Моя тупая ревность

Глава 1. Перевал Снаряжение заняло весь багажник "УАЗа" и половину салона. Егор стоял у машины, сверяясь со списком, который держал в руке, и хмурился — казалось, что вещей было больше, чем в прошлый раз. Список был составлен им лично за три дня до выезда, переписан от руки, потому что в телефоне он вечно терялся среди уведомлений и рабочих сообщений. Теперь листок был заламинирован — Лена посоветовала, сказала, что в походе бумага размокает мгновенно, и Егор, обычно не прислушивающийся к чужим советам, на этот раз согласился. — Палатки, спальники, горелки, — бормотал он, загибая пальцы. Голос его был низким, сосредоточенным, пальцы в такт словам сжимались и разжимались на краю листа. — Аптечка, топор, навигатор, запасные батареи, трос... — Веревки взял? — Джон появился с другой стороны машины, кидая в салон рюкзак с личными вещами. Рюкзак был старый, армейский, с выцветшими лямками, которые Джон отказывался менять уже три года. Егор предлагал купить новый — легкий, эргономичный, с системой распределения веса. Джон отказался. Сказал, что этот прошел с ним больше походов, чем Егор мог себе представить, и менять его на пластиковое дерьмо он не собирается. — Взял, — Егор поднял голову, оглядывая парковку. Солнце висело низко, даже в полдень, потому что ноябрь на Урале — это уже предзимье, когда свет становится плоским, белым, без теней и объема. Машина стояла на платной стоянке у въезда в лесной массив, где они оставляли транспорт в прошлый раз. Сторож — дедок с седой бородой и вечно пьяными глазами — уже получил от Егора три тысячи за две недели стоянки и ушел в свою будку греться. — Где остальные? Джон пожал плечами, закуривая. Сигарета была тонкая, без фильтра, и дым от нее был густым, сизым, поднимался в неподвижный воздух и там замирал, не желая рассеиваться. Он выглядел расслабленным — в походной куртке цвета хаки, которая была ему великовата в плечах, но он носил ее, потому что внутри был флисовый подклад, греющий даже в минус двадцать. Трекинговые ботинки, разношенные до такой степени, что казались второй кожей. На шее — шарф, серый, кашемировый, который Егор купил ему в прошлом месяце в торговом центре, после того дня в примерочных. Джон носил его постоянно, даже когда не холодно, и Егор иногда ловил себя на мысли, что это его одновременно и радует, и раздражает — радует, что Джон носит, раздражает, что он об этом знает. — Задерживаются, наверное, — Джон усмехнулся, выпуская дым в сторону леса. — Илья точно что-то забыл и теперь Лена его пилит. Я на это готов поставить свою новую палатку. Помнишь, как в прошлый раз, когда мы вдвоем ездили, он нам завидовал, что мы без лишних проблем собрались? А сам потом три часа искал свои трекинговые палки. — Помню, — Егор усмехнулся, не отрываясь от списка. — Ты тогда сказал ему, что палки ему не нужны, потому что он и так упадет в первую же лужу. — И упал! — Джон рассмеялся, запрокидывая голову. Смех его был громким, раскатистым, с хрипотцой, которая появлялась, когда он действительно веселился. — Я до сих пор помню его лицо, когда он по пояс в воду залез, а Лена стояла на берегу и орала на него. А мы с тобой сидели на камнях, пили кофе и просто смотрели. Лучший поход был. Егор поднял голову, посмотрел на Джона. Тот улыбался, щурясь от дыма, и в его глазах было что-то теплое, живое, что появлялось только когда он вспоминал их совместные поездки. Егор сам не заметил, как улыбнулся в ответ. — В этот раз по-другому, — сказал Егор, возвращаясь к списку. — Группа большая, задачи сложные. Но весело тоже будет. — С тобой всегда весело, — Джон подмигнул, затушил сигарету о подошву ботинка и спрятал окурок в карман. — Даже когда ты вон какой серьезный со своим списком. Сорок семь пунктов, Егор. Я посчитал. Ты ненормальный. — Зато ничего не забыто. — Кроме моего термоса с кофе? — Джон прищурился. — Я же сказал — взял. — Проверь. Егор вздохнул, полез в рюкзак Джона, достал термос. Джон довольно кивнул, забирая его и прижимая к груди, как ребенка. — Мое сокровище. Теперь можно ехать хоть на край света. Первым подошел Кирилл. Егор узнал его по походке — быстрой, энергичной, с легкой раскачкой корпуса, как у человека, который привык носить тяжести. Кирилл был высоким — выше Егора на полголовы — и широкоплечим, с руками, которые выдавали регулярные тренировки. Очки в тонкой металлической оправе сидели на его лице идеально, подчеркивая глубокую посадку глаз и высокие скулы. Улыбка у Кирилла была открытой, искренней. — Линч! — Кирилл протянул руку, и Егор пожал ее, чувствуя крепкое рукопожатие. — Давно хотел с тобой в поле поработать. Смотрю твой канал с самого начала. — Помню тебя по чату, — ответил Егор, отпуская руку. — Ты тогда спор разжег про версию с лавиной, чуть модерацию не сломал. Кирилл рассмеялся — громко, раскатисто, запрокидывая голову. — Да, было дело. Я тогда вообще был уверен, что это единственная версия. А потом посмотрел твой разбор аномалий и понял, что ничего я не знаю. С тех пор просто сижу и учусь. — Джон, привет! — Кирилл повернулся к Джону, который стоял, прислонившись к капоту, с термосом в руках и легкой улыбкой на лице. — Здорово, — Джон кивнул, откручивая крышку термоса и делая глоток. — Кирилл, да? Тот самый, который про лавину? Я помню. Егор тогда полдня доказывал, что ты неправ, а ты ему ссылки на статьи кидал. Я думал, они друг друга убьют в комментариях. — Я просто отстаивал свою позицию, — Кирилл улыбнулся, но в голосе его появилась легкая настороженность. — И правильно делал, — Джон поднял термос, будто тост. — Спор — это двигатель истины. Егор без таких споров вообще не развивался бы. Я его знаю. — Давно вы вместе? — спросил Кирилл, и в голосе его прозвучало искреннее любопытство. — Достаточно, — Джон ответил быстро, не давая Егору сказать ни слова, и подмигнул. — Чтобы знать все его слабые места. Например, что он терпеть не может, когда кто-то трогает его навигатор без спроса. И что он всегда сначала пьет кофе, а потом только разговаривает. Так что давай, Кирилл, пока он кофе не выпьет, даже не пытайся с ним обсуждать маршрут. Бесполезно. Кирилл рассмеялся, и напряжение, которое возникло на секунду, исчезло. — Понял, принял. Кофе — это святое. — Вот, — Джон хлопнул себя по термосу. — Человек понимает. Егор, слышишь? У нас с Кириллом общие ценности. — Отстань, — буркнул Егор, но без злости, и Джон довольно улыбнулся. Следом подтянулись Лена и Илья. Они шли вместе, держась за руки, хотя на них была куча снаряжения. Илья тащил две палатки и мешок с продуктами, Лена — огромный рюкзак и фотоаппарат на шее. — Опоздали! — Джон крикнул им, едва они появились на парковке. — Илья, признавайся, что забыл на этот раз? Термос? Спальник? Или может быть, сам себя забыл? — Ничего я не забыл! — Илья бросил свои мешки на землю, тяжело дыша. — Мы в пробки попали. — Пробки в ноябре в лесу? — Джон притворно удивился. — Илья, Илья. Ты бы лучше признался, что вы с Леной проспали. Я же вижу, у тебя глаза заспанные. — Джон, — Лена подошла, чмокнула Егора в щеку — традиция на удачу — и повернулась к Джону. — Не мучай его. Мы действительно в пробку попали. На трассе аварию разбирали. — Ладно, ладно, — Джон поднял руки в примирительном жесте. — Верю. Но только потому, что ты говоришь, Лена. А Илье я не верю. Илья, ты у нас вечно что-то теряешь. В прошлый раз, когда мы с Егором вдвоем ездили, ты нам завидовал, что у нас все гладко прошло. — И ничего я не завидовал, — буркнул Илья, но покраснел. — Завидовал, завидовал, — Джон подошел к нему, хлопнул по плечу. — Ладно, проехали. Давай вещи грузить, а то Егор сейчас начнет нервничать, что мы график срываем. — Я не нервничаю, — сказал Егор, и все трое рассмеялись. Последним пришел Антон. Егор увидел его, когда тот вышел из такси, расплатился с водителем и закинул на плечо огромный рюкзак. Антон был другом Ильи, и Егор знал о нем только то, что они вместе служили в какой-то горячей точке, а после дембеля Антон ушел в лесничество и теперь жил в глухой деревне на севере области. Внешность у Антона была под стать его биографии — широкое, грубое лицо с глубокими шрамами на скуле, короткая стрижка, седина на висках, хотя ему было едва за тридцать. Двигался он бесшумно, плавно. — Антон, — представился он, пожимая руку Егору. Рукопожатие было сухим, коротким. — Егор. Слышал о тебе от Ильи. Говорит, ты лес как свои пять пальцев знаешь. — Знаю, — ответил Антон. — Опытный, значит. Это хорошо. — Здорова, — Джон подошел к Антону, протягивая руку. — Джон. Тот самый, который вечно достает Илью. Надеюсь, ты на его стороне не будешь, а то мне нужен союзник в этом походе. Илья слишком предсказуемый. Антон посмотрел на Джона, и уголок его губ чуть дернулся — то ли усмешка, то ли улыбка. — Посмотрим, — сказал он. — Ну, честно хотя бы, — Джон рассмеялся. — Это уже много. — Все в сборе, — сказал Егор, убирая список в карман. — Загружаемся и выезжаем. До места — восемь часов, если без приключений. — Если с приключениями — веселее, — заметил Джон, забираясь в машину на переднее сиденье. — Как в прошлый раз, когда мы с тобой вдвоем на медведя наткнулись. Помнишь, Егор? Ты тогда побелел, а я... — Ты заорал, — перебил Егор, садясь за руль. — Заорал так, что медведь испугался и убежал. — Не заорал, а издал боевой клич, — поправил Джон, пристегиваясь. — И медведь не испугался, он просто не ожидал такого мощного звукового давления. Тут дело в акустике, а не в храбрости. — Конечно, — Егор завел двигатель, и "УАЗ" взревел, сотрясаясь. — В акустике. Сзади устроились Кирилл и Антон. Илья с Леной забрались в багажный отсек, среди рюкзаков и палаток. — Егор, — Джон повернулся к нему, устроившись поудобнее. — А давай музыку включим? Как в прошлый раз, когда мы ехали и ты орал весь этот металл, а я стучал по приборной панели, и у нас чуть двигатель не заглох? — В этот раз не включу, — ответил Егор, выруливая с парковки. — У нас пассажиры. — Пассажиры, — Джон обернулся к заднему сиденью. — Ребята, вы не против, если мы включим музыку? Егор у нас скромный, стесняется своих вокальных данных. А они, между прочим, выдающиеся. Однажды он так запел в лесу, что волки... — Джон, — Егор бросил на него быстрый взгляд, и Джон, усмехнувшись, замолчал. — Ладно, ладно. Буду терпеть. Но кофе мне давай, раз музыки не будет. Егор протянул ему термос, и Джон, довольно улыбаясь, открутил крышку, сделав глоток. — Идеально, — сказал он, откидываясь на спинку сиденья. — Ты знаешь, как я люблю. Остаток пути до трассы прошел в разговорах. Джон, как всегда, был центром общения — он переключался с Ильи на Лену, с Лены на Кирилла, с Кирилла на Антона, и каждому находил что сказать. — Кирилл, — сказал он, повернувшись на сиденье, чтобы видеть задний ряд. — А ты в походы часто ходишь? Или только на перевалы, чтобы с Егором поспорить? — Хожу, — ответил Кирилл, улыбаясь. — Не так часто, как хотелось бы, но несколько раз в год выбираюсь. В основном по Карелии, по Уралу. А на перевал Дятлова — в первый раз. — Первый раз? — Джон присвистнул. — Ну, молодец. Сразу с разбегу в самое пекло. Ты хоть знаешь, что там в ноябре творится? Ветер такой, что палатку срывает. Егор в прошлый раз, когда мы вдвоем были, чуть не улетел вместе с ней. — Это ты чуть не улетел, — поправил Егор, не отрывая глаз от дороги. — Ты же решил проветрить палатку посреди ночи, открыл полог, и ветер подхватил. — Я хотел звезды посмотреть! — возмутился Джон. — А он, представляешь, Кирилл, вместо того чтобы мне помочь, сидел и ржал! Пока я за пологом по всему лагерю бегал. — Ты красиво бегал, — сухо заметил Егор. — Как олень. — Я оленям фору дам, — Джон фыркнул, но было видно, что ему приятно. — В общем, Кирилл, готовься. С Егором в походе весело, но спать спокойно не даст. Он вечно что-то ищет, копается, карты изучает. А я, бедный, должен его развлекать. — Ты справляешься, — сказал Егор, и Джон на секунду замолчал, улыбнувшись. — Справляюсь, — повторил он тише. Через два часа дороги они остановились на заправке. Егор вышел размять ноги, проверить колеса и уровень масла. Джон выскочил следом, потянулся, хрустнув позвоночником. — Ноги затекли, — пожаловался он, делая несколько приседаний. — Егор, ты слишком медленно едешь. Я уже старым себя чувствую. — Ты и есть старый, — ответил Егор, заглядывая под капот. — Обидно, — Джон подошел к нему, встал рядом. — Мне всего... сколько мне, кстати? Ты помнишь? — Двадцать восемь. — А, ну да. Я еще молодой и красивый. А ты просто водитель плохой. Егор не ответил, но уголок его губ дернулся. Кирилл вышел из машины, подошел к ним, протягивая бутылку воды Егору. — Держи. Ты за рулем, а не пьешь ничего. Обезвоживание за рулем — это не шутка. Егор взял бутылку, сделал глоток. Кирилл стоял рядом, опираясь плечом о капот, и смотрел на дорогу. — Слушай, — сказал Кирилл, не поворачивая головы. — Я давно хотел сказать. Твои видео про перевал — это то, с чего я начал следить за твоим каналом. Не про хайп, не про страшилки, а про нормальный, вдумчивый подход. Поэтому я и пошел в этот раз. Не просто снять контент, а понять. Понять, что там на самом деле произошло. Егор посмотрел на него. Кирилл говорил искренне — это было видно по его лицу, по тому, как он сжимал пальцы на краю капота. — Понимать будем вместе, — ответил Егор, и Кирилл улыбнулся. Они стояли так несколько минут, обсуждая детали маршрута. Кирилл достал карту — бумажную, распечатанную на плотной бумаге и заламинированную — и начал показывать участки, которые казались ему интересными. — Вот здесь, — Кирилл ткнул пальцем в точку на карте, — по спутниковым снимкам 1960-го года был овраг, которого сейчас нет. Засыпало, видимо, оползнем или снегом. А в 59-м он был. И если верить показаниям поисковиков, именно там нашли часть вещей, которые не были перечислены в основном списке. Егор наклонился, рассматривая карту. Плечо Кирилла было рядом, и Егор чувствовал тепло его тела через ткань куртки. — Ты прав, — сказал Егор, выпрямляясь. — Я тоже обратил на это внимание. Поэтому и хочу пройти дальше кедра. Если что-то и осталось, то именно там. — А если ничего не осталось? — спросил Кирилл. — Значит, будем искать дальше, — ответил Егор. Джон стоял в стороне от остальных, прислонившись к стене заправки, и смотрел на них. Он смотрел, как Кирилл наклоняется к Егору, показывая что-то на карте. Как Егор кивает, наклоняясь в ответ, и их головы почти соприкасаются. Как Егор улыбается чему-то, что сказал Кирилл. Джон сжал пальцы на термосе, который держал в руках. Он хотел подойти, встать рядом, сказать что-то, что вернет внимание Егора. Но вместо этого он закурил, глубоко затянулся и остался на месте. — Джон, — Лена подошла к нему, встала рядом. — Ты чего не с ними? — А что мне там делать? — Джон пожал плечами, но голос его звучал слишком беззаботно. — Они карты обсуждают, маршруты. Я в этом не силен. Я у нас по другим делам. — По каким? — Лена улыбнулась. — По веселым, — Джон подмигнул, но улыбка его не коснулась глаз. — Развлекать Егора, когда он загрустит. Готовить кофе. Спать в одной палатке, чтобы не мерз. Это, знаешь ли, тоже важная работа. — Важная, — согласилась Лена, внимательно глядя на него. — Джон, ты... — Все нормально, — перебил он, затушил сигарету и пошел к машине. — Поехали уже, а то Егор сейчас начнет нервничать. Он сел на переднее сиденье, устроился поудобнее, поставил термос между ног. Когда Егор и Кирилл вернулись к машине, Джон уже делал вид, что дремлет, откинув голову на спинку. — Джон, — Егор тронул его за плечо. — Ты спать? — Нет, — Джон открыл глаза, улыбнулся. — Просто глаза грею. Поехали. Егор сел за руль, завел двигатель. Кирилл занял свое место сзади. Машина тронулась. — Что вы там обсуждали? — спросил Джон, глядя в окно. — Маршрут, — ответил Егор. — Кирилл нашел интересное место на карте. Завтра посмотрим. — Классно, — сказал Джон, и голос его был ровным, спокойным. — Кирилл, ты прямо настоящий исследователь. А я вот карты читать не умею. Егор меня все учит, учит, а я все равно ничего не понимаю. Зато я кофе вкусный делаю. Это компенсирует? — Компенсирует, — ответил Кирилл, и Джон усмехнулся. — Вот и хорошо. Значит, я при деле. Он замолчал, снова уставившись в окно. Лес за стеклом становился все гуще, все темнее. Дорога сужалась, превращаясь из грунтовки в две колеи, которые вились между деревьями. — Егор, — сказал Джон через полчаса молчания. — А помнишь, как в прошлый раз мы на этом участке чуть не застряли? Ты тогда сказал, что если мы не выберемся до темноты, то будем ночевать в машине. А я сказал, что ночевать в машине — это романтично. А ты сказал, что романтично — это когда есть нормальная палатка и горячий ужин. — Помню, — Егор переключил передачу, объезжая особенно глубокую колею. — А я все равно считаю, что в машине было бы романтично, — продолжил Джон. — Мы бы сидели вдвоем, слушали дождь, пили твой любимый чай. Но ты, конечно, прав. Палатка лучше. — Гораздо, — согласился Егор. — Эх, — Джон вздохнул. — Ладно. Кирилл, Антон, вы вообще как? Не жалеете, что с нами поехали? Егор может быть занудой, когда дело доходит до маршрутов и графиков. Я предупреждаю сразу. — Не жалеем, — ответил Кирилл. — Мы готовы к занудству. — Вот и отлично, — Джон хлопнул по приборной панели. — Тогда вперед. К приключениям! На место прибыли к вечеру. Солнце уже садилось, и лес у перевала встретил их тишиной и холодом. Температура опустилась до минус восьми, снег лежал плотным настом, хрустящим под ногами. Небо было чистым, звездным. — Красота, — Джон вышел из машины, глубоко вдохнул. — Запах. Тот самый. Егор, помнишь, как в прошлый раз мы встали в этом же месте? Ты тогда сказал, что это лучшая стоянка. — Помню, — Егор выбрался следом, оглядываясь. — Место хорошее. Защищено от ветра, ручей рядом. — Тогда ставлю палатку, — Джон полез в багажник, вытаскивая их общую палатку. — Кирилл, ты с Антоном где будете? Слева? Там место ровное, я проверял. Илья, Лена — ваша справа. А мы с Егором, как всегда, на входе. Чтобы всех защищать в случае нападения медведей. — Или в случае, если ты решишь звезды смотреть посреди ночи, — добавил Егор. — Это тоже, — Джон рассмеялся. Все принялись за работу. Джон работал быстро, сноровисто — за годы походов он научился ставить палатку быстрее, чем кто-либо в группе. Егор иногда говорил, что Джон мог бы работать гидом, если бы захотел, но Джон отмахивался, говорил, что гид — это слишком скучно, а он любит, когда весело. — Готово, — сказал Джон, отойдя от палатки и оглядывая результат. — Красота. Теперь можно костер разводить. Он собрал дрова быстрее всех, сложил их правильным шалашиком, поджег. Костер разгорелся быстро, и Джон, довольно потирая руки, сел на бревно, которое притащил к огню. — Илья, — крикнул он, — твоя очередь воду греть. Я свою работу сделал. — Ты только дрова принес, — возмутился Илья, но пошел за флягами. — И палатку поставил, — напомнил Джон. — И костер разжег. И вообще, я сегодня за рулем не сидел, так что я полон сил. А ты, Илья, с утра уже устал, потому что Лена тебя заставила вещи собирать. — Никто меня не заставлял, — буркнул Илья. — Ага, — Джон подмигнул Лене, которая стояла у своей палатки и улыбалась. — Конечно. Лена, скажи ему, что он врет. — Он врет, — сказала Лена. — Видишь, — Джон развел руками. — Даже твоя жена против тебя. Сдавайся, Илья. — Отстань, — Илья бросил фляги у костра, но было видно, что он не злится. Кирилл подошел к костру, сел рядом с Джоном. — Ты быстро работаешь, — сказал он. — Опытный. — Опытный, — подтвердил Джон, доставая термос. — Мы с Егором много где были. Северный Урал, Алтай, Карелия. В прошлом году на Байкал ездили. Там, кстати, было круто. Мы на льду стояли, палатки ставили прямо на замерзшее озеро. Егор тогда чуть не провалился, но я его спас. — Это ты чуть не провалился, — Егор подошел к костру, сел с другой стороны. — Я тебя за шкирку вытащил. — Ну, это детали, — Джон отмахнулся. — Главное, что мы оба живы и здоровы. И у нас есть отличная история для новых знакомых. Кирилл, запомни: с Егором в походе безопасно. Но скучно не бывает. — Я уже понял, — улыбнулся Кирилл. Джон разлил кофе по кружкам, раздал всем. Егор взял свою, сделал глоток и кивнул — одобрительно, как делал всегда, когда Джон готовил кофе. — Хороший, — сказал он. — Лучший, — поправил Джон, и Егор усмехнулся. Они сидели у костра, пили кофе, смотрели на звезды. Джон рассказывал истории из прошлых походов — про медведя, который украл у них еду, про лису, которая пришла к палатке и смотрела на них целый час, про то, как они с Егором заблудились в лесу и вышли только через два дня, потому что навигатор сломался, а Егор отказался признавать, что ошибся с маршрутом. — Он тогда сказал: "Мы не заблудились, мы просто исследуем новый маршрут", — Джон покатывался со смеху, вспоминая. — А у нас уже вода заканчивалась, и я был готов его убить. Но потом мы все-таки вышли. И он признал, что ошибся. Через месяц, под пытками. — Я не ошибся, — спокойно сказал Егор. — Маршрут был правильный. Просто погодные условия изменились. — Погодные условия, — Джон фыркнул. — Кирилл, ты слышишь? Он до сих пор не признает. Вот такой у меня Егор. Упрямый, как баран. Но я его люблю. Поэтому и терплю. Он сказал это легко, с улыбкой, но Кирилл, взглянув на него, заметил, как на секунду в глазах Джона мелькнуло что-то — не просто шутка, а что-то более глубокое. Но Джон уже переключился на другую историю, начал рассказывать про то, как они с Егором в прошлый раз на перевале чуть не замерзли, потому что спальники промокли. — Мы тогда лежали в одной палатке, дрожали, как осиновые листья, и Егор сказал: "Если мы не согреемся, то умрем". А я сказал: "Тогда давай согреваться". И мы... — Джон, — перебил Егор. — Что? — Джон повернулся к нему, и на лице его было написано невинное удивление. — Я просто хотел сказать, что мы обнялись и согрелись. Что ты подумал? Егор не ответил, только покачал головой. Кирилл рассмеялся, Лена фыркнула в кружку, Илья покраснел. Даже Антон, который все время молчал, улыбнулся. — Ну и компания, — сказал Джон, оглядывая всех. — Со мной весело, правда? — Правда, — согласился Кирилл. Джон довольно улыбнулся, откинулся на бревне, закинул руки за голову. Смотрел на звезды, слушал, как потрескивает костер, как ветер шуршит по веткам. Егор сидел рядом, и Джон чувствовал тепло его тела через ткань куртки. Все было хорошо. Потом Кирилл подсел к Егору, достал карту, и они начали обсуждать завтрашний маршрут. Джон остался на своем бревне, смотрел на них. Смотрел, как Кирилл наклоняется к Егору, как Егор показывает что-то на карте, как их плечи соприкасаются. Смотрел, как Егор улыбается чему-то, что сказал Кирилл. — Джон, — Лена села рядом. — Ты чего? — Ничего, — Джон улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. — Просто устал. Дорога, знаешь. — Угу, — Лена посмотрела на него, потом перевела взгляд на Егора и Кирилла. — Кирилл хороший парень. — Я знаю, — ответил Джон. — Он классный. Толковый. Егору с ним повезло. В голосе его прозвучало что-то, чего Лена не ожидала услышать. Она хотела сказать что-то еще, но Джон встал, потянулся. — Пойду спать, — сказал он. — Завтра рано вставать. Егор, — крикнул он, — я в палатку. Не поздно приходи. — Иду, — ответил Егор, не поднимая головы от карты. Джон постоял секунду, глядя на них. Кирилл что-то говорил, и Егор кивал, и их головы были совсем близко. Джон сжал кулаки, разжал. Улыбнулся, хотя никто не видел. — Спокойной ночи, — сказал он и пошел к палатке. В палатке было темно и холодно. Джон забрался в спальник, свернулся калачиком, уставился в брезентовый потолок. Снаружи слышались голоса — Егор смеялся чему-то, и Джон понял, что смеялся Кирилл. Он закрыл глаза. Представил, как Кирилл сидит рядом с Егором, как они склонились над картой, как их руки почти соприкасаются. Представил, как Егор улыбается — той улыбкой, которую Джон видел нечасто. Настоящей, открытой, беззащитной. — Ты чего? — Егор залез в палатку через полчаса. — Устал? — Устал, — ответил Джон, не открывая глаз. Егор разделся, забрался в спальник рядом, придвинулся. Джон чувствовал тепло его тела, но не повернулся. — Ты обиделся? — спросил Егор. — На что? — Джон открыл глаза, повернулся. В темноте лица не было видно, но он знал, что Егор смотрит на него. — На то, что ты с Кириллом карту обсуждал? Егор, я не ребенок. У тебя работа. Ты должен с ним общаться. — Я знаю, — Егор помолчал. — Просто ты какой-то... не такой. — Какой? — Не знаю. Тихий. — Я не тихий, — Джон усмехнулся, но усмешка вышла невеселой. — Просто устал. Дорога, знаешь. И потом, я же не могу все время болтать. Надо иногда и помолчать. — Ты никогда не молчишь, — заметил Егор. — Вот видишь, — Джон повернулся на спину, уставился в потолок. — Значит, я точно устал. Не парься, Егор. Все нормально. Иди спать, завтра рано вставать. Егор помолчал, потом придвинулся ближе, обнял Джона за пояс. — Если что-то не так, скажи, — сказал он. — Скажу, — пообещал Джон. Он чувствовал тепло руки Егора на своем животе, чувствовал его дыхание на своей шее. Все было как обычно. Но в груди у него было тяжело. Не как камень — Джон не был камнем. В груди у него был пожар. Горячий, злой, который требовал выхода. Он хотел встать, выйти, встать между Егором и Кириллом, сказать что-то едкое, поставить на место. Хотел схватить Егора за плечи, повернуть к себе, заставить смотреть только на него. Хотел кричать, смеяться, делать что угодно, только чтобы внимание Егора вернулось к нему. Но он не сделал этого. Он лежал, чувствуя, как пожар внутри разгорается, как жжет изнутри, как требует выхода. И он боялся, что если даст ему выход, то сожжет все. — Егор, — сказал он тихо. — Мм? — Ты меня любишь? Вопрос прозвучал неожиданно даже для него самого. Егор замер, потом приподнялся на локте. — С чего такой вопрос? — Просто, — Джон пожал плечами, хотя Егор не видел. — Хочу услышать. — Люблю, — ответил Егор. — Ты же знаешь. — Знаю, — Джон улыбнулся в темноте. — Просто хотел услышать. Егор поцеловал его в плечо, лег обратно. Джон закрыл глаза, чувствуя, как пожар внутри немного утихает. Но не гаснет. Он не спал долго. Слушал, как за стенкой палатки Кирилл говорит что-то Антону. Голос Кирилла был тихим, но в тишине ночи каждое слово было слышно. — Он классный, — говорил Кирилл. — Я думал, вживую будет по-другому. А он такой же, как на видео. Даже лучше. Антон что-то ответил, но слов Джон не разобрал. Да и не хотел. Он перевернулся на другой бок, прижался лбом к холодной стенке палатки. Холод обжигал, но это было лучше, чем тепло Егора, которое сейчас казалось обжигающим. Джон закрыл глаза. Завтра будет новый день. Он будет веселым. Он всегда веселый. Он будет шутить, смеяться, разговаривать со всеми. Он будет таким, каким его знают. Никто не узнает, что у него внутри пожар. Никто.