Зов Свободы

      — Пухозвëзд умер?!       Горный Козëл вскочил, недоумëнно глядя на Солнцегрива, а тот пригнулся, исподлобья покосившись на него.       — У вас, травников, всего одна жизнь, в дань памяти Падающему Перу. В племенах и в нашем клане у предводителей три жизни, — напомнил Солнцегрив лидеру Клана Пера.       Горный Козëл облегчëнно выдохнул, но не было похоже, что остальные рады. Громовое Облако ещë раз обнюхал уже вылизанного от крови глашатая, а после радостно улыбнулся.       — Пара царапин, даже обрабатывать не надо! — сказал он, и глашатай едва заметно кивнул коту. — Кстати, а где Пухозвëзд?       — Он… Сказал, что догонит меня, — выдавил Солнцегрив. — Идëм. Клан Свободы, за мной.       Оба клана двинулись по тропинке наверх, покидая ущелье, а за ними осторожно последовали и другие племена. Племя Пещер шло в самом конце, растрëпанное и мокрое, и жалось как можно ближе друг к другу. Когда коты выбрались на поляну, Тусклозвëзд первым поклонился остальным.       — Вы можете свободно пройти по нашей территории, чтобы быстрее добраться домой, но будьте осторожнее. И не охотьтесь, — сказал он и повëл Племя Тьмы через хвойный лес. Горизонт завороженно поднял глаза, изучая высокие ели, что даже сейчас, несмотря на покрытые снегом ветви, обладали зелëными иголками.       Вторым отошло Племя Света, направляясь обратно к Перелеску. Как объяснял Солнцегрив, их территория лежит сразу за ним, на большой холмистой пустоши. Когда они шли мимо реки, Жабья Звезда увела своих котов в лагерь, а после, на границе с Племенем Огня — коты Половинки Звезды.       Перед рекой осталось всего три кошачьих народа: Клан Свободы, Клан Пера и Племя Глубоких Пещер. Все три группы выглядели напряжëнно, но молчали.       — Идите вперëд, — бросил Сердцезвëзд Солнцегриву. Тот распушил загривок, молча глядя на него.       — Мы пойдëм сразу за вами, — подал голос Горный Козëл, — и проследим, чтобы они не напали со спины.       Сердцезвëзд тихо зарычал, но всë же отступил назад, коснувшись хвостом своего глашатая. Тот передал жест остальным, и всë Племя Пещер покорно отступило, пропуская кланы.       Солнцегрив пошëл первым, сразу за ним — Громовое Облако. Густой Туман прыгала позади Горизонта, за ними — Краснолапка, Медвежий Хват, Златоуст, Дуб и Берëза. Клан Пера ловко перебрался через реку, как вдруг Солнцегрив остановился, обернувшись к Сердцезвëзду.       — Идите вперëд вместе с Кланом Пера, — сказал глашатай рыжему предводителю. — Мы подождëм Пухозвëзда.       Глашатай Пещер тихо фыркнул, но всë же повëл племя за собой. Процессию замыкал Сердцезвëзд, вжимая голову в плечи. Горизонт взглядом изучал врагов. В основном у многих из них были располосованы морды и бока, маленькую ученицу кто-то укусил за лапу, из-за чего та прихрамывала. Медвежий Хват, стоящий возле ученика, тихо усмехнулся, осматривая глубокую царапину на плече малышки. Горизонт вспомнил, как этот пушистый силач отпихивал кого-то своей широкой лапой, прежде чем побежать к Пухозвëзду на помощь. Глашатай Пещер немного прихрамывал на свою переднюю лапу, но старался не подавать виду.       Когда обе группы исчезли из виду, соклановцы разлеглись на траве. Даже Златоуст сидел и пытался вылизать царапину за плечом, пока к нему не подошла Краснолапка.       — Теряет молодое поколение моë уважение, — ворчал старейшина. — Разговаривал я с товарищами своими по статусу, с пожилыми да негожими для пути воинского, да как набросится на меня ихний воин эдакий! Да как давай когтищами размахивать! Благодарен я товарищам старшим своим, что наглеца младого проучили, дак и каждый лапой того по затылку ударил…       Краснолапка тихо фыркнула, вылизывая рану кота. У ученицы была расцарапана губа, а на ухе виднелось пару небольших зазубрин. Было похоже, что досталось им меньше всех.       Солнцегрив сидел вдалеке от всех остальных в глубоком раздумье, глядел в землю и ни с кем не разговаривал. От прошедшей мимо Берëзы он вздрогнул и едва не отшарахнулся, видимо краем глаза приняв еë из-за черепаховой с белым шерсти за вражеского глашатая. Горизонт, которому в драке даже и не досталось никак, кроме того удара по животу, встал с земли и подошëл к наставнику, молча сев рядом. Солнцегрив шокированно взглянул на него, приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, потом закрыл, потом вновь открыл и, не найдя никаких слов, тихо вздохнул, чуть пригладив шерсть. Сзади них раздался тихий всплеск, и глашатай с Густым Туманом одновременно обернулись, вскочив со своих мест.       На другом берегу сидел Пухозвëзд, шерсть которого была мокрой и слипшейся от дождевой воды и крови. Он слабо улыбнулся, взглянув на товарищей, а после поднял лапу, которой и плескал по воде, привлекая внимание клана.       — Ваш отец вернулся, — хрипнул предводитель и стал переходить реку по камням.       — Пухозвëзд! — первым крикнул Солнцегрив и рванул со своего места, побежав навстречу предводителю. Как только Пухозвëзд оказался на другом берегу, глашатай прижался к нему и громко замурчал. Предводитель прижался к нему в ответ, приобняв своим пушистым хвостом, а после весь остальной клан побежал к нему.       Клан Свободы только сейчас заметил, что небо над ними начало светлеть, и Пухозвëзд вышел вперëд, поманив свой народ хвостом.       — Нужно поторопиться, — хрипнул он, а Солнцегрив с кивком встал в конце строя.       — В лагере наверняка беспокоятся, что нас так долго нет, да и волки не пойми где бродят. Пошлите, — сказал глашатай.       Первыми, кто встретил вернувшихся, были Змейколап и Пеплолистая. Громовое Облако уселся возле неë и принялся рассказывать, как прошëл Совет, а после, заметив уставший вид целительницы, тихо икнул и стал толкать еë обратно в их пещеру.       — Медвежий Хват, Медвежий Хват! — крикнул Змейколап, подбегая к коту, на что тот шикнул в ответ, прося быть тише. — А где вы были? Вы подрались? Такой ливень был! А с кем подрались!       — А ты почему это не спишь? — спросил Страж у него, а ученик тихо ойкнул и поплëлся к спокойно спящей Соволапке.       — Родные, можете отдыхать, — произнëс Пухозвëзд и поплëлся в свою пещеру. — У вас выдалась тяжëлая ночь. Выспитесь, охотничий патруль завтра будет только один. Солнцегрив, понял?       — Да, но я бы оставил пограничные патрули в прежнем порядке. Кто знает, что Племя Пещер решит учудить, когда отоспится, — отозвался Солнцегрив, устраиваясь на своей подстилке. — Горизонт, тащи свою тушу сюда.       Пока все ложились спать, Горизонт недоумëнно глядел на наставника. Тот кивнул носом на Целительскую, а после уткнулся мордой в свой хвост, сонно моргая глазами.       — Попроси… У Громового Облака мха, — с зевком произнëс глашатай. — Он тебе даст сколько нужно.       Вскоре Горизонт вернулся с охапкой мха и сформировал подстилку возле наставника. Тот уже спал, повернувшись спиной к дереву. Горизонт улëгся рядом и обвëл глазами лагерь. Дуб, ложась возле Медвежьего Хвата, с презрением взглянул на ученика с глашатаем, а после закрыл глаза. Котик усмехнулся и приподнял губу, обнажив клык и сверкнув оранжевыми глазами в темноте, а после свернулся клубочком и лëг спать.

***

      Когда Горизонт проснулся, глашатай ещë спал. Зато Густой Туман сидела посреди поляны, ловко командуя кланом.       — Лик Затмения, берëшь Глубокого Омута и Змейколапа, идëте рыбачить в долину Первого Изгиба. Змейколап, хоть один писк против — и вместо охоты будешь менять подстилки всему лагерю. Тисовое Сердце, ты идëшь с Краснолапкой и… О, доброе утро, Горизонт. Идëшь в пограничный. Остальные отдыхайте.       — Ты вообще спала?..       Густой Туман громко усмехнулась с вопроса младшего, а после наклонилась к нему, подмигнув.       — Раскрою секрет, но разведчики обычно спят дольше всех и работают по очереди. Как только я отправлю патруль, я пойду спать, а меня заменит Льдистое Золото. Всë, иди в пограничный, ты выспался, а я нет. Солнцегриву я сама отчитаюсь.       Горизонт пошëл вслед за Тисовым Сердцем. Это была чëрная кошка с белым пятном на груди и такими же, как у него самого, оранжевыми глазами. Ему было любопытно, связаны ли они, поэтому он догнал еë и пошëл рядом, оставив сзади Краснолапку, на морде которой появилось выражение любопытства.       — Воют ли волки на солнечный свет? — спросил Горизонт, стараясь передать нужную интонацию. Тисовое Сердце покосилась на него, приподняв бровь, а после нахмурилась, пока перепрыгивала поваленное дерево. Ученик уже решил, что та не знает про подобный вопрос в его прошлой группе, пока не услышал:       — Сейчас, погоди, вспомню ответ… Волки воют на солнечный свет лишь тогда, когда… Как там дальше… Когда их силуэт никто не может разглядеть. Ты это хотел услышать?       Горизонт ухмыльнулся, прищурив глазки, а после вновь состроил спокойное выражение морды, задавая новый вопрос:       — Кто тебя обучал?       — Тëтка твоя по отцу, — она повернула голову к коту и остановилась, своим хвостом тормознув и Краснолапку. — Тебе конкретное имя надо, или ты итак понял?       — У отца было две сестры, — ответил он, глядя на окружающую их местность и морща нос. Это была граница с Племенем Глубоких Пещер, особенно ярко помеченная с этой стороны.       — Да, и одна из них была чисто чëрной. Та и была моей матерью. На мысль натолкнуло? Не хочу обсуждать темы вашей Стаи, я к ней не причастна. Иди лучше метки проставь, вон там.       Тисовое Сердце махнула хвостом в сторону какого-то деревца, при этом косясь в сторону большого входа в пещеру, вокруг которого сделали деревянную арку. Когда ученик начал уходить, он услышал в ответ:       — Волк не должен вести себя как овечка. А коль ведëт, так пусть и не задаëт вопросов, что с его уст теряют смысл.       Шерсть на спине Горизонта встала дыбом, когда он понял, на что намекала старшая, и даже услышал в этом знакомый тон. Он заставил себя успокоиться и принялся помечать границы. Краснолапку отправили в другую сторону.       Когда они вернулись в лагерь, Солнцегрив приподнял лапу, помахав Тисовому Сердцу.       — Отчëт, — строго потребовал глашатай, хотя было видно по его морде, что он совсем не зол, даже рад. Выглядел глашатай довольно бодро.       — Племя Пещер помечало границы с таким усердием, что я даже не сразу поняла, куда они их налепили, — усмехнулась она, на что Солнцегрив гордо ухмыльнулся. — Но кстати, они заняли пару лисьив хвостов в сторону, где у нас поваленное дерево. Не знаю, случайно или нет, но мы помечаем где надо, ничего не знаю.       Солнцегрив раздражëнно взмахнул хвостом, что-то пробормотав, а после задумался, глядя куда-то в свой лоб. После этого он обернулся.       — Кто знает, когда у Племени Пещер дневной патруль? — громко спросил он.       — Я. Повести к нужному времени? — пробасил Львиная Кровь, вылизывая свой бок.       — Поведи их… Сначала перед их патрулëм, чтобы проверить, где стоят их границы. Затем засядь где-то незаметно и понаблюдай, где ставят. После того, как они окончательно уйдут, пометь. Доложешь мне, я вечером решу, что с ними делать.       — Хорошо, — коротко кивнул разведчик. — Тисовая Сердце, покажешь мне, где их границы?       Вскоре с охотничьего патруля вернулась вторая группа котов, неся несколько рыбëх. Глубокий Омут дохромал до Львиных Лап и положил свой улов, его примеру последовали остальные.       Горизонт взял одну из рыбëх и принëс Солнцегриву. Тот сидел под деревом, уставившись куда-то сквозь пещеру предводителя в раздумьях. Заметив силуэт ученика рядом, он вздрогнул, а после слабо улыбнулся.       — А, это ты. Садись, кушай. Кстати, я бы хотел с тобой кое о чëм говорить…       Горизонт откусил кусок от еды и положил перед наставником, а после принялся жевать свою порцию.       — За эти несколько дней, что ты у меня на обучении, я заметил, что… Мне попросту нечему тебя обучать, — с удивлением проговорил Солнцегрив. — На патрули отводится буквально пару занятий, просто чтобы ученик запомнил основные места, у нас-то границ даже толком нет. Охраняем границы с племенами да на ферму не лезем, всë.       — Ну, я плавать не умею. Сойдëт за тему для урока? — спросил Горизонт.       — Да в том-то и дело, что тема. Ну урок теории, ну может два, три, потом пару уроков практики, потом экзамен. Но на это уйдëт максимум луна, а нам тебя надо доучить до двенадцати лун на Стража. А тебе — восемь с половиной лун.       Они задумались, молча жуя. Когда рыба была съедена, глашатай закопал кости, а после повернулся к ученику.       — Как у тебя с реакцией и силой укуса? — вдруг спросил он у Горизонта.       — Оба показателя на высоком уровне.       — Ну-ка. Слабо укуси меня за лапу.       Солнцегрив лëг набок и вытянул свою заднюю лапу, но Горизонт замер, с удивлением уставившись на него оранжевыми глазками.       — Просто укуси. Ничего более.       Горизонт наклонился и аккуратно сомкнул клыки на задней лапе глашатая.       — Сильнее. Ещë сильнее. Ещë, — командовал Солнцегрив, наблюдая за ним.       Крохотная капля крови проступила на лапе золотистого кота, и только тогда он слабо дëрнул лапой, приказывая освободить еë. Но Горизонт продолжал держать зубами конечность.       — Всë, хватит, убери зубы. Вот чтоб твоя сила укуса не доходила до крови, понял?       Горизонт слабо кивнул, садясь, а Солнцегрив встал. Неожиданно его светлая лапа скользнула по макушке ученика, а сам глашатай выпустил когти и сел, вылизывая морду. Горизонт во время удара инстинктивно отпрянул, а после понял, что его даже не поцарапали.       — И вместо царапин ты водишь лапой. А теперь…       Он повернулся в сторону лагеря, размышляя, кого бы позвать к себе. Взгляд Солнцегрива упал на Соволапку, и он тихо хмыкнул.       — Краснолапка! Хочешь устроить тренировочный бой с Горизонтом? — спросил он. Черепаховая кошечка с радостью закивала и подбежала к котам. — Отлично, сейчас пройдëм на тренировочную поляну.       Они пошли куда-то в обход скалы, где были видны водопад на другом конце и озеро, из которого начинала свой путь река. Вслед за котами двинулась Берëза, которую Горизонт краем глаза спутал с глашатаем Племени Глубоких Пещер.       На этой поляне Солнцегрив отыскал площадь, где было меньше всего снега и воды, и подвëл туда учеников.       — Давайте. Как обычно, сначала прижатия, потом драка, — объяснил глашатай, ложась. Берëза присела рядом и стала болтать с ним о своëм. — Ах да. Первая прижимает Краснолапка, Горизонт не сопротивляется. Потом наоборот.       Черепаховая ученица встала напротив Горизонта в боевую стойку, распушив хвост с загривком, а после подбежала и навалилась на него всем телом, толкая передними лапами в бок. Горизонт послушно упал, наблюдая за ней с интересом и ожидая дальнейших действий. Краснолапка остановилась, глядя на него, а после повернулась к Берëзе.       — У него взгляд страшный! Он меня как будто съесть хочет! — пожаловалась она.       — А ты представь, что это Змейколап, — посмеялась черепаховая с белым кошка. — Он хотя бы глупо, а не угрожающе выглядит.       — Я ему так и передам, — отозвался Горизонт, как вдруг чëрные пятнистые лапы обрушились на его плечи, а сам он оказался прижатым животом вверх.       Краснолапка победно вскинула голову, усмехнувшись, а Горизонт так резко начал извиваться, что она едва не упала из-за соскользнувшей с его плеча лапы. Высвободившись из прижатия, кот уселся, усмехнувшись в ответ.       — Отлично, он умеет выбираться. Твоей бы научиться не зазнаваться к концу луны, — произнëс Солнцегрив, наклонившись к Берëзе. — Отлично, теперь животом вниз!       Краснолапка вновь навалилась на Горизонта, но лапы поставила уже ему на лопатки. Ученица наклонилась к напарнику, радостно виляя хвостом.       — Понял, какая я сильная, да?       В следующий же момент Горизонт резко откинул голову назад, а Краснолапка вскрикнула, когда удар затылком пришëлся ей прямо в челюсть. Ученик вновь выбрался с помощью активного извивания, а после повернулся к ней.       — Живая? — насмешливо спросил Горизонт.       — Ой, да иди ты! — Краснолапка высунула язык и встала напротив него. — Всë, прижимай давай!       Горизонт стоял совершенно спокойно, только его хвост качался из стороны в сторону. Неожиданно он сделал рывок, оказавшись сбоку ученицы, и с силой толкнул еë в бок своим плечом. Краснолапка ойкнула и грохнулась на землю, а Горизонт навис сверху, прижимая кошку животом вверх. Одну переднюю лапу он поставил ей на грудь, другую же приподнял.       — Вот второй вариант. Атакующий, — сказал он, слабо проведя лапой по морде ученицы, со смехом наблюдая, как она возмущëнно морщится.       — Слезай! — крикнула кошка, извиваясь. К счастью, Горизонт успел отпрыгнуть прежде, чем упал сам.       Солнцегрив, наблюдая за ними, склонил голову набок, опустив одно ухо. После этого он выпрямился и взглянул на Берëзу, но та пожала плечами.       — Неплохой вариант. Только мне кажется, что он менее устойчивый.       — Поэтому он атакующий, а не удерживающий, — ответил Горизонт, после чего вновь толкнул Краснолапку плечом в бок, заставляя упасть. — А ещë удар всем телом в бок позволяет защитить живот, но в то же время, если враг увернëтся, то ты можешь сам упасть.       Он поставил одну лапу меж лопаток напарницы, а второй слабо ударил по затылку, прежде чем поставить на макушку, прижимая ту к земле. Краснолапка вздохнула и стала извиваться, и оба ученика, взъерошенные, уселись друг напротив друга.       — Я обиделась, — буркнула Краснолапка. — Ты слишком умный.       — Ой, да что ты… Прижатия это первый урок, — тихо смеясь, ответил Горизонт.       — Кто первый прижмëт другого, тот начинает бой! — крикнула Берëза ученикам, а после покосилась на Солнцегрива. Тот ехидно улыбнулся в ожидании драки.       Краснолапка, услышав крик наставницы, тут же рванула в сторону Горизонта, целясь своим плечом в его бок. Как только она оказалась совсем близко, он отскочил в сторону, и кошка грохнулась на траву прямо у его лап. Подойдя к ошарашенной кошке, ещë не успевшей встать, Горизонт прижал еë, ставя передние лапы на лопатки.       — А я говорил.       Солнцегрив громко рассмеялся вместе с Берëзой, пока черепаховая ученица сгорала со стыда.

***

      Горизонт сидел на поляне, вылизываясь. Львиная Кровь, кремово-белый полосатый кот, докладывал Солнцегриву результаты патруля, выпуская и вновь пряча свои длинные когти. Глашатай стоял, гневно хлопая себя хвостом по бокам, но старался сохранять спокойное выражение морды.       — Эти ш-ш-шакалы, — шипел разведчик, распушив загривок, — не только пометили ещë дальше, чем утром, но ещë и наши метки стëрли!       Солнцегрив резко повернул голову к Пухозвëзду, вышедшему из своей пещеры, услышав возмущëнные рычания и шипения пограничного патруля. Предводитель подошëл ближе, что-то тихо мурлыкнув разведчику, и Львиная Кровь в недовольстве сел.       — Пухозвëзд, я считаю, что нам нужно собрать патруль и наведаться к ним в лагерь, — твëрдо произнëс глашатай. Горизонт чуть наклонился вперëд, прислушиваясь, и заметил, что вместе с ним слушает и Змейколап, навострив ушки и выпучив свои огромные жëлтые глаза.       — Я не думаю, что в этом есть такая необходимость, — с лëгкой хрипотцой пробормотал Пухозвëзд, на что Густой Туман, сидящая рядом, громко зашипела.       — Серьëзно?! — крикнула разведчица, распушив свою крапчатую шерсть. — Они нашу территорию по три раза в день воруют, а мы просто так спустим им это с рук?!       — Ну, может, мы выследим их вечерний патруль и скажем им… Не знаю…       — Что скажем, Пухозвëзд? — вспылил уже Солнцегрив, выпустив когти. — Чтобы прекращали наши метки стирать?! Да они нас мордой в землю утрут с таким отношением!       Соклановцы дружно закивали, выкрикивая согласие с глашатаем, а золотистый кот мигом успокоился, только кончик его хвоста нервно подрагивал. Пухозвëзд нахмурился, глядя на Солнцегрива, и тот совсем съëжился.       — Довольно, — хрипнул предводитель, слабо топнув лапой. — Вечером пограничный патруль никуда не идëт, а охотничий направляется в сторону дальнего конца Пещерской горы. Солнцегрив, ты понял меня? Не дай Стая Звëзд ты отправишь кого-то к Племени Глубоких Пещер, — строго проговорил он.       — Что?! — пискнул кремово-серый с белым кот, лежащий возле Густой Туман.       — Я приказал не отправлять туда патрули, Льдистое Золото! — прошипел Пухозвëзд и тут же закашлялся. — Посмотрим… насколько сильно они обнаглеют. Мы не можем суваться в лагерь к котам, когда мы даже… дорогу туда не знаем в тех пещерах.       Солнцегрив вздохнул, недовольно стуча хвостом по земле, а после подошëл к ученикам. Змейколап с писком выпрямился, даже немного отклонился назад, но глашатай и ухом не повëл в его сторону.       — Завтра будешь проходить обучение по истории нашего клана, а после четверти луны сдавать экзамен. Я придумал, как тебя обучать, — вздохнув, сказал Солнцегрив, а после развернулся, уходя на свою подстилку.