем. — Мы не друзья! — Ну недодрузья, — легко поправил Сан. — Какая разница? Я просто посмотреть. Ну и… потрогать. Он протянул свободную руку. Медленно. С явным намерением. Гви Нам дёрнулся назад, врезался спиной в стенку кабинки и прошипел: — Только попробуй! — А что ты сделаешь? — Сан наклонил голову, и в его глазах заплясали чёртики. — Ударишь меня? Я уже битый. Порежешь? Ножа нет, я его вчера потерял, когда на тебя рухнул. Позовешь на помощь? — он усмехнулся. — Кого? Су Хёка? Ген Су? Нам Ра? Гви Нам сглотнул. Пальцы Сана легли на его бедро. Легко, почти невесомо. Не сжимали, не тянули. Просто лежали, прожигая ткань школьных брюк. — Не бойся, — сказал Сан тихо. — Я ж не кусаюсь. — Ты вчера мне плечо прокусил до кости, — выдохнул Гви Нам. — А это совсем другое, — улыбнулся Сан. — Там — ненависть. А это… — он скользнул пальцами выше, едва касаясь. — Это просто любопытство. Гви Нам не знал, почему не ударил. Почему не оттолкнул. Почему позволил чужой руке сомкнуться вокруг него и медленно, неуклюже, но довольно уверенно сделать первый, второй, третий раз. Сан смотрел на свои пальцы так, будто изучал что-то невероятно интересное. Школьный хулиган, только что куривший в туалете, сейчас выглядел как первоклашка, который впервые увидел, как устроен мир. — А ты быстро, — заметил он, когда Гви Нам задышал чаще. — Я и половины не сделал. — Заткнись, — простонал Гви Нам, хватаясь за его плечо. Сан не заткнулся. — А если вот так? — он сменил темп, и Гви Нам вцепился в его плечо так, что побелели пальцы. — Нравится? Или медленнее? Ты же любишь, когда всё по-твоему. — Заткнись, — повторил Гви Нам, но в голосе уже не было злости. Сан смотрел на его лицо. На закушенную губу, на прикрытые глаза, на то, как мышцы напрягаются под его ладонью. И улыбался. Всё так же — криво, пошло, насмешливо. Но в глубине этих чёрных глаз было что-то ещё. Что-то, что Гви Нам не успел разглядеть. Потому что в следующий момент его выгнуло дугой, он прикусил собственный кулак, чтобы не заорать, и мир взорвался белым. Когда всё кончилось, они стояли в маленькой кабинке, тяжело дыша. Рука Сана всё ещё была на месте, но больше не двигалась. Сам он смотрел на Гви Нама с каким-то новым выражением — не насмешливым, не вызывающим. А внимательным. Словно запоминал каждую деталь. — Ну как, — спросил Сан, нарушая тишину. — Вкусно было? Гви Нам нашарил взглядом его лицо. Красное, разбитое, с улыбкой до ушей. — Ты… — прохрипел он, пытаясь отдышаться. — Ты ненормальный. — Слышал уже, — Сан вытер ладонь о свои джинсы и достал из кармана новую сигарету. — Зато теперь мы квиты. — За что? — За вчера, — Сан щёлкнул зажигалкой, глубоко затянулся и выпустил дым прямо в лицо Гви Наму. — Ты меня избил, я тебя… ну, ты понял. — Это не одно и то же, — выдавил Гви Нам, всё ещё пытаясь прийти в себя. — Ну да, — согласился Сан, поправляя ширинку Гви Нама одной рукой (вторая была занята сигаретой). — Тебе приятнее было. — Пошёл ты! Сан засмеялся. Громко, искренне, откидывая голову назад. — Ладно, не ссы, — он похлопал Гви Нама по щеке, и тот даже не дёрнулся. — Никому не расскажу. Это наш маленький секрет. Он вышел из кабинки, оставляя дверь открытой, и направился к выходу. Уже взявшись за ручку, обернулся: — И да, Гви Нам? — Что? — прохрипел тот. — Если захочешь продолжения, я всегда рядом, — Сан подмигнул. — Всё-таки у меня рука размялась. Дверь хлопнула. Гви Нам остался сидеть в кабинке с расстёгнутыми штанами, красный как рак, и пытался понять, что, чёрт возьми, только что произошло. В голове крутилась одна мысль: Он сказал «в следующий раз». Гви Нам закрыл лицо руками и тихо застонал