нейт диаз

Утром Арсений проснулся от того, что в коридоре кто-то громко разговаривал. Он не сразу понял, где находится, а когда понял, захотел снова закрыть глаза и притвориться, что этого утра не существует. Вчера они заселились в отель после концерта, и всё было как обычно: Антон шутил, Серёжа молчал, Позов пил. Арсений не пил, но чувствовал себя хуже, чем если бы пил. Он лежал, смотрел в потолок, слушал, как за стеной ходит Позов, и думал о том, что надо бы постучать, спросить, как он, но не постучал. Он вообще ничего не сделал. Как всегда. Сейчас за окном было серо, шёл дождь, и Арсений слышал, как Антон в коридоре уговаривал Серёжу пойти позавтракать. Серёжа говорил, что хочет спать, Антон говорил, что завтрак входит в стоимость номера, а Серёжа отвечал, что ему насрать на стоимость. Арсений встал, умылся, оделся. Вышел в коридор. Антон стоял у двери Серёжи, стучал и что-то говорил про омлет. Увидев Арсения, он обрадовался: — Арс! Скажи ему, что завтрак надо есть. — Надо есть, — сказал Арсений. — Ты не авторитет, — ответил Серёжа из-за двери. — Ладно, — Антон махнул рукой. — Пойдём вдвоём. Поза позовём. Он подошёл к двери Позова, постучал. Никто не ответил. Постучал ещё раз. — Поз! Завтрак! Тишина. Антон посмотрел на Арсения. — Спит, наверное, — сказал Арсений. — Он всегда спит, — сказал Антон. — Ладно, пойдём. Ему оставим. Они пошли вниз. В ресторане было пусто, пахло кофе и яичницей. Антон взял поднос, наложил себе всего, сел за стол, принялся есть. Арсений взял кофе и тост, сел напротив. Антон жевал, смотрел в телефон, потом поднял голову: — Ты чего такой кислый? — Не выспался, — сказал Арсений. — Я тоже. Этот поезд меня убил. В следующий раз буду самолётом, даже если билеты дороже. Арсений кивнул. Он смотрел в окно, на дождь, и думал о том, что Позов, наверное, не спит. Или спит, но пьяный. Или не спит и пьёт. Он не знал. Он вообще ничего не знал о том, что происходит в номере 412. — Слушай, — сказал Антон, жуя. — Ты с Позом в последнее время много общаешься? Арсений поднял голову. — В каком смысле? — Ну, вы всё время вместе. В поезде вместе, в гримёрке вместе, в автобусе вместе. Я думал, может, ты в психологи заделался. — Не заделался, — сказал Арсений. — Шучу, — сказал Антон и замолчал. Арсений тоже замолчал, он смотрел в окно и чувствовал, как его лицо становится горячим. Он не знал, заметил ли Антон что-то, или просто спросил и не знал, что вообще можно заметить. Они вернулись на этаж. Антон постучал в дверь Позова ещё раз. — Поз! Мы тебе еду принесли! Тишина. Антон покачал головой: — Ладно, оставлю у двери. Он поставил поднос на пол, постучал ещё раз для приличия и ушёл в свой номер, а Арсений остался в коридоре и смотрел на поднос, потом на дверь. Он знал, что если сейчас постучать, он откроет, и Арсений увидит то, что не должен видеть. Или не увидит того, что должен. Он не постучал. Он зашёл в свой номер, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Прошёл час. Или два. Арсений сидел на кровати, смотрел в стену и слушал тишину. За стеной было тихо. Иногда ему казалось, что он слышит шаги, но это могло быть что угодно. Он не знал. Он встал, подошёл к двери, приоткрыл. Поднос стоял на том же месте. Еда остыла. Арсений смотрел на него и думал о том, что это похоже на какой-то тупой ритуал. Он приносит еду, Позов не ест. Он стучит, Позов не открывает. Он ждёт, Позов не выходит. И так будет всегда. Он взял поднос, отнёс вниз, вернулся. Снова сел на кровать, взял телефон, открыл страницу Позова. Арсений листал, смотрел на его лицо, на то, как он улыбался год назад, два года назад, до развода, до того, как всё пошло по пизде. Он смотрел на его фотографии и чувствовал, как внутри него разрастается что-то тёмное, липкое. Он знал, что это неправильно. Знать, где он живёт, что он ест, с кем разговаривает.. Но он не мог остановиться. Он смотрел на его старые посты, на его комментарии, на его лицо, и думал о том, что этот человек, который улыбается на фото, исчез. А он, Арсений, сидит и копается в его прошлом, как будто может его вернуть. Он отложил телефон. Встал. Прошёлся по комнате. Снова сел. Снова взял телефон. Открыл страницу Позова. Ничего нового. Он знал, что ничего нового не будет. Позов не писал в соцсетях уже несколько месяцев. Он вообще ничего не писал. Он просто исчез. И Арсений сидел и смотрел на его старые фотографии, как идиот, и не мог ничего с собой поделать. Вечером он услышал, как открылась дверь. Он встал, выглянул в коридор. Позов шёл к автомату с водой, медленно, тяжело, в одной футболке, босиком. Походка неровная, лицо бледное, под глазами синяки. Арсений смотрел на него, на его плечи, на руки, на то, как он держится за стену, чтобы не упасть. Он хотел остаться в номере. Хотел закрыть дверь и сделать вид, что ничего не видел. Но он вышел. Позов стоял у автомата, нажал кнопку, но бутылка не падала. Он нажал ещё раз, потом ударил по автомату рукой. Бутылка упала. Позов нагнулся, но не смог поднять — закружилась голова. Он опёрся о стену, закрыл глаза. Арсений подошёл, подняв бутылку, протянул ему. Позов открыл глаза, посмотрел на него. — Ты чего здесь? — спросил он. Голос был хриплым, неживым. — Услышал, что ты вышел. — Следишь за мной? Арсений не ответил. Позов взял бутылку, открыл, сделал глоток. Вода потекла по подбородку, он вытер лицо рукой. — Ты всегда следишь, — сказал Позов. — Думаешь, я не замечаю? Думаешь, я тупой? — Я не слежу, — сказал Арсений. — Следишь, — Позов усмехнулся. — Но тут давно уже не на что смотреть. — Дима… — Что Дима? — Позов смотрел на него, и в его глазах была злость. — Ты чего добиваешься? Че ты ходишь за мной? Я тебе не игрушка. Я не твой проект по спасению. Я не просил меня спасать. — Я и не спасаю, — сказал Арсений. — А что ты делаешь? — Я просто здесь. Позов засмеялся. Невесело, коротко. — Просто здесь. Так говорят только те, у кого все нихуя не просто. — Ты пьян, — сказал Арсений. Он изо всех сил пытался добавить ледяные нотки в свой голос, но не вышло. — Да, — ответил Позов. — Я всегда пьян! И что ты предлагаешь? Дима начал расхаживать по коридору, как сумасшедший и размахивать руками, а Арсений стоял, смотрел на него. Бутылка с водой выпала из рук, покатилась по коридору. Никто не поднял её. — Уходи, — сказал Позов. — Просто уйди. Не надо меня спасать. Не надо меня жалеть. Арсений не ушёл. Он стоял, смотрел, как Позов сжимает кулаки, как напряжены его плечи, как он дышит тяжело, как будто сейчас задохнётся. Он хотел что-то сказать. Что-то, что прорвёт эту тишину. Что-то, что вернёт их в безопасное русло, в привычную игру, где они просто друзья, которые иногда пьют кофе после съёмок. — Я не уйду, — сказал Арсений. Позов поднял голову. Посмотрел на него. В его глазах было что-то, чего Арсений никогда не видел. Не злость. Не боль. Страх. — Ты чего добиваешься? — спросил Позов. Голос его был тихим, почти шёпотом. — Не знаю, — ответил Арсений. — Я не знаю, что я делаю, но чувствую, что не должен тебя бросать. — Ты ж моя радость! — вскрикнул Дмитрий и в его голосе все больше начали проглядываться истеричные нотки — Поэтому ты со мной везде носишься? Потому что чуйка у тебя сработала? — Не совсем — сказал Арсений — Ты мне не безразличен. Слова прозвучали глухо, тяжело. Он сказал их, и почувствовал, как внутри него что-то отпустило. Или наоборот — сжалось. Позов смотрел на него, не отводя взгляд. — Ты не должен этого говорить, — сказал Позов. Его голос стал намного тише. Он выглядел напуганным и растерянным. Арсений сразу же пожалел, что сказал это, но слово ведь не воробей, да? — Ебучий случай, — Позов прикрыв глаза. — Вот только этого мне и не хватало сейчас. В голосе послышался такой махровый сарказм, что Арсению захотелось провалиться под землю. — Хочешь, я отведу тебя в номер? — Попов попытался быстро перевести тему и надеялся, что пьяная голова Димы забудет всё, что он наговорил за эти минуты Позов молчал и смотрел на него, а потом повернулся, зашёл в номер, оставив дверь открытой. Арсений стоял, смотрел на тёмный проём. Он знал, что если сейчас войдёт, то уже не сможет сделать вид, что ничего не было. Если не войдёт, то никогда не сможет себе этого простить. На полу лежала бутылка с водой.