Тест на прочность

Вечер в касите напоминал Оркестр с одной фальшивой нотой. Свечи, заженные по дому теплым, и тусклым светом, которые побеждают последние лучи солнца и лунный свет. Звуки разливающего вечернего кефира из кухни, который Джульетта подаёт ежедневно перед сном, вечерняя домашняя атмосфера так и веела от каситы. Приглушённые звуки доносящиеся из центра городка Энканто. И лишь неразборчивые словечки выходящие из уст Пепы, вероятно, она пытается успокоить себя. Погода была чуть туманная. — Камило! Где ты был? Что с твоим внешним видом, а?! — Обернувшись, встревоженно воскликнула Пепа. Когда Камило подошёл к ней, она увидела его не в самом лучшем состоянии, волосы были чуть потрепаны, пончо было небрежно накинуто. Лицедей лишь пробежался взглядом по первой попавшейся двери, и ответил: — Я был в городе, мама. Там сегодня был парад, ну и я... — Из волшебной двери сестры вдруг вышла Долорес, и посмотрев на них, улыбнулась. — Я отпросился у Долорес! — Ловко ответил подросток. Пепа удивлённо посмотрела на дочь, а та переглянувшись выдала: — Да, я просто забыла сказать, — Спокойно подловила Долорес. — Прости, что не предупредила заранее. – Извиняюще кивнула девушка. Мама успокоилась и томно выдохнула. — Хорошо, — И снова повернувшись к Камило, та проговорила. — Но всё же, я хотела тебе сказать, что послезавтра у Долорес помолвка, и ты будешь встречать гостей! Так что завтра встаём пораньше. К нам приедут помогать. — Улыбнувшись выдала волнующаяся Пепа. Камило взглянул из плеча мамы на Долорес, и с ухмылкой подмигнул. Пепа заметила это и нахмурив брови сказала: — И не вздумай превращаться в Мариано, чтобы подразнить Долорес! Если я увижу... — Резко замолчала Пепа. — Заплачу! Ты же не хочешь портить причёску подружке невесты? — приподняв одну бровь спросила мама. Над ней появилось небольшое облачко. Камило недовольно закатил глаза. — Ну ладно, ладно! Не буду. — Фыркнул он, и отвёл взгляд. Долорес приобняла маму за плечо, и та улыбнулась. Облачко пропало, небо на улице стало яснее. — Свободен! — С улыбкой выдала Пепа, уходя с дочерью куда-то на первый этаж.

***

Будильник на 07:00 прозвучал как сигнал к капитуляции. В комнате еще стоял сероватый полумрак, а одеяло казалось неподъемно тяжелым. Лицедей зажмурился, пытаясь отвоевать у реальности еще пару минут, но в голове сразу щелкнуло: «Уже завтра». Это короткое слово подействовало лучше любого кофеина — в груди поселился мелкий, дребезжащий мандраж. Нехотя вставая, хамелеон лениво протер заспанные глаза и натянул рубашку. Кое-как попав ногами в сланцы, он неспешно побрел в сторону Каситы. Выйдя из комнаты, он обнаружил Луизу, которая похоже тоже только проснулась. Поприветствовав кузена взглядом, она отправилась на первый этаж. С первого этажа были слышны тихие разговоры о чем-то важном. Вероятно, чтобы не разбудить остальных. Лицедей спустился вниз и свернув на кухню он увидел маму и тётю, которые месили тесто, и о чем-то говорили. Пепа, заметив стоящего на пороге сына, мягко улыбнулась и пожелала ему доброе утро. — Доброе утро, Камило. Не хочешь помочь? — Пепа подмигнула сыну. — Готовить... Серьезно? Это же не... — Это не только женское дело! Ты же в курсе, что парни тоже стоят у плиты и готовят? — Перебила кузена Мирабель, проходящая мимо, остановившись у порога. — Ээм... Ну вообще-то... — Выдохнул лицедей, пытаясь что-нибудь придумать. — О, точно! Я же... Гостей встречаю.. И сегодня, и завтра! Ну, мне пора! Мирабель хотела что-то сказать, но как только она открыла рот, кузена будто ветром сдуло.

***

На улице было довольно прохладно в такую рань. Хотя в Энканто всегда было жарко. Камило стоял у входа и встречал людей, который пришли помогать с подготовкой к свадьбе. — Здарова Лоуренс, — подросток мягко похлопал по спине мужчину, тот одобрительно кивает и улыбается проходя в дом. Камило заметил знакомый, приближающийся к дому силуэт. Это был его дядя, который приезжал к ним, и каждый раз дарил племянникам подарки. — Hola, Освàльд'o! — Лицедей обернулся дядей, и после взаимного рукопожатия приобнял. Дядя же вытащил из огромной корзины подарок, принадлежащий Камило. — Тебе, подарок! — Улыбнулся Освальд, протянув подростку коробку, аккуратно завернутую в бумагу с изображением хамелеона. Камило благодарственно посмотрел на дядю, и аккуратно положил коробку рядом на плитку. Касита услужливо быстро унесла подарок в комнату лицедея. Мужчина крепко улыбнулся и прошёл в дом.

***

Бруно и остальные родственники сидели на кухне, был вечер. Те о чем-то душевно разговаривали, погода была довольно спокойной, даже несмотря на волнение Пепы. Бруно сидел и ел свой Ахиако, размышляя о чем-то, наверное, не таком уж и важном. Он смотрел на свою сестру, над которой вспыхивают солнечные зайчики от радости за дочь, Бруно сегодня старался быть полезным, ему дали задание перебирать крупу и чистить овощи от кожуры, но каждый раз он оглядывался на дверь, в которой слышал голос племянника. Мирабель заходит на кухню с украшениями и печеньем, которое ей дарил дядя, и за ней следом влетает Камило, чуть ли не сбивая с ног слегка напряжённую кузину. Он выглядел уставшим, как бы не стараясь выглядеть бодро. — О, явился помощник! — Сказала Мирабель, поправив очки и тепло усмехнувшись. Семья привыкла к гиперактивности Камило, поэтому они могут лишь подшутить и посмеяться. Бруно заметил его, и взглянул на него удивлённым взглядом, когда тот мнгновенно опустился на табуретку рядом с Бруно едва не задев его плечом, и тяжело вздохнул. От него пахло пылью Каситы и горячим солнцем, что не странно, проведя весь день на улице. Он откинул голову назад, прикрыв глаза, и Бруно замер, завороженно осматривая линию его шеи. Из кожи тонкой шеи подростка, отчётливо был виден выступающий кадык, из-за чего провидец сглотнул. — Я сейчас превращусь в кофейное зерно и просто сварюсь. — Прохрипел Камило, не открывая глаз. Под столом, скрытый длинными полами своего пончо, Бруно на мгновение сжал кулаки, борясь с желанием накрыть ладонью колено племянника. Вместо этого он осторожно пододвинул к нему стакан холодного сока, который Джульетта поставила для него самого. — Пей, — Тихо прошептал Бруно. Камило приоткрыл один глаз, и в его усталом взгляде мелькнуло то самое особенное выражение — смесь благодарности и чего-то слишком личного, предназначенного только для Бруно. Он перехватил стакан, намеренно коснувшись пальцев Бруно своими, холодными от усталости, но пускающими по коже искры. Пепа заметила усталость Камило, но решила проигнорить это, думая что Камило просто не привык к таким нагрузкам. Он и вправду всегда отлынивал от работы, но сегодня её нельзя было избежать. — Сын, ты проверил гирлянды на площади? — Вопросительно посмотрела Пепа, над ней был лёгкий ветерок, не переживать всё же не получалось. Камило, выпив залпом сок и крепко поставив его на стол, даже не открыл глаз. Он лишь тяжелее выдохнул, и по его плечам было видно, насколько он вымотан. — Мама, — хрипло отозвался он, — я проверил их трижды. Каждую лампочку. Если хоть одна не загорится, значит, это происки злых духов, не иначе. Пепа уже открыла рот, чтобы что-то возразить, но Бруно, всё ещё чувствуя «искры» на своих пальцах после того, как Камило забрал у него стакан, мягко перебил её. — Пепа, он едва держится на ногах. Даже хамелеонам нужен покой, чтобы не растерять все цвета. — Он осторожно положил руку на спину племянника, чувствуя, как тот вздрогнул от неожиданности, но тут же расслабился, чуть подавшись назад, навстречу этому жесту. Мирабель, наблюдавшая за ними от кухонного стола, понимающе улыбнулась и притянула к себе тарелку с печеньем, переводя внимание матери на обсуждение меню. В этот момент Камило, всё так же не открывая глаз, едва заметно накрыл ладонь Бруно своей. Его пальцы всё ещё были холодными от сока, но прикосновение казалось обжигающим. — Спасибо, — одними губами прошептал он, так, чтобы услышал только Бруно. Пророк почувствовал, как в груди что-то болезненно и одновременно сладко сжалось. В этой шумной кухне, посреди предсвадебной суматохи, для них двоих на мгновение замерло время, полное того самого «слишком личного», о котором не должна была узнать остальная семья. Подросток настолько устал, что почти уснул, но... — Камило, — голос Пепы донёсся уже из коридора, строгий и не терпящий возражений, — иди спать! Завтра тяжёлый день, ты нужен нам бодрым. Камило вздрогнул, и это короткое движение разорвало ту невидимую нить, что натянулась между ним и Бруно. Он медленно убрал свою ладонь, и мужчина сразу почувствовал, как к пальцам вернулся ночной холод кухни. — Иду, мама, — отозвался подросток. Голос его снова стал плоским, обычным, скрывающим всё то «личное», что только что искрило в воздухе. Он встал с табуретки, покачнувшись от усталости. Бруно тоже поднялся, порываясь подставить плечо, помочь, но вовремя остановил себя. Здесь, под прицелом чуткого слуха Долорес и вечного беспокойства Пепы, любое лишнее движение могло стать признанием. — Доброй ночи, племянник, — тихо сказал Бруно, кутаясь в своё пончо, словно прячась в него от собственных чувств. Камило остановился в дверном проеме. В тусклом свете масляной лампы его кудри казались золотистыми, а взгляд — не по-детски серьезным. Он не обернулся полностью, лишь на мгновение замер, давая Бруно понять, что слышит каждое несказанное слово. — Спокойной ночи, дядя Бруно. Камило вышел, и эхо его шагов быстро затихло на лестнице. Бруно остался "один" в кухне, полной родственников, глядя на то место, где только что сидел юноша. В воздухе всё еще витал слабый аромат цитрусов и дорожной пыли, а на коже Бруно всё еще ощущался тот призрачный холод, который жег сильнее любого огня. Этой ночью они будут в разных комнатах, за закрытыми дверями, разделенные не только стенами Каситы, но и негласным запретом, который оба боялись нарушить. Бруно посмотрел на свою тарелку, его суп уже остыл. И не доев, он встал из-за стола. — Знаете, уже так поздно, я тоже наверное пойду. И вы долго не задерживайтесь, спокойной ночи. — Провидец мягко улыбнулся и отправился к себе в башню. Открыв дверь и зайдя во внутрь, он вздохнул. Бруно закрывает тяжелую дверь своей башни. Внутри непривычно тихо, только песок шуршит под ногами, напоминая о завтрашнем дне. Он снимает сандалии, чувствуя, как гудят ноги после целого дня перебирания крупы и чистки овощей. В голове всё ещё звучит уставший голос Камило. Сейчас не в силах было пробираться по десяткам тысяч ступенек, благо у Бруно в комнате было небольшое местечко, где можно было отдохнуть. Оно было из песка, что неудивительно, но из мягкого, и не рассыпчатаго. Скорее это был песчаный материал, на котором был ковёр, кровать с подушкой и немного написанных в бумагу пьес со спектаклями крыс. «Пепа сказала спать отдельно...» Произнеслось в голове Бруно, он молча проходит пару шагов и просто падает на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Провидец перебирает свои мысли, отчаянно пытаясь уснуть. Он думает о том, что завтра Касита наполнится шумом, музыкой и цветами Изабеллы. Мариано придет к ним в семью, и в семье станет на одного человека больше. Это пугает.