Кризис

      Узкая полоска света выползала в тёмный коридор из-под полуоткрытой двери. Каждый шаг Йонаса отзывался скрипучим эхом резины по холодному кафелю, голос анестезиолога всё ещё звучал за спиной. Безупречная, гнетущая стерильность обжигала ноздри, оставляя во рту привкус металла. На ткани костюма запеклась чужая кровь – уже не вызывающая ни трепета, ни отвращения, лишь глухую усталость. Покинув операционную, мужчина сбросил всю одежду в контейнер с маркировкой, отдав распоряжение переводить пациента в палату интенсивной терапии и мониторить его жизненные показатели каждые сорок минут. Команда медиков закопошилась, словно встревоженный муравейник, взглянув на хилера с гордостью и восхищением. Всё самое страшное осталось позади, но каждому хотелось ощутить свою причастность к общей победе, поэтому в такие моменты младшие коллеги исполняли инструкции Йонаса с особым рвением.       — Да, займёмся.       — Днём выгрузите отчёт, я приеду, заполню его карту.       Шесть часов отчаянной борьбы за ускользающую жизнь незнакомца и десяток пропущенных вызовов от Лу. Домой уже можно было не торопиться, всё равно опоздал. Перезванивать мужчина не стал. 3:19, наверняка все уже разошлись, а если ещё сидят, то точно пьяны и рассержены.       Покинуть больницу удалось только после утреннего обхода и разговора с заведующим отделения. Мужчина не помнил, когда в последний раз спал больше четырёх часов подряд, когда проводил в своём жилом блоке больше суток, и когда они с Лу говорили о чём-нибудь кроме работы.       Последний год в душе хилера боролись два противоположных порыва: страстное желание утонуть в объятиях девушки, отгородившись её теплом от кошмаров крови, смерти и долга, и острое стремление сбросить оковы отношений, перенеся остатки личных вещей в рабочий кабинет. С каждым днём находить оправдания тому, почему работа всегда будет стоять превыше всего, становилось всё тяжелее, а видеть, как раздражение Лу усиливается, – невыносимо.

***

Электронный замок жилого блока загорелся зелёным, принимая введённый код для снятия блокировки. Дверь бесшумно двинулась в сторону, приглашая войти. Комната встретила полумраком и резким запахом давно остывшего кофе. Девушка, свернувшись клубком, сидела на полу, обхватив колени руками. Её пустой, исступлённый взгляд застыл, устремлённый в одну точку. Она не шелохнулась, даже когда мужчина опустился рядом, осторожно коснувшись её плеча.       — Лу, – тихо позвал он, чувствуя, как слова царапают пересохшее горло. Воцарилось долгое молчание, каждый пытался собраться с мыслями, найти подходящие слова, чтобы начать этот непростой, но неизбежный разговор.       — Всех спас, незаменимый? Ты же единственный хилер во всей больнице, без тебя всё рухнет, да? Йонас гневно сжал губы в тонкую линию и шумно выдохнул, с силой растирая покрасневшие от недосыпа и использования пси-способностей глаза.       — Ну, не всем же убивать. Кто-то должен разгребать то дерьмо, что вы, борцы за справедливость, после себя оставляете. Лу надрывно рассмеялась, словно только такого ответа и ожидала от человека, давно возомнившего о себе, что он – спаситель человечества.       — Да, я помню… Значит, ты, как обычно, заехал помыться и переодеться? Делай свои дела и проваливай, у меня тоже смена через несколько часов. Йонас перехватил запястье Лу, не позволив подняться. Пять лет совместной жизни так и не отучили её от привычки бежать. И сейчас она вновь следовала этому инстинкту, единственному, что понимала по-настоящему.       — Стоять. Нам нужно поговорить. В глазах Лу вспыхнул испуг. Девушка боялась этого разговора. Боялась, что Йонас разрушит всё, к чему она так долго и мучительно привыкала, одним неосторожным словом. Боялась его категоричности, его непреклонности. Боялась, что он уже всё решил, а теперь просто хочет озвучить свой приговор, поставить жирную точку в их общей истории. Значит, нужно ударить первой, раз другого выхода не остаётся.       — Отпусти. Ты пропустил мой день рождения, три года не ходил в отпуск, почти каждый выходной торчишь на внеплановых дежурствах. Нам действительно есть что обсуждать? Если ты решил как-то помягче меня бросить, то не стоит тратить время. Я не вчера родилась. Когда вернешься, меня здесь уже не будет. Не стану отвлекать тебя от твоей благородной спасительной работы. Ведь именно об этом ты хотел поговорить? Хилер не рассчитывал на подобную прямоту, сердце болезненно сжалось от осознания, что они подобрались к обрыву так близко.       — Думаешь, всё так просто? В голове проносились кадры последних лет: бесконечные смены, измученные лица пациентов, постоянное напряжение и страх не успеть, не спасти. Йонас годами усмирял собственное сердце железной установкой: я спасаю жизни. Но теперь, глядя на Лу, понимал, какую цену пришлось заплатить за «героизм».       — Я хочу всё исправить, — тихо прошептал хилер, поднимая на неё взгляд. — Проблема в том, что болезнь не спрашивает, когда тебе удобно её встретить. И смерть тоже не спрашивает, готов ли ты к ней. Я карабкался к этой должности годами, принял ответственность, повернуть назад уже не смогу, не имею права. Когда счёт идёт на секунды и от моего решения зависит, продолжит ли человек дышать, прости, но я всегда выберу работу. Я люблю тебя, но не требуй от меня невозможного. Не проси меня предать себя. Лу зарылась руками в растрепавшиеся волосы, иронично вскинув бровь. В глубине глаз клубились обида и усталость, сплетаясь в тусклый, измученный взгляд. Любишь? Любовь подразумевает присутствие, Йонас. А тебя нет.       — Что ты предлагаешь? Ждать тебя вечно, пока ты будешь спасать мир по частям? Ответа у мужчины не было. Он хотел сказать, что будет стараться, что найдёт время, что в ближайшее время всё изменится. Но слова застревали комом. Хилер знал, что это ложь. Йонас врал себе годами, убеждая, что скоро всё наладится, что вот ещё чуть-чуть, и он сможет выдохнуть. Но «чуть-чуть» затягивалось, превращалось в бесконечность.       — Я откажусь от дополнительных смен в исследовательском центре. Подыщу перспективного ассистента и передам ему часть пациентов. Дай мне немного времени, разберусь.       — У тебя было достаточно времени. Лу вскочила и, подхватив висевшее на спинке стула полотенце, направилась в ванную, не оглядываясь. Мужчина тоже медленно поднялся и, волоча ноги, добрался до кухни, налил себе стакан воды из диспенсера, выпил залпом. Захотелось швырнуть пустой стакан в стену или, ещё лучше, запустить им в ускользающую фигуру. Девушка бы ответила на такую наглость, возможно, завязалась бы «драка», а потом бы он оттянул «ранение» на себя. Лу привыкла бежать, а Йонас догонять и удерживать, ничего не изменилось. Хилер сдержался, впечатав стекло в утробу посудомойки. Не дождёшься.       Под звук льющейся воды за стеной Йонас снял джинсы и поло, сложил одежду в дезинфектор, осмотрелся. В жилом блоке царил бардак, напоминающий о том, как весело прошлым вечером Лу отметила свой праздник с друзьями. Мужчина надеялся, что почувствует зависть или растерянность, но с сожалением отметил, что не испытывает по этому поводу никаких особенных чувств. На ходу выдавливая из тюбика питательную пасту прямо в рот, хилер принялся собирать пустые упаковки и бутылки с пола, складывать их в пакеты. Грязь и беспорядок он, в отличие от Лу, не переносил, испытывал от них физический дискомфорт. А потому даже при всей своей загруженности большую часть домашних дел всегда брал на себя.       Плеск воды вскоре прекратился, из ванной донёсся тихий щелчок закрывающегося шкафчика. Йонас замер, стараясь уловить каждое движение, каждый звук. Он знал, что сейчас Лу выйдет, и ему придётся что-то сказать, что-то сделать. Лу появилась, завёрнутая в полотенце. Девушка избегала его взгляда, сосредоточенно приглаживая мокрые волосы.       — Йонас, две недели. Не больше. Хилер завязал мусорные пакеты, вынося их к входной двери. Две недели, чтобы передать часть своих дел коллегам? Она это серьёзно? Но спорить уже не было сил.       — Тебе в интернате двух недель не хватило, даже на то, чтобы запомнить формулу этанола, когда мы к зачёту по органической химии готовились. Как думаешь, успеет ли кардиохирург за такое время решить вопросы, которые накопились за пять лет? Ты, видимо, не вполне представляешь, чем я занимаюсь, Лу.       — Придумаешь что-нибудь, если захочешь. Ты же умный и всё такое…       Девушка сорвала с тела влажное полотенце и запустила в мужчину, немного смягчившись. Подобные методы завершать споры на него особо не действовали после стольких лет совместной жизни, но всё же знак был определённо позитивный. Не всё потеряно. Йонас подхватил полотенце, втянул его свежий, цитрусово-мыльный аромат и сдержанно улыбнулся. Да, Лу права, он всегда что-нибудь придумывал. И сейчас придумает.       Пси-способностями девушка потянула на себя серебристую вешалку из которой выдвигались светящиеся дуги. Нехитрая, но такая удобная конструкция бережно фиксировала ткань формы корпуса содействия, так, что на ней не оставалось ни единой складки. Уже потянувшись к брюкам, Лу почувствовала прикосновение на талии. Мужчина обнимал, прижавшись голым торсом вплотную к её спине. Импульс был мгновенным – высвободиться поскорее, но жаркое дыхание у шеи заставило замереть.       — Чего дёргаешься?       Ловко развернувшись, Лу обвила широкие плечи, вглядываясь в по-прежнему покрасневшие глаза хилера. Бескаркасное объемное кресло-мешок, оказавшееся поблизости, стало идеальной целью. Несколько шагов вперёд, и девушка толкнула мужчину, нависнув над ним. Йонас охотно завалился назад, увлекая за собой, пока оба не упали в мягкую трясину.       Вздох вырвался из груди, тут же заглушённый поцелуем. Горячие губы настойчиво требовали ответа, выбивая на время из мечущегося разума все мысли и о планах на день, и о затянувшемся кризисе в отношениях, и о накопившейся горечи.       Лу раздеваться нужды не было, а вот хилер пока оставался в белье. Тонкая ткань натянулась, выдавая возбуждение. Ладонь девушки скользнула под резинку боксеров, накрыла низ живота, плавно продвигаясь всё ближе к окрепшему члену.       Пальцы уверенно обхватили пульсирующую плоть, ритмично двигаясь то вверх, то вниз.       Йонас сдавленно простонал в поцелуй и оторвался от измятых губ, в голосе проступила лёгкая хрипотца. Привычная близость стала бы ожидаемым продолжением, но для тех, кто уже успел изучить тело партнёра до последней родинки, этого оказалось недостаточно. Злое, болезненное желание затягивалось, требовало освобождения.       Лу вырвалась из объятий и выпрямилась, с вызовом взглянув на развалившегося в кресле Йонаса. Обычно всё необходимое находилось на расстоянии вытянутой руки, но вчера приходили друзья... Пришлось спрятать.       — Если я разобью тебе голову, это решит наши проблемы? Ты отупеешь, не сможешь больше работать, тебя выгонят... Или лучше будет руку сломать? Ты же руками операции проводишь.       Йонас не сдержал громкой усмешки, уже собирался натянуть спущенное бельё обратно и встать, но Лу запротестовала, покачав головой.       — Только попробуй.       Девушка исчезла на минуту, а когда вернулась из спальни, то держала в руках наручники, флакон лубриканта с дозатором и силиконовое эрекционное кольцо. Хилер никак не прокомментировал её решительный настрой, и поднял руки, позволяя наручникам защёлкнуться на запястьях. Лу смазала кольцо и надела его на основание члена мужчины, надёжно закрепив. Оказавшись в таком положении, Йонас был вынужден подчиниться, отпустить контроль и принудительно расслабиться. Лу вернулась в исходное положение и, зажав его податливое тело между бёдер, заняла позицию наездницы.       Проведя пальцами по вздымающейся груди, начала покачиваться, сперва медленно, привыкая к ощущению разрывающей наполненности. Амплитуда движений постепенно увеличивалась, скорость становилась всё более беспощадной. Кольцо замедляло отток крови от члена, продлевая наслаждение, но острое удовольствие смешивалось с дискомфортом. Лёгкая боль продлевала эрекцию против воли, не давала возможности дойти до пика, оттягивая семяизвержение.       Лу же продолжала двигаться в комфортном для себя ритме и уже трижды добралась до разрядки, сполна воспользовавшись телом мужчины, нисколько не позаботившись о его ощущениях.       Йонас не любил, когда девушка срывала на нём злость, но лучшего наказания сейчас не существовало. Решив, что контроль оргазма сегодня будет максимальным, Лу остановилась только когда почувствовала себя полностью удовлетворённой, как физически, так и морально. Что чувствовал в этот момент Йонас её не интересовало, она запретила себе думать о таких мелочах. Виновен? Наказание будет суровым. Расстегнув наручники и восстановив дыхание, Лу отстранилась.       — Ты сегодня не кончаешь. И даже не думай рукой заканчивать, ходи мучайся. Хилер выглядел удивлённым и несколько расстроенным, но, зная характер девушки, понимал: обошлось без травм — уже неплохо.       — Легче стало?       — Да.

***

      Позже и Лу, и Йонасу всё же пришлось вернуться к своим обязанностям. Задерживаться в жилом блоке дольше было непростительной роскошью в разгар рабочей недели. И пока хилер пытался разгрузить свой неподъемный груз ответственности, девушка мирно перебирала входящие письма и документы, составляла график деловых встреч для Приора на ближайший месяц. Всё валилось из рук. Рассеянность сильно затягивала время, предназначенное для этой примитивной, знакомой работы. Марк Жонсьер, суетящийся рядом, заметил, что с Лу сегодня творится что-то неладное.       — Рид, вы в порядке? Девушка не сразу услышала голос за спиной, отозвалась только после того, как Марк повторил свой вопрос.       — А... Да. Всё в порядке. Жонсьер всегда славился своей проницательностью и непревзойдённой способностью распознавать любую, даже самую незначительную ложь. Однако, копаться в душе Лу, выуживая признания, он не видел ни малейшей необходимости. Они никогда не были близки, за пределами корпуса никогда не общались, а при встрече обменивались лишь формальными приветствиями. Но Марк на собственном горьком опыте убедился: личная драма способна превратить труд в бесплодное копание.       — Вы не в порядке. Слышал, у вас вчера был день рождения. Может, есть смысл отдохнуть сегодня? У Иво на вечер не запланировано встреч.       — Не переживайте, я справлюсь. Марк не унимался. Решив, что не может допустить, чтобы Лу наделала множество ошибок, которые придётся разгребать всей командой, он направился к Иво. Перечить начальнику девушка не посмела и вскоре уехала, получив разрешение выспаться и набраться сил.       Йонас справлялся со своими эмоциями куда лучше. Завершив текущие задачи и просмотрев анкеты всех ординаторов, проходящих курс специализации в отделении кардиохирургии, вызвал к себе девушку, которая успела проявить себя ярче других на последних десяти операциях, ассистируя ему с безупречной точностью. Вивьен Клермон — подающая надежды хилер с третьей ступенью, исполнительная, ответственная, но, что немаловажно, амбициозная. Мужчина откинулся на спинку кресла, скрестил пальцы в замок, обдумывая, правильно ли поступает.       — Вив, присаживайся, — произнес Йонас, указав на стул напротив своего стола. – Хотел с тобой поговорить. Девушка села, держа спину прямо, но без излишней скованности. В горящих глазах читалось любопытство. Она знала, что её работу ценили, но не ожидала столь скорого вызова в кабинет к наставнику. Йонаса Вивьен находила привлекательным и несколько раз даже пыталась с ним сблизиться. Хилер если и замечал интерес коллеги в свой адрес, взаимностью не отвечал, за рамки делового общения не выходил. Решил похвалить за достижения или всё-таки передумал, и теперь у неё появился шанс?       — О чём?       — Ты отлично справляешься. Я следил за твоей работой в последние месяцы, и должен сказать, что впечатлен. Как смотришь на то, чтобы вести часть моих пациентов самостоятельно? Тебе нужно расти. Вивьен почти покраснела от похвалы, но постаралась сохранить невозмутимый вид. Самостоятельно вести пациентов? Огромная ответственность, но большой личный прогресс.       — Я была бы рада такой возможности, Йонас. Это большая честь и, безусловно, важный шаг в моей карьере. Но... Ты же поможешь мне, если что? Хилер кратко улыбнулся, заметив её сомнения. Он ожидал подобной реакции.       — Помогу, но слишком сильно на это не рассчитывай. В рабочее время я на связи, но на ночных дежурствах придётся разбираться самой.       — Согласна, — уверенно ответила Вивьен. — Когда приступаем?       — Завтра. Сегодня подготовлю список пациентов, которых ты будешь курировать. Будь готова к сложным случаям, простые я бы тебе не доверил, — уголок его рта дёрнулся в легкой улыбке. — И никаких поблажек, Вив. Я буду спрашивать с тебя так же, как с себя.       — Пошли покурим? Обсудим.       — Ага, пошли.

***

      Вечером Йонас и Лу снова столкнулись в жилом блоке, немного остыв после утреннего конфликта. Разговор не складывался. Йонас и сам не заметил, как заснул прямо на диване, а когда очнулся среди ночи, то заметил, что девушка раздела его спящего, накрыла пледом, а сама ушла в спальню.       Стоит ли ему пойти к ней сейчас? Или подождать до утра? В конце концов, он решил оставить всё как есть. Сейчас было слишком поздно для сложных разговоров. Мужчина лениво перевернулся на другую сторону дивана, натянув плед поплотнее. Вскоре, мысли постепенно оставили его, и сон сморил уставшее тело.       Хилер подорвался с первыми лучами солнца, робко пробивающимися сквозь задёрнутые шторы. Вокруг царила тишина, Лу ещё спала. Йонас тихо встал и направился на кухню, чтобы запустить кофемашину. Сегодняшний день точно будет непростым.       Аромат свежесваренного кофе наполнил жилой блок, разгоняя остатки ночи. Медленно потягивая горячий напиток, Йонас смотрел в окно, уставившись на просыпающийся город. Теперь перед глазами простирался торжественный вид Центра, из Термитника они выбрались три года назад. Вместе. С тех пор он и не был в отпуске.       Тишину нарушил тихий скрип двери. Лу, заспанная и немного растрёпанная, вошла на кухню. Встретившись с ним взглядом, примирительно улыбнулась.       — Доброе утро, — проговорила она, садясь за стол. Йонас молча протянул ей чашку кофе. Некоторое время они сидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Наконец, Лу нарушила молчание.       — Прости. Я была не права, не знаю, что на меня нашло... Йонас кивнул, понимая, что это только начало разговора.       — Ты тоже прости. И кстати, я нашёл ассистента, которому готов передать часть своих обязанностей. В этот момент их взгляды встретились. В глазах Лу Йонас увидел искренность и сожаление. Возможно, у них ещё есть шанс наладить отношения. Возможно, всё не так безнадёжно, как могло показаться вчера. Возможно...