Тихий трек на громком альбоме

Утром в доме Глэма и Виктории всегда был хаос. Но Рианна научилась лавировать в этом хаосе с минимальными потерями: выходить из комнаты, когда коридор свободен, спускаться по лестнице, держась ближе к стене, и ни в коем случае не попадаться на глаза Хэви до того, как он выпьет кофе — иначе он начнёт разговаривать с такой скоростью, что у неё заболит голова ещё до завтрака. Сегодня она спустилась почти бесшумно. Дверь своей комнаты закрыла тихо, но на всякий случай проверила, защёлкнулся ли замок. В карман толстовки скользнула небольшая камера — та самая, с которой она снимала последние обзоры. Рианна носила её с собой почти везде: мало ли, вдруг попадётся удачный кадр для монтажа или идея для нового видео. В школе камера лежала в рюкзаке, но дома — всегда под рукой. Она спустилась на первый этаж и сразу услышала голоса. На кухне уже кто-то был. Судя по запаху — жарили яйца, и, судя по отсутствию криков, готовил Глэм. Виктория обычно орудовала сковородкой гораздо громче. Рианна заглянула в проём. Глэм стоял у плиты в своей неизменной рубашке, небрежно закатав рукава. Перед ним на огне шипела сковорода, а на столе уже были разложены тарелки. Услышав шаги, он обернулся, и его лицо озарилось той самой улыбкой, которая всегда вызывала у Рианны смешанные чувства. Глэм улыбался широко, радостно, но в этой улыбке было что-то… нечеловеческое. Слишком много зубов, слишком яркий блеск в глазах. Хэви называл это «фирменным», мать — «дебильным», а Рианна про себя думала «маньячное». Она уже привыкла, конечно, но каждый раз в груди что-то ёкало. — Доброе утро, — сказал Глэм, и его голос звучал так, будто он действительно невероятно рад её видеть в семь утра. — Доброе, — ответила Рианна, пряча руки в карманы и нащупывая там камеру. Глэм вернулся к сковороде, переворачивая яичницу ловким движением. Рианна присела на край стула, не решаясь занять место у окна — там обычно сидел Ди, если вообще спускался к завтраку. Второй стул был Хэвиным, но тот пока не появлялся. Она помолчала, собираясь с духом, потом спросила: — Пап, напомни, пожалуйста, моё расписание. Глэм обернулся, и снова эта улыбка — радостная, чуть пугающая, но почему-то тёплая. — Ты же его выучила, зайка. Понедельник — первый, вторник — второй… — Я помню дни, — перебила Рианна, стараясь, чтобы голос не звучал раздражённо. — Я про кабинеты. Там вчера что-то меняли. — А, точно! — Глэм выключил плиту и начал перекладывать яичницу на тарелку. — Тебя поставили в ту же параллель, что и Ди. У вас теперь алгебра в триста двенадцатом, а не в триста десятом. Остальное без изменений. — В триста двенадцатом, — повторила Рианна, чувствуя, как внутри всё сжимается. Триста двенадцатый — это крыло, где даже коридоры пахнут иначе. Там учатся старшие классы, и там же — весь десятый. Ди будет сидеть где-то в том же кабинете. Или, что ещё хуже, — на соседней парте. — Спасибо, — сказала она, надеясь, что голос прозвучал нормально. Глэм поставил перед ней тарелку и, заметив её напряжённое лицо, чуть склонил голову. Улыбка стала мягче, почти человеческой. — Переживаешь? — Нет, — слишком быстро ответила Рианна. — Просто… привыкаю. Глэм кивнул, не став давить. Он вообще редко давил, в отличие от матери. Мог подойти, обнять своей неловкой, но искренней медвежьей хваткой, сказать что-то бессмысленно-ободряющее вроде «ты справишься» — и оставить в покое. Сейчас он, видимо, решил, что объятия будут лишними, и просто положил руку ей на плечо. — Если что — я всегда на связи. И мама тоже. — Я знаю, — буркнула Рианна, утыкаясь в тарелку. В кухню ворвался Хэви. Он был взъерошен, в наушнике на одном ухе и с гитарным медиатором в зубах. Увидев сестру, он радостно что-то промычал, вытащил медиатор и громко произнёс: — О, ты встала! А я думал, ты проспишь. Мы в автобусе сядем вместе, да? Я места занял, там у окна два свободных. — Я думала, ты сзади сядешь, — осторожно сказала Рианна. — С розетками. — Ди сзади сядет, ему розетки нужны. А мы спереди, там обзор лучше, — Хэви говорил так, будто всё уже решено. — И музыку слушать будем. Я новый плейлист сделал, ты оценишь. Рианна хотела сказать, что, возможно, ей будет комфортнее сзади, но Хэви уже отвлёкся на отца, требуя свою порцию яичницы. Спорить с ним в таком настроении было бесполезно — он всё равно сделает по-своему, но с таким энтузиазмом, что обижаться невозможно. Где-то наверху хлопнула дверь. Тяжёлые шаги — размеренные, без спешки. Ди спускался. Рианна невольно напряглась, но он не зашёл на кухню. Прошёл мимо, в прихожую, и через секунду снова послышались шаги — уже к выходу. — Ди, завтрак! — крикнул Глэм. — Не хочу, — донеслось из коридора. — Жрать будешь в школе? — рявкнула из гостиной Виктория, и Рианна вздрогнула от неожиданности — она и не заметила, когда мать успела появиться. — Может быть, — голос Ди был невозмутим. — Садись и ешь, — отрезала Виктория, появляясь на пороге. — Яичница стынет. Ди всё-таки зашёл. Мельком взглянул на сестру, чуть кивнул — так, что это можно было принять и за приветствие, и за случайное движение — и сел на своё место у окна. Достал телефон, углубился в экран. Рианна смотрела в тарелку, чувствуя, как между лопатками застывает холодок. Рядом Хэви что-то рассказывал отцу про новую песню, мать наливала кофе, Глэм пытался одновременно слушать сына и следить, чтобы яичница не подгорела. Обычное утро. А Рианна сидела и думала о том, что через час она войдёт в школу, где её ждут триста двенадцатый кабинет, алгебра и старший брат, который делает вид, что они почти не знакомы. Камера в кармане давила на бедро. Рианна машинально провела пальцами по корпусу, успокаиваясь от привычного ощущения пластика под рукой. Хэви поймал её взгляд и подмигнул. — Не ссы, сестрёнка. Будет весело. Рианна криво улыбнулась в ответ. "Весёлое" в их семейном понимании обычно означало "непредсказуемое". А непредсказуемого ей сейчас хотелось меньше всего. Но камера была с ней. И это немного помогало. — Давайте, живо. Опоздаете — сама отведу и при всех устрою сцену. Хэви хмыкнул, но подскочил быстро. Ди сложил телефон в карман и, не глядя на сестру, направился в прихожую. Рианна поплелась за ним, чувствуя, как внутри снова затягивается тот самый холодный узел. На улице было свежо. Хэви сразу же надел наушники и принялся что-то напевать, Ди шёл чуть впереди, держа руки в карманах джинсовки. Рианна держалась сбоку, не рядом, но и не слишком далеко. Достаточно близко, чтобы никто не подумал, что она идёт одна, но достаточно далеко, чтобы не возникало ощущения, что её «ведут». У школы они разделились: Хэви махнул рукой и свернул в сторону своего крыла, Ди молча кивнул в сторону лестницы — Рианна так и не поняла, ей это предназначалось или просто привычное движение. Она поднялась на второй этаж и вошла в триста двенадцатый кабинет. Парты уже были заняты. Кто-то оглянулся, кто-то что-то прошептал соседу. Рианна сделала вид, что не замечает, и скользнула на свободное место у окна. Сзади, через два ряда, она краем глаза заметила Ди. Он сидел, разложив перед собой тетрадь, и даже не поднял головы. Уроки тянулись бесконечно. Алгебра сменилась русским, русский — историей. Рианна старалась не поднимать глаз, чтобы не ловить любопытные взгляды. Пару раз кто-то из одноклассников пытался заговорить — стандартное «ты же сестра тех самых?», — но она отвечала односложно, и интерес быстро угасал. К четвёртому уроку она уже почти привыкла. Почти. Когда прозвенел звонок, Рианна выдохнула с облегчением. Но тут же вспомнила: сегодня поездка. Совмещённая. С младшими классами. — Кто вообще это придумал? — прошептала она себе под нос, собирая рюкзак. Она вышла в коридор, где уже толпились старшеклассники. В дальнем конце виднелись головы малышни — они строились в колонну, пищали, толкались, и их учителя безуспешно пытались навести порядок. Хэви нашёл её мгновенно. Он вынырнул из толпы, сжимая в руке бутылку воды. — Ну что, готова к приключениям? — Это называется «школьная поездка», — уточнила Рианна. — Приключения, — повторил Хэви с абсолютной уверенностью. — Я места занял, идём. Они двинулись к выходу, где уже стояли два жёлтых автобуса. Младшие классы грузились в первый, старшие — во второй. Но, как выяснилось, рассадка была «свободная» — кто куда успел. — Идиотская идея, — пробормотала Рианна, глядя, как толпа первоклашек штурмует автобус. — Они же всех передавят. — Поэтому мы идём последними, — философски заметил Хэви. — Пусть малышня уляжется. Но Рианна уже не слушала. Она смотрела на автобус, куда загружались младшие, и видела, как в дверях образовалась пробка. Маленькие рыжие, чёрные, светлые головы мелькали в проёме, кто-то плакал, кто-то пытался пролезть без очереди. — Я сейчас, — бросила она Хэви и двинулась к автобусу. Она не знала, зачем это делает. Просто видела, что малышня толпится, а учителя машут руками, и кто-то из первоклашек уже сползает по ступеньке, рискуя быть затоптанным. — Спокойно, — сказала она, подхватив под мышки какого-то мальчишку и поставив его на ступеньку выше. — Не толкаемся. Дети обернулись на её голос. Кто-то испуганно шарахнулся, кто-то, наоборот, потянулся к ней, принимая за учителя. Рианна ловко орудовала локтями, пропуская малышей вперёд и одновременно расчищая проход. И тут она заметила его. Он сидел на третьем ряду, у окна, свесив ноги так, что они почти не доставали до пола. Рыжий. Настоящий рыжий — огненно-яркий, с кучей веснушек на лице и взъерошенными вихрами, которые торчали во все стороны. Мальчишка лет семи или восьми уже оккупировал место и теперь смотрел на происходящее с видом короля, который обозревает свои владения. «Рыжее чудо», — пронеслось в голове у Рианны. Она сама когда-то была такой же рыжей. До того, как начала краситься в тёмный, чтобы не выделяться. Чтобы никто не цеплялся с глупыми шутками про «конопатую» и «огненную». Чтобы быть обычной, незаметной. Сейчас она смотрела на этого пацана и почему-то почувствовала, что не может его бросить. Он сидел один, рядом было пустое место, и вокруг суетилась толпа. Рианна протиснулась в салон, лавируя между рюкзаками и детскими головами. Кто-то из старшеклассников уже успел забить задние ряды, но впереди, у малышни, было свободно. — Это место занято? — спросила она, кивая на пустое сиденье рядом с рыжим. Мальчишка поднял на неё глаза. В них читалось лёгкое недоверие, но он молча сдвинулся ближе к окну, освобождая место. — Спасибо, — сказала Рианна и быстро села, пока кто-нибудь другой не занял. Она бросила рюкзак под ноги и только тогда заметила, что Хэви стоит в проходе с выражением крайнего недоумения на лице. — Ты чего? — спросил он. — Я же места занял. Вон там, сзади, с розетками. — Знаю, — Рианна виновато пожала плечами. — Я тут… посижу. — С малышнёй? — Хэви оглядел салон, где вокруг неё сидели исключительно дети младших классов. — Ты серьёзно? — Они передавят друг друга, если за ними не смотреть, — сказала Рианна, чувствуя, как её щёки начинают гореть. — Я просто… помогу учителям. Хэви посмотрел на неё, потом на рыжего мальчишку, который с любопытством переводил взгляд с одного на другого, и вдруг усмехнулся. — Лады. Я сзади, если что — кричи. — Я не буду кричать, — буркнула Рианна. — Ну тогда пиши, — хмыкнул Хэви и двинулся в глубь автобуса, по пути хлопнув по плечу какого-то знакомого. Рианна выдохнула и откинулась на спинку сиденья. Рядом завозился рыжий. — Ты кто? — спросил он без всякого стеснения. — Рианна. — Я Лёва, — сказал он и, подумав, добавил: — А ты тоже рыжая? Рианна машинально коснулась волос. Краска уже отросла у корней, но в целом она выглядела тёмной. — Нет. Я брюнетка. — Врёшь, — уверенно заявил Лёва. — У тебя корни рыжие. Я вижу. Рианна моргнула. Она не ожидала такой проницательности от первоклашки. — Раньше была рыжей, — призналась она. — Потом перекрасилась. — Зачем? — Лёва смотрел на неё так, будто она сказала, что перестала дышать. — Рыжие же крутые. — Не все так считают, — тихо сказала Рианна. — А я считаю, — отрезал Лёва и отвернулся к окну, всем видом показывая, что спорить здесь не о чем. Рианна невольно улыбнулась. Она посмотрела в окно, где за стеклом мелькали деревья и дома, и подумала, что, возможно, это «рыжее чудо» — не самое худшее соседство на сегодня. Где-то сзади Хэви затянул какую-то песню, и его подхватили другие старшеклассники. Малыши в передней части автобуса начали оглядываться, кто-то захлопал в ладоши. Лёва тоже завертел головой, пытаясь разглядеть, что там происходит. Хорошо, я перепишу сцену заново — от момента прибытия автобуса до того, как Рианна фотографирует младший класс. Сделаю более детально, с акцентом на её внутренние ощущения и атмосферу. --- Когда автобус наконец остановился, двигатель чихнул на прощание и заглох. По салону прокатился радостный гул — дети засобирались, зашуршали куртками, заверещали. Рианна сидела неподвижно, наблюдая, как маленькие фигурки карабкаются к выходу. Её сосед, рыжий Лёва, уже вскочил и теперь нетерпеливо переминался с ноги на ногу, поглядывая на неё. — Ты выходишь? — спросил он. — Потом. Иди, не жди. — Медленная ты, — фыркнул Лёва и, ловко проскочив между сиденьями, исчез в толпе. Рианна усмехнулась. Она действительно не спешила. Слишком хорошо она знала, что будет, если вылезть сейчас: толкотня, чужие спины, чьи-то локти, крики «не толкайся». Проще переждать, когда схлынет волна. Она откинулась на спинку, прикрыла глаза и позволила шуму течь сквозь неё. Голоса сливались в один гул, где можно было разобрать отдельные нотки: строгое «держитесь за руки», звонкое "а где туалет?", чьё-то хныканье. Нормальный школьный фон. Когда салон почти опустел, Рианна поднялась. Поправила рюкзак, машинально сунула руку в карман — камера была на месте. На выходе она задержалась на верхней ступеньке, оглядывая стоянку. Солнце уже поднялось выше, и воздух казался прозрачным, с лёгкой горчинкой осени. Два жёлтых автобуса стояли рядышком, а перед ними копошились люди: учителя собирали детей, старшеклассники разбивались на кучки. Рианна спустилась и сразу сделала несколько шагов в сторону, чтобы не мешать тем, кто выходил следом. Вдохнула полной грудью. Пахло листвой, бензином и почему-то яблоками — наверное, у кого-то из малышей в рюкзаке лежало яблоко. Она огляделась в поисках хоть какого-то ориентира. Взгляд сразу наткнулся на знакомые фигуры у второго автобуса. Хэви и Ди стояли друг напротив друга, и даже на расстоянии было видно, что разговор идёт не самый спокойный. Хэви размахивал руками, его голос то и дело срывался на повышенные ноты, а Ди стоял, скрестив руки на груди, и отвечал короткими фразами — та самая манера, которая бесила Хэви больше всего. Рианна отвернулась. Она знала эту сцену наизусть. Они спорили всегда и обо всём — о музыке, о том, чья очередь мыть посуду, о том, кто первый занял душ. Сейчас, скорее всего, о чём-то таком же незначительном, но для них — принципиальном. Она никогда не вмешивалась в их споры. Слишком привыкла быть одной. Даже в своём классе, даже в собственной семье — она была сама по себе. Не выбирала стороны, не пыталась помирить, не вставляла своё слово. Просто отходила в сторону и ждала, пока они устанут. Так и сейчас. Рианна сделала несколько шагов к зданию, где уже собиралась основная группа, и встала у края, делая вид, что рассматривает телефон. Краем глаза она видела, как Хэви резко развернулся и пошёл в её сторону, а Ди остался на месте, засунув руки в карманы джинсовки. — Вот придурок, — буркнул Хэви, поравнявшись с ней, но в его голосе не было злости. Скорее, усталая досада. — Вечно из мухи слона раздувает. — Ага, — нейтрально ответила Рианна, не поднимая головы. — Ты чего тут стоишь? Идём, сейчас экскурсия начнётся. — Иди. Я догоню. Хэви хотел что-то добавить, но махнул рукой и двинулся к толпе старшеклассников. Рианна выдохнула, подождала ещё минуту и только потом пошла следом. У входа в парк уже строились. Учителя началки суетились вокруг своих подопечных, пересчитывая их, раздавая указания, поправляя рюкзаки. Старшеклассники стояли кучками, кто-то курил в стороне, кто-то просто ждал. Рианна встала в конец колонны, надеясь, что её никто не заметит. Она уже почти растворилась в общей массе, когда голос за спиной заставил её вздрогнуть. — Девушка! Она обернулась. К ней подходила молодая учительница — из начальной школы, судя по яркой жилетке и связке бейджей на груди. Рядом с ней топтались двое первоклашек, которые никак не могли поделить между собой какую-то игрушку. — Девушка, вы, кажется, с нами в автобусе ехали? — учительница улыбнулась, чуть запыхавшись. — Не могли бы вы нас сфотографировать? Мои коллеги уже заняты с другими детьми, а я хочу сделать общее фото для класса. Вы же старшеклассница, разберётесь? Рианна моргнула. Её редко просили о таких вещах. Она привыкла быть той, кто снимает сам, но не той, к кому обращаются за помощью. — Да, конечно, — сказала она, протягивая руку. — Ой, спасибо огромное! — учительница сунула ей телефон и бросилась собирать детей. — Ребята, становимся! Быстро-быстро! Лёва, прекрати дразнить Алину! Встань ровно, это на память! Рианна отошла на несколько шагов, поднимая телефон. В объектив попала пёстрая толпа первоклашек: кто-то улыбался, кто-то таращился в камеру с непониманием, кто-то показывал «козу», явно подражая старшим. В центре, слегка выдвинувшись вперёд, стоял Лёва — её рыжий сосед по автобусу. Он узнал её, расплылся в улыбке и демонстративно высунул язык. — Не надо язык, — пробормотала Рианна, но всё равно нажала кнопку. Сделала ещё два кадра, поймав момент, когда учительница наклонилась к двум девочкам, поправляя им воротники. — Всё, готово, — сказала она, возвращая телефон. — Спасибо, спасибо! — учительница заулыбалась, принимая телефон. — Вы очень выручили. Как вас зовут? — Рианна. — Спасибо, Рианна! — женщина уже увлекала детей дальше, строя их в колонну. Лёва, проходя мимо, обернулся и громко крикнул: — Ты меня сфоткала? — Да. — А покажешь? — В другой раз, — ответила Рианна, и он, удовлетворённый, потрусил догонять класс. Она осталась стоять на месте, провожая взглядом пёструю вереницу. Мимо проходили старшеклассники, кто-то бросил любопытный взгляд, кто-то — равнодушный. Рианна сунула руки в карманы и нащупала свою камеру. Доставать не стала, но пальцы задержались на корпусе, успокаиваясь от привычного ощущения. Она подняла глаза и увидела, что колонна старших уже трогается. Хэви обернулся и махнул ей, показывая, чтобы она не отставала. Ди шёл чуть поодаль, заложив руки в карманы, и, кажется, вообще не смотрел по сторонам. Рианна двинулась следом, держась на небольшом расстоянии. Она снова была одна в толпе, но почему-то сейчас это не казалось таким тяжёлым, как обычно. Может быть, потому, что её только что попросили о помощи. Не как «сестру тех самых», не как «девочку из метал-семьи», а просто как девушку, у которой попросили сфотографировать. И это было… приятно. Она вошла в тень деревьев, где уже собиралась вся группа, и встала с краю, чтобы никто не загораживал обзор. Экскурсия начиналась. Экскурсия началась с того, что всех построили в длинную колонну и повели по аллее. Экскурсовод — суховатая женщина в очках — что-то рассказывала про историю парка, про старинные постройки и редкие деревья, но Рианна почти не слушала. Она плелась в хвосте, поглядывая по сторонам, и постепенно отстала. Никто этого не заметил. Старшеклассники слушали вполуха, младшие шумно тащились впереди, учителя пересчитывали детей. Рианна свернула на боковую дорожку, где было пусто, и наконец достала камеру. Маленький объектив привычно лёг в ладонь. Она включила устройство, проверила настройки — экспозиция, баланс белого, всё как надо. Вдохнула глубже, подняла камеру к глазу. Через видоискатель мир становился другим. Чётким, управляемым. Кадр можно было выстроить так, как хочется, отсечь лишнее, оставить только красивое. Рианна снимала всё подряд: ствол старого дуба, корявый и мощный, с отслаивающейся корой; скамейку, на которой кто-то забыл яркую кепку; паутину между ветками, подсвеченную солнцем. Каждый кадр дарил ей маленькую победу над хаосом. Здесь, за объективом, она была не «сестрой тех самых», не «девушкой с рыжими корнями», а просто тем, кто видит красоту и умеет её поймать. Она снимала листья на земле — жёлтые, красные, коричневые — и поймала себя на том, что улыбается. По-настоящему, а не вежливо-натянуто. Камера делала её увереннее. В этом мире она знала, что делает. Рианна поднялась на небольшой пригорок, откуда открывался вид на центральную аллею. И замерла. Внизу, у старого фонтана, стоял Ди. Он, видимо, тоже отделился от группы — может, устал от шума, может, просто захотел побыть один. Ди стоял спиной к ней, слегка наклонив голову, и смотрел на воду. Солнце падало ему на плечи, выхватывая светлые пряди из темноты волос, отбрасывало длинную тень на дорожку. Он был неподвижен — статуя, вписанная в парк, в осень, в этот вечерний свет. Рианна не думала. Она просто подняла камеру. Объектив поймал его силуэт: чёткая линия плеч, расслабленная поза, рука, засунутая в карман джинсовки. Она сделала первый кадр. Потом второй, чуть приблизив. На третьем Ди чуть повернул голову, и профиль стал резче — острые скулы, прищуренные глаза, губы, сжатые в привычную задумчивую линию. Рианна опустила камеру, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле. Она только что сделала то, чего никогда не делала: сфотографировала брата. Тайком. Как будто он был просто красивым кадром, а не человеком, который делает вид, что они почти не знакомы. Ди не обернулся. Он постоял ещё минуту, потом развернулся и медленно пошёл в сторону группы. Его шаги были бесшумными на дорожке, и Рианна снова поймала себя на мысли, как он красиво движется — плавно, без лишних жестов. Она не окликнула его. Просто смотрела, как он уходит, и чувствовала, как в груди смешиваются странные чувства: вина, гордость и что-то ещё, чему она не могла подобрать название. Вряд ли он её заметил. Ди был слишком погружён в себя, чтобы оглядываться по сторонам. А если и заметил — не подал виду. Как всегда. Рианна посмотрела на экран камеры, пролистала назад. Три кадра, три версии её брата, которого она почти не знала. На первом он был просто фигурой на фоне. На втором — силуэтом, растворяющимся в свете. На третьем — почти живым, почти настоящим. Она не стала их удалять. Спрятала камеру в карман и пошла догонять группу. Теперь у неё было что-то своё. Непрошеное, но важное. Вот продолжение сцены с учётом вашей реплики. Я переписал момент, когда Ди подходит к Рианне, добавил её реакцию и диалог, сохранив атмосферу и характеры. Экскурсия подходила к концу, и это чувствовалось во всём. Дети устали: малыши начали капризничать, старшеклассники потягивались и поглядывали на часы. Учителя суетились, пересчитывая группы, собирая разбежавшихся по парку учеников. Гул голосов стал громче, но как-то вяло — все хотели одного: сесть в автобус и наконец-то расслабиться. Рианна снова пристроилась в хвосте, когда колонна потянулась к стоянке. Камера уже лежала в кармане — она сделала достаточно снимков, чтобы потом было что разбирать. В груди поселилось странное спокойствие, почти удовлетворение. Несколько часов она делала то, что любила, и никто не мешал, не задавал глупых вопросов, не косился с подозрением. Когда вся группа высыпала на асфальтированную площадку перед автобусами, началась привычная толкотня. Малыши лезли вперёд, учителя пытались их организовать, старшеклассники перешучивались, занимая очередь. Кто-то из парней уже успел открыть дверь и запускал своих. Рианна не двинулась с места. Она отошла в сторону, к невысокой ограде, и прислонилась к ней спиной, наблюдая за суетой. Ей не хотелось лезть в эту толпу, толкаться локтями, ловить чьи-то недовольные взгляды. Она и так устала — не столько физически, сколько от постоянного напряжения последних недель. Она тяжело вздохнула, запрокинув голову к небу, где уже начинали собираться вечерние облака. "Зато сейчас все залезут, начнут рассаживаться, а я зайду последней, — подумала она. — Последняя всегда может выбрать хорошее место. Если, конечно, не считать самых последних, но это не страшно" Она почти улыбнулась своей маленькой хитрости, когда вдруг услышала шаги совсем рядом. Кто-то подошёл почти вплотную, но Рианна не успела обернуться — тень упала на неё сбоку, и она вздрогнула от неожиданности. — Бля, Ди! — вырвалось у неё, когда она узнала брата. — И что так подкрадываться? Сердце колотилось где-то в горле, а ладонь инстинктивно сжалась в кармане, нащупав корпус камеры. Ди стоял в полуметре, сунув руки в карманы джинсовки, и смотрел на неё с лёгким недоумением, будто не понимал, чего она так испугалась. — Я не подкрадывался, — спокойно сказал он. — Ты просто не слушала. — Я слушала! — возмутилась Рианна, чувствуя, как краска заливает щёки. — Ты идёшь бесшумно, как… как кот. — Некорректное сравнение, — заметил Ди, и в его голосе проскользнула тень привычного сарказма. — Коты — животные изящные. Я просто тихо хожу. Рианна открыла рот, чтобы что-то сказать, но поняла, что спорить бесполезно. Вместо этого она выдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Чего тебе? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Ди перевёл взгляд на автобусы, где толпа постепенно редела, потом снова посмотрел на неё. — Ты чего здесь стоишь? Все уже залезают. — Жду, пока все зайдут, — ответила Рианна, пожав плечами. — Не хочу толкаться. Зайду последней — может, места хорошие останутся. Ди посмотрел на неё с таким выражением, будто она сказала что-то невероятно глупое. — Последней достаются худшие места. Это логика. — Ну, не самые последние, — поправилась Рианна. — Я зайду, когда основная толпа рассядется. Тогда смогу выбрать, где удобно. — Или сядешь на единственное свободное место у туалета, — парировал Ди. Рианна не нашлась, что ответить. Потому что в его словах была доля правды, и это бесило. Ди помолчал, потом сунул руки глубже в карманы и кивнул в сторону автобуса. — Пойдём. Я знаю места, которые никто не занимает. Если сейчас зайдём — успеем. Рианна колебалась. С одной стороны, ей действительно не хотелось опять лезть в толпу. С другой — Ди сам предложил идти вместе, и это было так неожиданно, что она растерялась. — Ну? — Ди приподнял бровь, и в этом жесте было что-то почти терпеливое. — Долго думать будешь? — Иду, — сказала Рианна, отлепляясь от ограды. Она пошла за ним, чувствуя себя странно. Ди не оборачивался, но шёл не слишком быстро, будто подстраивался под её шаг. У двери автобуса он пропустил её вперёд, и Рианна поднялась по ступенькам, оглядывая салон. Передние ряды были заняты младшими классами — там Лёва уже вовсю что-то рассказывал соседу, размахивая руками. Средние ряды заполнили старшеклассники. Сзади, у окна, виднелась рыжая голова Хэви — он что-то увлечённо показывал в телефоне сидящему рядом парню. Ди прошёл в середину автобуса и, не спрашивая, сел на свободное место у прохода. Потом поднял глаза на Рианну. — Садись, — сказал он, кивая на место у окна. — Там обзор лучше. Рианна опустилась на сиденье, положила рюкзак на колени и вдруг поняла, что сейчас сидит рядом с Ди. Впервые за всё время после перевода. И он сам её позвал. Она не знала, что сказать, поэтому просто смотрела в окно, чувствуя его присутствие рядом. Ди достал телефон, но, кажется, не собирался в него утыкаться — просто держал в руке. Автобус завёлся, и двигатель ровно загудел. — Ди, — тихо сказала Рианна, не оборачиваясь. — М? — Ты… правда знал, какие места свободные? Или просто не хотел, чтобы я сидела одна? Ди не ответил сразу. Рианна уже пожалела, что спросила, и хотела добавить «забудь», когда он произнёс: — Не задавай глупых вопросов. Но в его голосе не было привычной колкости. Скорее, что-то вроде… неловкости? Рианна не была уверена. Она повернула голову и посмотрела на брата. Ди сидел, уставившись в телефон, но уголки его губ чуть дрогнули. Рианна улыбнулась и отвернулась к окну. Автобус тронулся, за окном поплыли деревья, а на душе вдруг стало спокойно. Рядом сидел её старший брат, и это было непривычно, но совсем не страшно. Где-то сзади Хэви затянул песню, его подхватили другие. А Рианна просто смотрела в окно и чувствовала, как внутри медленно оттаивает что-то, что было заморожено очень долго. ​