Adolescence

Детство своё я помню не очень хорошо, но могу пересказать слова, сказанные другими людьми когда-то. Помню, как рос, помню чувства и эмоции, помню обиды и непонимание. Помню своих родителей и как они выглядели тогда и сейчас. Я никогда не относил себя к людям с редкой фотографической памятью, потому что многое забываю. Но моя память, в отличие от памяти многих других детей, удерживает немало подробностей событий, а также чувств и эмоций, которые я испытывал в те моменты. Сидя на борту самолёта, эти мысли кажутся неважными, но прямо сейчас я пытаюсь вспомнить во всех деталях свою комнату и то, выключил ли я ноутбук. Ведь если это не так, придётся писать на телефоне — что крайне неудобно для редактирования будущей работы. Надеюсь, что я закрыл его и поставил на зарядное устройство в режиме энергосбережения. — Итан, ты слушаешь? Эрик Клозе, несмотря на свои сорок с лишним лет, выглядит довольно молодо. Это неудивительно: в свободное от работы время он посвящает себя спорту, посещая тренажерный зал и совершая пробежки по их тихим окрестностям. Им действительно повезло с местом жительства. Они действительно нашли идеальное место жительства. Молодые супруги долго и тщательно выбирали дом, пока наконец не остановили выбор на просторном коттедже, расположенном недалеко от работы Эрика. Район был благополучный: соседи дружелюбные, дети не шумят по ночам, никаких скандалов и беспорядка. Всё тихо и спокойно, как он любит. Эрик хмурится, недоумевая, что же отвлекло сына от разговора о том, что стрит-фуд в Германии гораздо лучше и разнообразнее, чем в США. Итан вспоминает то, что успел услышать от отца и качает головой. — Да, папа, я слушаю. Ты рассказывал мне про уличную еду, а я пытался не сойти с ума, думая, включил ли я режим энергосбережения на ноутбуке. Если он разрядится, я не смогу закончить работу, а если не успею до возвращения домой, то буду чувствовать себя ужасно. У меня есть собственные дедлайны, и хочется следовать своему графику. Эрик на протяжении всего этого монолога старается скрыть улыбку, но в итоге прыскает. Итан за такое бросает ему укоризненный взгляд. Нехорошо насмехаться над чужими переживаниями. — Значит, ты меня не слушал и снова витал в облаках, — замечает Эрик. — Хм, — Итан медленно отводит взгляд и останавливает его на креслах перед ними. — Про стрит-фуд было двадцать пять минут назад, а сейчас я просил тебя быть немного снисходительнее к своим дядям. В конце концов, они ведь тебе родные, — устало и уже не в первый раз замечает Эрик. — А насчёт дедлайнов можешь не переживать: ты у нас умный и сообразительный, — как бы между прочим добавляет он. — У тебя всё получится. — А-а, ну да, да... — только и удаётся сказать Итану. — Но ты не можешь осуждать американскую уличную еду! В конце концов, люди в мелких забегаловках... — Итан! Он сразу замолкает и смотрит на отца. Эрик выглядит не впечатлённым такой сменой темы. Они и раньше пытались объяснить ему, что его родные дяди никогда не причинят ему боли, и что он всегда может им все рассказать и они поддержат его. Говорили, что он всегда может им позвонить. Но они довольно сильно проебались. По крайней мере Эндрю точно. Итан хмуро смотрит на отца явно не собираясь уступать в конфликте и стараясь максимально расслабиться говорит. — Я собираюсь относиться к ним так, как они относились к папе. — Он кивает на соседнее сиденье, где спит уставший Ники. — Я не отношусь к ним как-то не так, я отношусь к ним так, как они отнеслись к нему и как они в конечном итоге отнеслись ко мне. Эрик приподнимает бровь на его комментарий, но ничего не говорит, лишь тихо вздыхает и поворачивается будить мужа. Они скоро должны были приземлиться. Итан наблюдает, как его отец нежно проводит рукой по длинным волосам Ники. Он помнит, что его папа однажды решил отпустить волосы. Когда Итан был маленьким, ему нравилось их дергать и заплетать. Его детское сознание приходило в восторг всякий раз, когда Ники распускал свои волосы и позволял их заплетать. Он смотрит на своих родителей и каждый раз понимает, насколько сильно их любит. Итан всегда был скуп на эмоции и редко говорил своим родителям то, что имел в виду на самом деле, но он их любит, и знает, что они тоже знают об этом. Его папа, сколько он себя помнит, всегда был его лучшим другом. Со временем, благодаря работе и дополнительным лекциям в университете, он стал немного строже, но это никак не распространялось на семью. Ники всегда умел находить баланс между семьёй и работой. За это Итан его особенно ценит и любит, зная, каким ответственным, любящим, добрым и нежным он может быть с близкими. Каждый раз, замечая эту грань, он подшучивал над папой, спрашивая, знают ли его студенты, что он может быть не таким чёрствым, как буханка хлеба. — Доброе утро, Итан, как ты себя чувствуешь? — Ники сонно потирает глаза костяшками пальцев, прикрывает зевок рукой и с теплотой смотрит на сына. — Не спал, да? — Доброе утро, — сухо отвечает Итан. — Не хотелось. Итан снова смотрит на своего родителя и не понимает, как ему вообще можно причинить боль.

***

Когда ему было пять лет, к ним пришли трое мужчин, которых Итан теперь обязан называть дядями. Двое из них были похожи друг на друга, а третий был повыше и брюнетом; сейчас он знает, что его звали Нил, но тогда, увидев их впервые, он даже не подозревал, что у него так много родственников за границей и таких странных. В тот вечер его отец открыл им дверь и был приятно удивлён их визитом. Итану тогда показалось, что отец немного взволнован таким неожиданным появлением. Он не помнит точно, ведь в силу своего возраста играл в пазлы в гостиной, и их разделяла стена между прихожей и комнатой. Но он запомнил ругань со стороны незнакомых мужчин и то, как один из них, более эмоциональный, дал его отцу пощёчину. Он не знает, почему произошла ссора и из-за чего она началась, кто был прав, а кто виноват. Но он тогда вышел из гостиной и своими глазами увидел, как это произошло. Он увидел гнев на лице одного из мужчин, переходящий в удивление при виде него, безразличное лицо второго мужчины, который схватил первого за руку и оттащил от Ники, и услышал, как брюнет выругался, заметив его краем глаза. — Чёрт возьми, Ники, откуда у тебя ребёнок...? — это были последние слова, которые он услышал, переводя взгляд на отца. Тот держал руку на правой щеке и смотрел на него с шоком. Затем отец начал что-то говорить, что с ним всё в порядке и что мне нужно вернуться в гостиную, но было уже поздно. Перед тем как упасть в обморок, я помню, как ко мне подходил отец, а за ним в коридоре следовал брюнет. Врачи, когда я очнулся, сказали, что у меня был шок, вызванный аритмией сердца. Позже родители узнали от врачей, что у этого обморока этому была причина: вегетососудистая дистония, но это не так важно. В их семье он никогда не видел, чтобы отец замахивался на папу или они кричали друг на друга. Даже если и случались ссоры, они всегда старались обсуждать проблемы, заменяя этим ругань и повышение голоса. После этого случая прошло полгода, и Ники, как и Эрик, пытались объяснить ему, что пришедшие люди — его кровные дяди и что они на самом деле не хотели причинять ему боль, они просто волновались. Итан считал, что пощёчина и волнение не могли быть синонимами, о чём немедленно сообщил им. Ещё через полгода, когда ему исполнилось шесть лет, они полетели в США, чтобы познакомиться с теми самыми дядями и, как ему сказали родители, с другими Лисами. Сначала он не понял, при чём тут зоопарк и его дяди, но потом ему всё объяснили. Люди там оказались действительно приветливы, а главное — очень рады видеть его родителей, особенно Ники. Но потом он увидел тех троих мужчин в доме и замер прямо на пороге. Один из них подошёл и присел перед ним на корточки. Итан сразу вспомнил пощёчину и покрасневшую щёку своего папы, которую видел тогда. Мужчина протянул ему руку для приветствия, и Итан заметил на его лице неловкость, что его немного развеселило. В Германии этот человек казался ему таким смелым. Он пожал ему руку своей маленькой ладошкой шестилетнего человечка, но в мыслях окрестил их людьми, которые могут причинить боль его любимым и ему самому.

Он помнит, как однажды отец рассказал ему, что лучше не затрагивать тему бабушек и дедушек при Ники. Итан догадывался, что у них непростые отношения. Родителей Эрика он помнит: они часто проводили время вместе, и ему нравилась семья со стороны отца. Но со стороны папы... Ники об этом ему ещё не рассказывал, да и сам Итан не спрашивал. Если родители ни разу не видели сына и внука за пятнадцать лет, то и так всё понятно. Тогда Итан провёл параллель и сказал, что дяди и родители Ники похожи. — Почему ты так думаешь? — Эрик остановился и повернулся лицом к сыну, стоя спиной к плите. Сегодня они вместе готовили, хотя Итан предпочитает готовить с папой. Но сегодня они решили сделать ему сюрприз, а потом вместе смотреть мультфильмы. — Они причинили папе боль, — справедливо заметил Итан, меняя зелёный карандаш на чёрный. Он рисовал иллюстрации к своей вымышленной сказке. И получалось если честно, не совсем как сам хотел того Итан. Но ничего, писать ему все равно нравилось больше чем рисовать. — Почему папа общается с ними, если они плохие? — Итан, — осторожно начал Эрик, — они не плохие, просто они слишком сильно волновались за твоего отца и давно его не видели. Раньше они были намного хуже, но сейчас они изменились, и у Ники с ними вполне нормальные отношения. Они действительно прошли тяжёлый путь и стали лучше и ближе. Итан ничего не ответил на замечание отца, но и спорить не стал. Просто сделал себе мысленную пометку: «Они были хуже» и все. Для него не слишком имеет значения, каким был человек, главное какие он поступки совершает сейчас. Несколько раз в год они стабильно летали в гости к родственникам, а иногда те приезжали к ним. Итану понравились другие родственники, несмотря на его замкнутость. Когда настала пора отправлять детей в детский сад, Ники нашёл очень милое и хорошее заведение неподалёку от дома. Итан возненавидел это место с первого взгляда, едва увидев толпу кричащих и смеющихся детей. В первый день, когда его оставили там и велели подружиться с другими детьми, его чуть не стошнило от такого скопления народа. Он украл с полки свою любимую книгу про Алису в Стране чудес и спрятался под кроватью в спальне. Воспитатели чуть не вызвали полицию, когда обнаружили его отсутствие, а потом долго ругали мальчика. Но вскоре приехал папа и забрал его. После этого инцидента Итана больше не отправляли в сады, оставляли либо у бабушки с дедушкой, либо у тёти, родной сестры Эрика, и Итану нравится видеть между ними схожие черты характера. Когда его отец больше работал из дома, они с Ники часто гуляли и заходили в книжные магазины. Любовь к чтению, вероятно, передалась ему от Эрика: он видел, сколько у отца книг, и хотел иметь столько же, а то и больше. Вместе с Ники они изучали сказки и литературу. В пять лет Итан написал свою первую сказку, и родители были мягко говоря в шоке: текст оказался достаточно грамотным, ошибки были только в пунктуации. С самого детства Итан знал, что хочет стать писателем. Возможность создавать новые миры и персонажей, которых нет в других книгах, и делиться ими с миром вызывала у него восторг и желание продолжать читать и писать. В десять лет, будучи учеником четвёртого класса, он обратился за помощью к учителю литературы с просьбой опубликовать сборник сказок для детей и подростков. Ему очень нравилась их учительница, она сразу заметила его талант и с радостью помогла ему с публикацией. Радостный Итан принёс домой свою первую книгу и положил её на стол родителям. Они едва не устроили праздник, но Итан попросил лишь совместного просмотра мультфильмов Disney. Именно эти мультфильмы вдохновили его на создание собственных волшебных существ и миров. Со временем сборник сказок приобрёл большую популярность в Германии: Итан часто видел его в детских магазинах и на полках с рекомендуемой детской литературой. Изначально популярность росла из-за его автобиографии. Никто не верил, что ребенок сам смог придумать и написать целый сборник. Когда обвинения в плагиате были опровергнуты, и люди убедились, что Итан действительно является автором, популярность только взлетела. Спустя пару лет его произведения, включая три новых книги в жанрах драма, киберпанк и фантастика, были переведены на пять языков. Итан гордился своей работой, но чувствовал лёгкую грусть оттого, что не может полностью нести за неё ответственность, поскольку оставался несовершеннолетним. В Германии полная ответственность за авторские права наступает с шестнадцати лет. Через два с половиной года Итан планирует временно приостановить издание своих книг в детском издательстве и перейти на более взрослую аудиторию. Уже готовы хоррор и роман в жанре сюрреализм, такие произведения детям уже не покажут. Когда их самолёт приземлился, они забрали свои вещи из зоны выдачи багажа. Сегодня их должен был встретить Нил и его компании Итан рад этому больше, чем его мужу. Вообще, Нил — хороший человек. Все те разы, что они приезжали в США, он всегда радовался их приезду. К тому же он прикольный дядя. Итану нравятся его чёрный юмор и несуразные ответы; он пару раз видел интервью его команды по телевизору, хотя сам экси не увлекается. Он знает, что все его родственники связаны с этим видом спорта: кто-то играет, кто-то тренирует сборные. Но его собственное худое телосложение не предназначено для занятий спортом. Хотя это и чаще всего служит для него отговоркой, но никто не жалуется. Он бы все равно их не послушал. Когда они выходят из здания аэропорта, их встречает прохладный утренний воздух. Сейчас в Америке около семи часов утра. Они приехали на Рождество. Погода радует минимальным количеством снега и отсутствием слякоти. Нил машет им, прислонившись к двери своей Honda. Итан идёт чуть быстрее родителей, как только замечает его, и позволяет дяде обнять себя. Его рост выше, чем у близнецов, но он ниже Нила на несколько дюймов, и это позволяет ему уткнуться при объятии в его крепкое плечо. — Привет, малый. Как долетел? — Нил, отпустив Итана, треплет его по волосам. Затем обращается к подошедшим Ники и Эрику: — Часовые пояса меня убивают, но в целом нормально, — сонно зевает Ники, отвечая на вопрос. — Отвезёшь нас в отель ***? Мы скинем вещи и приедем к часу. Все молча усаживаются в машину. Ники занимает переднее сиденье и начинает расспрашивать Нила о сезоне и предстоящих играх его команды. Нил заметно оживляется и рассказывает о своей команде и абсурдных ситуациях на прошлых интервью. Эрик присоединяется к беседе, но делает это не сразу. Итан отключается от их разговора, прислоняется к окну и позволяет себе немного задремать, представляя встречу с кузенами и кузинами. Он уже и забыл, как соскучился по ним. Когда у всех появились ноутбуки и доступ в интернет, они обменялись номерами телефонов и начали созваниваться, чтобы общаться вне семейных встреч. Хотя Итан жил в Германии, а его друзья — в Штатах, они быстро нашли общий язык и приняли его в свою компанию. Удивительно как они быстро нашли общий язык друг с другом, а главное приняли его в свою компанию. Некоторым из них уже сейчас исполнилось восемнадцать, а Итан познакомился с ними, когда ему было шесть лет и большинство детей были старше его. Обычно он не любил большие группы детей, по собственному горькому опыту, но с ними сразу нашёл общий язык. Со временем они стали чем-то вроде копии своих родителей, когда дело касалось общения. Несмотря на разницу в возрасте, они отлично ладили. Они много переписывались и разговаривали, а когда встречались, то оставались на ночь и прекрасно проводили время вместе. Больше всего Итану запомнился Ру. Во время первой встречи в коридоре, после знакомства с близнецами, Итан растерялся и не особо хотел идти дальше. Но к ним подошёл восьмилетний мальчик и смело обнял Ники, что-то сказав ему про приветствие. Затем он заметил Итана, крепко, но не больно взял его за руку и пожал, хотя Итан стоял неподвижно, словно статуя. Мальчику хотелось остаться в таком положении. — Привет! Я Рубен, можешь звать меня Ру. У тебя очень красивые волосы. А как тебя зовут? О тебе тут говорили. Пойдём, познакомлю тебя со всеми! — он начал тащить Итана в сторону большой гостиной, где раздавались другие детские голоса, тараторя на ходу без остановки. Итан с паникой в глазах обернулся и посмотрел на папу в надежде, что тот его спасёт от этого гиперактивного и громкого ребёнка. Но Ники лишь скрыл улыбку и помахал ему на удачу. Предатель. Теперь Итан с улыбкой вспоминает эту первую неловкую встречу и знакомство с остальными. Некоторые были удивлены его присутствием, другие с интересом разглядывали и радостно шли навстречу. Так он и познакомился со своими братьями и сёстрами, которые со временем стали его первыми друзьями. И остались ими навсегда. Машина припарковалась возле двадцатипятиэтажного отеля, и Нил помог им занести вещи на пятый этаж в их номер, а потом уехал, взяв обещание, что Ники ему напишет, как только они будут готовы. Эрик спустился вниз, чтобы договориться о еде на вынос, так как все устали ходить по магазинам, оставив Ники и Итана вдвоём в номере. — Итак, Итан, — тяжело вздыхает Ники, садясь на кровать и похлопывая рядом с собой. — Нам нужно поговорить. — Нет, папа. Не сейчас. Итан знает, чем закончится этот разговор, и уходит в другую сторону. Его вещи лежат в другой комнате, куда он направляется, берёт одежду для сна. Дальше он открывает первую попавшуюся дверь, оказываясь в ванной. Отлично. Заперевшись изнутри, он собирается ополоснуться после пяти часов полёта. На пол для будущей стирки летят шёлковая белая рубашка, рукава которой прикрывают локти, но не доходят до костяшек пальцев, и хлопковые чёрные брюки со стрелками. Итан снимает тугую резинку, распуская короткий хвост из волос. Под тёплой струёй воды он лениво проводит пятернёй по вьющимся волосам и берёт душистый шампунь, предложенный отелем. Он помнит все и будет вспоминать из раза в раз этот день и эту ночь.

***

Началась пандемия, пошло закрытие границ. Одни люди попадали в больницу, другие переболели дома и продолжали учиться дистанционно, так же как и некоторые взрослые, те, кому работа позволяла фриланс. Были и те, кто ходил на работу, учёбу и в школу в масках. Они переболели и вроде бы всё было в порядке, по крайней мере, так казалось. Я был младше, чем сейчас, и Ники чаще работал из дома в период пандемии, чем отец. Тогда он слегка простудился и списал это на погоду, а не на возможность заразиться коронавирусом. Эрик в нашей семье был более ответственным за сохранность нашего здоровье и не относился к себе легкомысленно, как обычно это делал папа. Когда простуда не проходила пять дней подряд, врачи отправили Ники в больницу на общее обследование, так сказать, для профилактики. После двухдневного обследования его перевели в отделение для зараженных и запретили им видеться. Хотя нет, не совсем так: у каждого больного была своя палата, и семьям разрешали навещать их редко, причём только через плёнку. Это похоже на тюрьму, жутковато, конечно, но врачи и люди потерявших близких, пострадали немало. Они редко виделись, и Итан, как только позволяли врачи, после школы бежал в больницу, где лежал его папа. Он носил две маски на случай, если врачи начнут придираться, и перчатки, которые не мешали ему делать уроки и иногда записывать свои творческие идеи. Был четверг, уже темнело, Итан сидел на скамейке рядом с палатой папы, который сегодня выглядел более уставшим, чем обычно. Ники, увидев беспокойство сына, успокоил его словами: «У меня просто слабый иммунитет, не переживай, всё хорошо, к тому же меня скоро выпишут, малыш». Эти слова я помню дословно. Он сидел и ждал, когда Эрик придёт забрать его, и вдруг услышал кашель из палаты слева за стеной, писк и маленькую сирену. Такое бывало часто, и Итан не раз видел, как одних увозят, а других привозят. Из-за этого Ники не хотел, чтобы он часто сидел здесь, не хотел, чтобы он видел весь этот ужас в больнице. Но ужас настиг их всех, хотели они этого или нет. Всё произошло быстро: в палату вбежали врачи, вывезли его папу на каталке, он кашлял без перерыва, они что-то кричали друг другу наперебой и повезли его в сторону дверей реанимации. В тот день Итан писал роман на основе книги Джонатана Сафрана Фоера. До сих пор он к нему не прикасался. — Пап, — голос пропал. — Папа, — он хотел рвануться вслед за врачами, прекрасно осознавая, что ничем не поможет, а его присутствие будет лишь мешающимся фактором. Но ему просто хотелось быть рядом. Медсестра, заметившая его, оттащила в сторону, дала успокоительное и приказала звонить второму родителю или ближайшему родственнику, если есть такая возможность. Сама медсестра поспешила к регистратуре. Успокоительное не помогло: его охватили паника и тошнота. Трясущимися пальцами он достал телефон и набрал первый номер из списка быстрого набора. Он звонил и звонил, пока на пятый раз кто-то не снял трубку. Итану было всё равно, кто ответит, лишь бы кто-то услышал и помог. — Перезвони, — раздался голос Эндрю, которого Итан узнал бы из тысячи. Они с Аароном совершенно не похожи, даже причёски у них разные, но именно тогда Итан провёл между ними чёткую параллель различий. Эндрю повесил трубку. Паника и тошнота сменились апатией и лёгким шоком. Он не знал точно, сколько прошло времени, но Эрик приехал довольно быстро, учитывая, как далеко находится его работа от больницы. В тот день он нёс Итана на руках домой, гладил по спине и шептал, что всё будет хорошо и нужно успокоиться. Они даже уснули вместе в гостиной. Итан не знал, почему они не остались в больнице, как в сериалах и книгах. Нет, напротив, они поехали домой, а на следующий день, когда приехали обратно, выяснилось, что тревога была ложной. Оказалось, что это был лёгкий приступ кашля. Он до сих пор ни у кого не спрашивал о той ночи. Когда врачи подтвердили, что его папа переболел и с ним всё будет в порядке, они прописали ему антибиотики и вернулись домой. В ту ночь Итан, хоть уже и был достаточно взрослым, спал вместе с родителями, крепко обнимая худое после больницы и лечения тело своего папы. Он позволил себе всплакнуть впервые за последние пять лет и утешить себя он тоже позволил родителям. Живым и здоровым родителям. За долгое время до этого случая Эндрю просил добавить его номер как номер экстренного вызова. Итан решил дать дяде шанс, ведь не Эндрю ударил Ники по лицу, а Аарон. После случая в больнице Итан заблокировал его номер и номер Аарона и удалил их вообще. Он до сих пор не может понять, почему тот сбросил вызов, и спрашивать или разбираться в ситуации не собирается. Он поверил, что дядя ответит, когда ему понадобится помощь. Но тот подвёл его, и в первый и последний раз Итан доверил им хоть что-то.

***

Срок доверия истек много лет назад и возврату не подлежит. Итан заканчивает мыться. Он надевает удобную одежду для сна и выходит из ванной с полотенцем в руках, чтобы повесить его сушиться. Затем заходит в спальню, где будут спать его родители, и замечает Ники в том же положении, в каком оставил его ранее. Ники поднимает на него взгляд, но не произносит ни слова. Итан знает своего отца и видит, что тот расстроен, он не хочет чтобы тот был расстроен. Он понимает, что Ники воспитывал близнецов и считает их такими же детьми, как и его самого. Но Итан не понимает, как отец может так легко прощать и терпеть подобное отношение к себе. В конце концов давайте поговорим о самоуважении. Затем Итан вспоминает, сколько раз сам расстраивал отца и как ненавидел себя за это. Ведь его родители замечательные. Он чертыхается, проклиная и себя, и близнецов самыми добрыми словами. Он снова смотрит на отца, глубоко вдыхает и подходит к нему. Ники отодвигается в сторону, освобождая место, и Итан садится рядом. — Послушай, — начинает Ники, но Итан не хочет слушать, потому что уверен, что ничего нового тот не скажет. Однако он всё равно слушает. — Если ты не хочешь общаться с близнецами, то не общайся. Никто тебя заставлять не будет. Итан медленно поворачивает голову в его сторону. — Но такого отношения они не заслужили, — медленно произносит Ники. — Но ведь он ударил тебя! — У них был сложный характер, и они находились на пути к воссоединению семьи. — Это не причина, папа, — резко обрывает его Итан. — А разве ты им не семья? Ники хмурится. — Конечно, семья. Просто они не так долго знакомы друг с другом, и им тогда нужно было время. Мы сейчас в хороших отношениях. — Ники мнется и снова смотрит на сына. — Я просто прошу тебя не относиться к ним так, — неопределённо машет рукой. — По-сучьи? — подсказывает Итан. — Это не совсем то слово, которое я имел в виду, но да, — вздыхает Ники. — Я знаю, ты упрямец, но сегодня Рождество, — он мягко улыбается, глядя на сына. — Может, хотя бы сегодня ты сможешь прожить день без подтрунивания над своими дядями? Или хотя бы игнорируй их, но без оскорблений. Итан смеётся над таким предложением. Если бы он целыми днями оскорблял близнецов, это было бы скорее комплиментом, ведь он вообще не вспоминает о их существовании, находясь в Германии. — Ладно, я не собирался их доставать, — говорит Итан. — Я собирался хорошо провести Рождество с вами и другими родственниками. Ники улыбается, притягивает его к себе и коротко обнимает, попутно целуя в макушку. Дверь номера открывается. — Обнимаетесь и без меня? — шутливо спрашивает Эрик. — Агап, — весело отвечает Ники — Привет, что с едой? — Ники напоследок мягко сжимает плечо Итана и смотрит на мужа. — Принесут через сорок минут. Как ты себя чувствуешь? — Эрик осторожно касается лба Ники, проверяя температуру. Тот выглядел уставшим всю неделю и спал почти весь полёт, и он задумывается, не простудился ли он. — Усталый, но ничего страшного. Сейчас поедим, выспимся и хорошо проведём рождественский вечер и ночь. Итан, услышав слова отца, вспоминает, что всё ещё находится в пижаме, поднимается и направляется в свою комнату. — Я спать, ешьте без меня. — Уверен? — Да, пап, приятных сновидений. Он закрывает дверь за собой, не прислушиваясь к разговорам родителей, и ложится под одеяло. Через четыре часа ему предстоит встреча с друзьями-кузенами и лисами. Вздохнув с нетерпением перед предстоящей встречей, он засыпает. Завтра предстоит насыщенный день.