Правда всегда становится явью или долгожданный отпуск

Утро началось с пробежки. Прохладное, только созревающее утро с убойной пробежки. С несильного, но качественного похмелья. Пробегая по узким пустующим улочкам, Гермиона думала над вчерашним вечером. И вчерашними чувствами. Это было с ней впервые. Впервые она не понимала, чего хотела. С Рональдом все было предельно ясно, прозрачно, как бледный чай с плавающим на поверхности листом шалфея. Все было так... правильно, логично. С первой встречи, с первого года их общения пророчили будущее: отношения, семью и прочий бред. Будто этот конопатый мальчишка с копной рыжих волос — судьба. Будто Святочный бал — повод для Рона понять чувства. Шестой курс — чтобы разобраться Гермионе в своих. Будто так и должно быть. Любовь, война, любовь, работа, свадьба, дети... Но это душило как дьявольские силки. Особенно после окончания Хогвартса. Она искренне не понимала, почему все так торопят события всю их жизнь. Гермиона, конечно, хотела замуж. Знала, что это рано или поздно случится. И прекрасно понимала, что Рон слишком медленный. Эти два с половиной года тянулись безумно долго. Гермиона понимала, что чувствовала к нему. Всегда понимала. И всегда закатывала глаза на его нелепые шутки. Всегда помогала с заданиями. С работой. В семейных перепалках старалась быть на его стороне, несмотря на резкие комментарии, постоянное отсутствие дома... Да, она на многое закрывала глаза. Но то, что Гермиона ощущала сейчас... Их взаимоотношения с Драко напоминали горячо-холодно. Взрывы вулканов и шелест травы. Нашествие дьяволов и пение ангелов. Сразу. В одно мгновение. И Гермиона чувствовала трепет в груди. От каждого раза, когда он открывал двери перед ней. От каждого прикосновения к спине, когда пропускал перед собой. От каждого жеста. От каждой кружки кофе, сваренной за завтраком. Она остановилась и прикрыла глаза. Может, это уже больше, чем дружба? Девушка впустила Драко в свою жизнь, и теперь он стал неотъемлемой её частью. И то, что было вчера... Гермиона чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Поэтому в голову пришло идиотское кольцо и безымянный палец левой руки. Его слова в машине. По коже опять прошлись мурашки. Гермиона ускорилась. Именно для этого вышла на пробежку. Чтобы не думать о вчерашнем. Но раз за разом. Действие за действием. Её правда начинал привлекать чёртов Драко Малфой. Гермиона заглушила голос в голове песней Бритни Спирс. Она остановилась на одной из улиц, глядя на море. Грейнджер с замиранием сердца смотрела на бьющиеся о рельеф острова волны. И понимала, что все время хотела быть там, где она есть сейчас. Стоять с похмелья и думать о том, что творится внутри. Быть абсолютно счастливой. Не гнаться за успехом, не пытаться казаться лучше. Просто. Быть. И просто хотела быть любимой. Даже если все те мысли, которые сейчас занимали её голову, уже не имели значения. Сердце замирало от прекрасного пейзажа. Когда до дома оставалось совсем немного, она сбавила темп. На улицу начали выглядывать люди. Весёлые голоса разносились по округе. Лёгким шлейфом тянулся запах выпечки и свежих цветов. На рынке уже раскупали овощи. Грейнджер заглянула в лавку, где продавали потрясающий сыр. Прилавки были потресканными, кое-где уже кусками осыпалась краска, но у таких магазинчиков было свое преимущество. Чем старше вывеска, тем вкуснее продукты. Гермиона поняла это ещё в 7 лет, когда ходила за варёной кукурузой к одной пожилой даме. — Гермиона, это ты? — услышала она свое имя, когда разглядывала головки в витринах. Голос показался до боли знакомым. Унес её в старый сад, к бабушкиному дому. К запаху домашних пирожков и горячих пончиков. Рядом стояла девушка среднего роста с завитыми в слабые локоны золотистыми волосами. В коротком цветастом платье. С широкой удивлённой улыбкой. Николь. — Дорогая, сколько лет мы не виделись! — воскликнула Гермиона и обняла давнюю подругу. Когда-то, приезжая к бабушке, Гермиона общалась с одной очень творческой девочкой, которая любила крем-брюле и горький шоколад, любила качаться на качелях. Каждое лето на несколько недель они становились не разлей вода. После писали письма, скучали друг по другу. До момента, пока Гермионе не исполнилось одиннадцать и она не стала уходить с головой в новый мир. Да и Николь, поступив в престижную школу, тоже постепенно забывала весёлые игры и счастливые улыбки после прогулок в парке аттракционов с несколькими шариками мороженого в хрустящем вафельном рожке. — Ты потрясающе выглядишь, — восхитилась Николь, оглядывая Гермиону. — Занимаешься спортом? Ты его не очень любила. Она очаровательно улыбнулась, и они рассмеялись. Это единоразовая акция. Со спортом отношения нисколько не улучшились. — Решила немного разогнать мысли. Я слышала от бабушки, что ты вышла замуж. — Милая, я так хочу тебе все рассказать. — Она прервала свою торопливую речь, когда на плечо легла мужская ладонь. — О, дорогой, мы как раз говорили про тебя. — Девушка прильнула к широкой груди. — Гермиона, знакомься, это мой муж, Марко. Волшебница не могла не узнать его. Тот самый, в строгой рубашке. Третий из компании того парня с пляжа. Они пожали друг другу руки в знак знакомства. Марко улыбнулся. — Паоло много говорил о тебе. — Вы знакомы? — восторженно произнесла Николь. Все трое переглянулись. Гермиона мысленно уже задушила себя, но внешне была спокойна, с улыбкой смотрела на пару. Черт. — Помнишь, я тебе вчера рассказывал о девушке из ресторана, которая восхитительно играла? — спросил он у жены, и та ему кивнула в знак согласия. — Оказывается, мы очень удачно встретились. И мой брат очень неудачно влюбился в неё. Черт. Тот парень из бара знаком с Николь. Он брат её мужа. И она знает, что Гермиона замужем. Это фиаско. — Значит, та замужняя девушка — это ты? — удивление смешалось с восторгом на лице Николь. — Паоло вчера весь вечер ходил расстроенный, осыпал проклятиями какого-то высокого блондина. Это он о твоём муже, да? — О женихе, — поправила зачем-то Гермиона. — Он не так давно сделал мне предложение. Но, вероятнее всего, речь была именно о нем. Гермионе было стыдно. В Хогвартсе она могла соврать даже профессору Макгонагалл, если это действительно стоило того. А сейчас хотелось позорно сбежать. От них, от этого разговора. Предварительно стереть этой паре память, чтобы ни одного воспоминания об этом диалоге в их головах не осталось. Но Гермиона лишь сдавленно вздохнула. — Я пару месяцев назад видела твою бабушку, когда приезжала к родителям. Она сказала, что ты выходишь замуж за рыженького парня. — Это очень долгая история, Николь... — Знаешь, я бы очень хотела где-нибудь посидеть, поболтать о жизни, повспоминать прошлое и послушать все твои длинные рассказы. Ты не занята завтра вечером? В горле застрял ком. — Нет, как раз вечер полностью свободен. — Давай встретимся часиков в пять в том ресторане на перекрёстке? Совсем забыла название... — Девушка напряглась и принялась щёлкать пальцами, чтобы вспомнить. — Я поняла, где это, не напрягайся, — легко рассмеялась Гермиона. Хотя это далось ей совсем не легко. — И обязательно приходи со своим женихом. Уверена, парням будет, о чем поговорить. У Гермионы хватило сил только на короткий кивок и натянутую улыбку. Девушка выдохнула только после того, как Николь и Марко покинули лавку. Гермиона купила головку сыра, свежую зелень и молоко. Теперь Грейнджер предстояло как-то сказать об этом Малфою. О том, что ему придётся играть жениха перед ее подругой. Черт. Черт. Черт. — Ахеренно, Грейнджер. Всегда знала, что ты умеешь находить проблемы там, где их нет, — похвалила себя Гермиона вслух, как только вышла за пределы лавки. Вдохнула морской воздух. Хуже ситуации с Драко у неё ещё не было. Когда Малфой проснулся, на кухонном столе увидел записку от Грейнджер: "Доброе утро, Малфой! Пошла на пробежку, сегодня без завтрака! Чувствую, ты тихо смеешься внутри, змееныш, потому что знаешь — у меня похмелье после вина. Свари, пожалуйста, кофе, иначе весь день не буду давать покоя. Г." Драко и правда посмеивался. Какая, к Салазару, пробежка? Малфой поднялся к себе и встал под струи воды. Прохладные капли привычно стекали по постепенно просыпающемуся телу. Сегодня ему всю ночь снилась Грейнджер. В красивом платье. В кружевном белье. И без него. — Блять, как пубертатный мальчишка, — пробурчал он себе под нос, упираясь лбом в кафельную плитку. До боли хотелось снять напряжение. Но то, что он будет думать о Грейнджер, останавливало. Слишком пошло. Слишком оскорбительно. Блядство. Сжал челюсть. Мышцы торса и спины напряглись. Провел ладонями по волосам, по напряжённым плечам, спустился вниз по татуировкам. Если он раньше принимал свое положение наполовину, к началу отпуска уже принимал его полностью, то сейчас это положение переливалось через края. Он был без ума от Грейнджер. И признавал это. То, что он вчера сказал в машине, показалось Драко слишком откровенным. Хотя подобные темы они не обходили стороной в своих разговорах. И Малфой видел, как Грейнджер бывало неловко. И как она смущалась. Особенно, если тема заходила о пикантных подробностях чьей-то личной жизни. Джинни и Блейз совершенно не стеснялись об этом говорить. Гермиона слушала и, думал Драко, размышляла о том, почему рыжий ублюдок не обращает на неё никакого внимания. Изредка, отбрасывая в сторону прошлые замечания Рона, Гермиона надевала короткую юбку-карандаш, в которой проводила собрания. Кидала рыжему намёки, легко касалась его, что-то, очевидно, пошлое кидая вскользь, когда выдастся возможность, на ушко. Тот, округлив глаза, заливался краской. А на следующее утро Грейнджер приходила недовольной. Зачастую ругалась с Роном и оставалась допоздна за отчётами. Изредка после этих попыток можно было выловить её довольную улыбку. Малфой не понимал, как Уизли после таких махинаций не находил время на невесту. Искренне не понимал, как у него не возникало желания разогнать всех на обед и взять её прямо на столе, раскидывая все эти идиотские отчёты, папки, книги по полу, даже не заботясь о последствиях. Когда поток мыслей иссяк, Малфой неохотно выключил воду. Уже тёплую, расслабляющую мышцы. На кухне застал Забини. Он ждал, пока закипит чайник. Каждое утро выпивал кружку зелёного чая. Если был с сильного похмелья, то добавлял туда мартини. Странное сочетание, но мулату всегда помогало. — Ты выглядишь так, будто тебе с утра не хватает горячей девушки в кровати. — И тебе доброе утро, мой тёмный друг, — без тени дружелюбия произнёс Драко. Мышцы ныли после вчерашней тренировки, поэтому сегодня он предпочёл варить кофе и не думать об упражнениях на пресс. — У кого-то была хорошая ночь? — Обижаешь, — усмехнулся Забини и притянул разнос, на котором уже красовалось два круассана с солёной карамелью и две чашки. Парень поставил заварник на середину и понёс в комнату, подмигивая Драко: — Говорят, секс отлично снимает желание шутить расистские шутки по утрам, попробуй. Драко лишь посмеялся. Это самое слабое, что мог выдать его возбуждённый мозг. Обычно шутки про его кожу ещё чернее. Видимо, теряет хватку. К моменту, когда Гермиона вернулась с пробежки, все уже сидели за столом и пили чай, о чем-то болтая. — Доброе утро, — постаралась как можно беззаботнее кинуть она, по привычке целуя Гарри в щеку. Провела рукой по спине Малфоя, заставляя его покрыться мурашками. — Голова сильно болит? — Нотт, меня тошнит после двух бокалов, во мне было 4, как ты думаешь? — она осушила стакан ледяной воды, глядя на смеющееся лицо Пэнси. Редко увидишь почти непьющую подругу в таком состоянии. Забранные в высокий пучок кудрявые волосы растрепались. Короткие шорты издевательски впивались резинкой в бедра, а лямки черного топа перекрутились. Было всего восемь утра, а Гермиона выглядела уставшей. И безумно голодной. — Иди в душ, я пока положу тебе омлет. И налью кофе, — стараясь сдерживать смешки между словами, произнёс Драко. — Ты спасаешь моё утро. Наскоро поблагодарила и поспешила наверх, чтобы снять с себя все напряжение. И лишний раз не смущаться. Черт. Почему она на столько лет рядом с ним забыла про эту эмоцию, а теперь... Если бы Гермиона знала, чем обернётся эта пробежка, то вряд ли вообще вышла бы сегодня из дома. Обхватив левое колено рукой, девушка с большим аппетитом поедала омлет и салат, запивая все это потрясающим кофе. Она бы отдала все на свете, чтобы завтракать так каждое утро. Драко прятал улыбку в кружке, глядя на голодную девушку. В растянутой футболке, уставшая, с влажными волосами, поедающая его стряпню без боязни отравиться, Грейнджер выглядела так... обычно. Неожиданно для себя Малфой представил в этом амплуа холодную Асторию, и захотелось смеяться. Гринграсс могла быть домашней, он знал, но... — Есть одна проблема, — внезапно прервала трапезу многообещающей фразой. Все удивлённо уставились на девушку. Гермиона сделала глубокий вдох и начала: — Встретила сегодня в сырной лавке свою давнюю подругу. Тот парень, который меня преследует, — брат её мужа. Он сам был вчера с ними, сидел рядом. — Гермиона взяла паузу, отпила из кружки. Посмотрела на ожидающего продолжения Драко самым извиняющимся взглядом. — Паоло — тот кудрявый маньяк — все уши прожужжал о том, что я занята. — Иииии? — И то, Малфой. Трюк с кольцом был удачным, и нас как жениха и невесту завтра ждут в ресторане на перекрёстке в пять вечера, — на одном дыхании выпалила она и откинулась на спинку стула. Прикрыла глаза. Чувствовала, как сердце бешено бьётся. Было жутко неловко говорить это, глядя в его смеющиеся серые глаза. Забини первым рассмеялся в голос. — Блять, Грейнджер, ты мой кумир. Вы недавно только переваривать друг друга начали, ты пару недель разведена, а теперь врешь старой подруге о том, что вы жених и невеста. Общение с нами дает свои плоды. Я в восторге. Друзья топили смешки в бокалах и вкусном завтраке, пока Гермиона и Драко в упор смотрели друг на друга. Она пыталась найти ответ в его глазах. Грейнджер накрыла волна тревоги, Малфой же ликовал внутри, но старался этого не показывать. — У меня завтра никаких планов, — сказал он наконец. Заставил Гермиону оторвать взгляд от полупустой тарелки. — Ты смотришь на меня так, будто нас пригласили поучаствовать в оргии без стоп-слова, а не на ужин в ресторан. — То есть, ты мне больше ничего не скажешь? — подозрение текло по венам Гермионы. Она знала Малфоя достаточно, чтобы сомневаться в этой слишком адекватной реакции. Тот лишь пожал плечами. — Мы друзья, Грейнджер. А друзья должны помогать друг другу. Гермиона чуть не подавилась содержимым кружки. Но в ответ ничего не сказала. Мерлин, это точно Малфой? Знала бы ты, Грейнджер, как я ждал подходящего момента. Но если так хочешь, будет тебе реакция. День пролетел почти незаметно. И Гермиона в какой-то момент уже начала молиться, чтобы он поскорее закончился. Вот оно. То, чего Грейнджер ждала после его слишком подозрительного согласия. Драко сдержал своё слово. И теперь при каждом удобном случае с излишней лаской звал её не иначе как "дорогая". Или "любовь моя". Или "душа моя". Гермиону передергивало каждый раз. Каждый раз она злилась и краснела. Злилась и краснела. Отвечала что-то язвительные, закатывала глаза или просто молча продолжала заниматься своими делами. Это "Дорогая" резало слух. — Тебе же нравится, когда я так называю тебя, Грейнджер. Признай это. Он положил ладони ей на талию. Гермиона замерла с кружкой чая в руках, не смея шевельнуться. Она все же признавала. Но он ни в коем случае не должен об этом знать. Прошло около дюжины секунд, прежде чем Гермиона аккуратно развернулась в мужских руках. Прижалась своей грудью к его, широко улыбаясь. Драко чуть наклонился к ней. Видел в карих глазах искру игры. Руки переместил на столешницу, не давая Гермионе возможности сбежать. Но она пока и не собиралась этого делать. — Чуть искреннее, любимый. Нам не поверят, — прошептала она, слегка обдавая дыханием хитрое лицо слизеринца. Скользнула взглядом по острым скулам и фирменной усмешке. Хочешь играть, будет тебе игра. — Ты... — голос был хриплым от такой близости. Он чувствовал её гель для душа. Прочистил горло. — Ты обещала пару месяцев назад показать мне какой-то магловский фильм. — Сам не понял, зачем напомнил про него. Будто хотел продолжить стоять так, прижимая хрупкую гриффиндорку к каменной столешнице гарнитура. — Если ты свободен, я могу его включить. Через полчаса у меня в комнате. Улыбка стала шире. Малфоя поражала эта девушка. Драко подумал о том, что ему не могло показаться. Грейнджер... флиртовала? — Если бы я не знал тебя столько лет, то подумал бы, что ты бессовестно хочешь мной воспользоваться. Гермиона лукаво улыбнулась. Чуть приподнялась на носочках, чтобы прошептать ему в губы: — Мы почти женаты, дорогой, не исключай этот вариант. Гермиона выбралась из ловушки за ту секунду, пока он осмысливал произошедшее. Малфой был удивлен этой близостью. Он мог чуть поддаться вперёд и накрыть её губы своими, но растерялся, как маленький мальчик. Блядство. Её близость ощущалась до сих пор. Малфой рассмеялся, стараясь скрыть настоящую реакцию на её проделки. — Не припомню, чтобы так флиртовала с Уизли, Грейнджер. —Нужно набирать обороты. Я же не всю жизнь буду одна. Надо на ком-то учиться, — кокетливо пожала плечами и через минуту скрылась из виду на втором этаже, до которого Малфой провожал её взглядом. Почему она смущается? Почему ведёт себя как тринадцатилетняя девчонка? Это Малфой, черт возьми. Через полчаса Драко, как Гермиона и указала, был у её комнаты. Постучал и вошёл, не дожидаясь ответа. Делал так, когда они жили вместе. На остров опускался закат, и оранжевый свет обнимал помещение. Гермиона с чашкой попкорна сидела на кровати с ноутбуком на коленях и что-то искала в Интернете. Как только они начали работать вместе, Малфою нехотя пришлось просить Гермиону объяснить ему всю систему работы магловских технологий. Теперь в доме Драко был домашний телефон, мобильный и компьютер. Была плазма, кофеварка и ещё куча магловской техники, которая неизвестным образом прижилась в его доме. — Тебя не учили ждать ответа, прежде чем входить? А если я здесь танцую голая? — с укором глянула на него, и в этом взгляде Малфой узнал Макгонагалл. Засмеялся про себя. — Я бы вообще перестал стучаться в твою комнату. — Гермиона тяжело вздохнула, на что Малфой улыбнулся. — Как это по-слизерински извращённо. — Если тебя не устраивает моя компания, можешь оставить мне ноутбук и идти заниматься своими делами. Я и один справлюсь с просмотром фильма. — Сколько раз я уже говорила, что ты меня бесишь? — Думаю, таких цифр ещё не придумали, Грейнджер. Уже устал от этой фразы. Скукота, — последнее слово произнёс по слогам, слегка их растягивая. — Придумай что-нибудь новое. Он облокотился на подушку, усевшись рядом с девушкой. Их разделяла огромная чашка попкорна. Через час просмотра фильм их почти перестал интересовать. Кинокартину затмила беседа об их друзьях. Гермиона просто задумалась, после чего озвучила: — Почему Гарри с Пэнси так долго не могли начать отношения, если у них все просто потрясающе? — Грейнджер положила голову на плечо Драко. — Зачем было несколько раз просыпаться в одной кровати и все равно игнорировать друг друга? — Ты никогда не хотела стать семейным психологом? — усмехнулся он. Отложил чашку в сторону и притянул Гермиону к себе, перекладывая ноутбук с её коленей на свои ноги. Грейнджер удобнее устроилась рядом, ощущая, как Драко поглаживает её плечо. Улыбнулась. — А если серьёзно, то они просто идиоты. Прошла минута, прежде чем Драко без шутки ответил на этот вопрос: — Паркинсон очень боится отношений. Думал, она уже это выболтала вам. Ах, точно, — протянул он, — Уизлиетта же потеряла хватку. Даже не пыталась вытащить вас куда-то. Вот в школьные годы каждая из вас бы уже знала все тайны мира. — Знаешь, она сама устала от всего этого шума. Даже Джинни иногда нужно побыть в тишине, — Гермиона сделала глоток холодного чая из бутылки. — Вы тоже, я смотрю, не очень-то спешите вырваться из дома. Рестораны, пляж, экскурсии. Где же ваши вечные прогулки по людным местам, чтобы показать себя красивых? Где твой флирт с длинноногими брюнетками в мини? — Грейнджер, если бы ты знала, как я устал от женского внимания, то заплакала бы. — Звучало это слишком высокопарно, по-слизерински, по-снобски. Поэтому Гермиона рассмеялась, заставляя его закатить глаза. Пришлось сказать это, чтобы не называть основную причину, почему он везде таскается с Грейнджер. —А ещё у нас уже два потенциальных женатика. Если Нотт наконец начнёт открыто заявлять о Дафне в наших разговорах, то их станет на одного больше. — Откуда ты знаешь про них? — От удивления и нетерпения услышать эту историю Гермиона перевернулась на живот, подперев голову руками. Драко она напомнила маленькую девочку, которая требовала от родителя сказку. Гермиона рассматривала его лицо в ожидании ответа. Драко прикрыл крышку ноутбука и начал рассказ о том, как однажды в баре Нотт не сдержался и излил душу Малфою, который следил за тем, чтобы Теодор не накидался еще больше. Оказывается, он пытался забыть Дафну, потому что они не созданы друг для друга. Она слишком хорошая, красивая, умная, а он... —Мерлин, какой ужас, — рассмеялась Гермиона, уткнувшись лбом в бок Драко. — А он мне говорил про этот вечер совершенно другое. — Нотт много чего говорит, ты разве этого не поняла после встречи с кубанцами? — Гермиона залилась смехом ещё сильнее, заставляя Малфоя рассмеяться следом. Так продолжалось до одиннадцати часов. Гермиона, устроившись у него на груди, что-то рассказывала, он рассказывал что-то в ответ. И никто из них даже не подумал, что это переходит границы их дружбы. Грейнджер наслаждалась моментом. Было приятно лежать на чей-то груди, слушая приятный голос и обращая внимание на стук чужого сердца. А Малфой, слушая её, просто улыбался. Никогда не любил болтунов. Но её готов был слушать вечно. И говорить всякие глупости. И рассказывать о своём детстве. Рядом с ней он становился собой. И чувствовал себя простым парнем, который по уши влюблен. Не главным нарциссом школы, не жалким Пожирателем смерти, не сыном Люциуса Малфоя, не продолжателем чистокровного рода, не завидным женихом с неприличным состоянием, а простым парнем. Если бы Малфой подумал об этом на свадьбе Грейнджер, то счел бы себя идиотом. Но сейчас, когда эта слишком язвительная гриффиндорка, смущающаяся в течение дня от двусмысленных фраз, дремала в его объятиях, на его груди, пока на фоне все ещё шёл скучный американский фильм, Драко был уверен, что завтра сделает все возможное, чтобы засыпать с ней так каждый вечер. Ты стал слишком сентиментальным, Малфой. Того гляди, скоро перестанешь шутить над существованием Поттера. Грейнджер явно расплавила твой гениальный мозг. Через некоторое время дверь в комнату потихоньку открылась. Джинни, встав в проёме, улыбалась, глядя на друзей. Драко прижимал Гермиону к себе, пока та, удобно устроившись рядом и закинув на него ногу, мирно спала. Кудри разметались по постели, попкорн почти рассыпался на одеяле, а не до конца закрытая бутылка стояла на краю прикроватной тумбы. Уизли убрала все лишнее и накинула на них плед. Чуть прикрыла окно, но шторы задергивать не стала. Слишком шумное занятие. Джинни понимала, что Гермиона может стать по-настоящему счастливой. В каждом отрывке её рассказа скользил Малфой. Каждое его упоминание в последнее время стало вызывать улыбку. И Уизли была за неё рада. Девушка тихо прикрыла дверь и спустилась вниз, где друзья уже разложили магловскую монополию. — Давайте потише, они уснули. Пэнси улыбнулась и прилегла на плечо Поттера. В комнату просочился сквозняк, и ей было просто необходимо почувствовать тепло мужских рук. Гарри притянул девушку к себе, выдыхая аромат её волос. Поттер будто вынырнул из глубоко сна. Под мягким светом ночников Гарри сидел в кругу самых близких друзей. Рядом была любимая девушка, которая льнула к нему, как чёрная ласковая кошка. Все видели в ней опасность, неудачи, грубость. А он разглядел белый подшерсток, понимая, что ни о какой неудаче не идёт и речи. Они столько спорили, ругались, отвечали друг другу сарказмом и ядовитыми фразами, что, иногда просыпаясь вместе, все же задумывались над происходящим. И когда Гарри понял, что ему не подходит вариант спать и прятаться ото всех, просто поцеловал её. Вновь. Но решил больше не давать Паркинсон шанса сбежать от него и от самой себя. И наконец мог назвать себя счастливым. — Может, в этот раз Гермиона будет счастлива. — Гарри перетасовал карточки. Началась игра. Завтра утром Гермиона и Драко обязательно узнают, кто выиграл, кто смешно пошутил, а кто с грохотом проигрался из-за невнимательности. Ночь скрыла за темной пеленой остров, поглощая улицы, переулки и дома, в которых лишь изредка подсвечивались окна, оставила лишь отблески звезд на небе и мелкие точки непогасших фонарей. Море буйно билось о рельеф. Сложенные зонты на пляже чуть трепал ветер. Скоро начнётся новый день.