Повелитель пыли

      Дверь в тёмную комнату с непонятными предметами и тусклой белой лампочкой по центру, освещающей крохотный кружок света, в котором даже банальный стол не помещался и топоршил свои края во тьму, скрипнула. А дальше я подтолкнула избитого парня вперёд, едва удержавшись от пинка. — Бля… И как мне его позвать? Это… Кхм… БЛЯТЬ, ЗЕЛЁНКА, иди сюда, — если бы в помещении не было дохрена медицинского оборудования, мой гарк (ну гаркнул я, да, бывает) разлетелся бы всюду и ещё пару раз отразился от стен, но этого не произошло. В смысле, ор мой разлетелся, но не отразился, утонув в мрачной тишине. Где-то что-то металлически брякнуло и как будто скрипнуло кресло. — Ну? Чё встал? Мне тебя ещё и до стола тащить? — буркнула я мальчишке перед собой, после чего ткнула его тростью между лопаток. Он вздрогнул, поёжился, но молча похромал вперёд, хотя я знаю, он сейчас хотел бы обматерить всё и вся — я ж в больное место ткнула. Не специально… наверное.       Искомая «зелёнка», а точнее Изуку явился из-за какого-то огромного железного аппарата, на ходу натягивая маску и силясь разлепить глаза. Всё с ним понятно, бессовестно дрых на рабочем месте. Собственно, эту мысль я ему и озвучила. — Как минимум я не ввязывался в очередную драку, — проворчал Мидория, жестом показывая пацану забраться на стол и снять футболку. Куртка и без того уже валялась где-то у двери на протёртом диванчике. — Ну, и кто его так? — Я его так.       Я фыркнула, глядя на побитого пацана, который при моих словах ещё сильнее сгорбился и сморщился. На вопрошающий взгляд Изуку я только вздохнула и принялась пояснять: — Этот оболтус — мой подопечный, следил за мной, пока я возвращался с работы, ну а я не особо разглядывал, кто за мной следит, — сразу в тыкву, — «тыква», коей представала на данный момент голова хулигана, обладала большой синей шишкой прямо по середине лба. — Ну и обезвредил его, — я показала на разливающиеся фиолетовые пятна на теле пацана, но в этот раз не тыкала в них. — И как же зовут это сталкерское недоразумение? — с харизмой настоящего хирурга-мясника спросил Изуку, натягивая тонкие белые резиновые перчатки.       Маска, кстати, тоже была белой, медицинской. Мне хотелось поржать от комичности его образа. Не хватало только очков, халата и белой шапочки с круглой отсвечивающей штукой (уж извините, в медицинских терминах и обозначениях инструментов не сильна).       Мальчишка молча сидел на столе, свесив ножки, и разглядывал свою обувь. Я легонько стукнула его тростью по голове, он встрепенулся и посмотрел на меня. — Эй, горе луковое, к тебе обращаются, — он шмыгнул носом. Замёрз, что ли? Да вроде тут теплее, чем на улице. — Скажи доброму доктору, как тебя зовут. — Сендагая Юу.       И всё. Я только махнула на него рукой и сказала, чтобы отправлялся домой (и выбирался с территории клана) самостоятельно, потому что я не намерена с ним возиться. Вообще, я была намерена присесть на уши Изуку и в целом провести эту ночь в компании спирта, этилового и метилового, тишины (ну, насколько это возможно) и одного конкретного Мидории. Не домой же мне с бутылкой переться? — Ты же не против, что я останусь спать на вон том милом диванчике, — я кивнула в сторону протёртой мебели у входа, с которой Сендагая почти только что забрал свою куртку. Моя парка так там и валялась. — А у меня есть выбор? — спросил Изуку, вытирая стол спиртовыми салфетками и убирая инструменты. Юу он лечил какими-то своими методами, на которые я предпочла не смотреть, мечтая о том, как початая бутылка станет пустой. — Так я и не спрашивал.       Изуку только хмыкнул, прислоняясь к столу поясницей и складывая руки на груди. Какое-то время он смотрел на меня, после чего спохватился и снял маску, сунув её в карман. Я над этим похихикала, снимая сумку с плеча и доставая оттуда своё сорокоградусное сокровище. — То есть, ты изначально планировал заявиться ко мне с бутылкой, потому что дома тебя бы ждала головомойка? — друг поднял бровь. — Как ты догадался? — и, главное, побольше напускного удивления. — Я просто не хочу провести этот Новый год трезвым.       Изуку вздохнул, помассировал переносицу. Ну да, я вроде как обещала Даби не пить до совершеннолетия, но… Какого хуя вообще он мне указывает?! Это я его с улицы притащила домой! И я ему работу найти помогла! И вообще, я ему шлюху подогнала, хотя могла бы и не делиться!       От последнего восклицания Изуку поперхнулся, закашлялся, а через какое-то время я поняла, что он ржёт, согнувшись пополам и вытирая слёзы. — Да чё не так, блин? — Ты все свои мысли вслух выдала!       Я пробормотала хиленькое «та пох» и приложилась к бутылке. Глотку и пищевод обожгло, я поморщилась, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Ты лучше расскажи, каким хуем ты тут в Новый год на смене? Как Инко-сан вообще тебя отпустила из дома? — Я сказал ей, что буду у Шото праздновать, ну и что ты там тоже будешь, — друг махнул рукой, велев следовать за собой, и пошёл туда, откуда явился, когда я притащила Сендагаю. — Давай, без закуски ты быстро наклюкаешься и мне придётся слушать твой храп. — Я не храплю!       Мидория привёл меня в не слишком большое помещение, где стояла одноместная кровать с тонким матрасом, стол с парой ящиков, тумба и целый один компьютерный стул на колёсиках с подушкой на сидушке. С потолка свисал провод с лампочкой, озаряющей этот «клоповник» (ну всплыло это в голове при виде комнатки, что поделать) тусклым жёлтым светом. — Висит груша, нельзя скушать, — по-русски сказала я, падая на кровать и слыша её скрип. Капец, ещё и зад себе чуть не отбила. — А? — Изуку присел перед тумбой, вынимая из неожиданного холодильника (вот нахер они его под тумбочку замаскировали?) тарелку с сыром, колбаской и ещё чем-то. А ещё он достал из ящика стола два гранёных стакана. — Загадка такая, про лампочку, — я ткнула пальцем вверх, но на светилку не посмотрела, а вот Изуку посмотрел, скривился от яркости. — Кстати да, водкой не поделюсь, она мне в копеечку влетела. — Ты для начала напомни, что такое «копеечку». — Пора и тебя русскому учить… Ну, типа дорого стоило. — И где ты её купил? — раз уж я отказалась делиться водкой, Изуку вытащил из холодильника банку энергоса. — Обижаешь, — я расплылась в улыбке. — Если бы я её купил, я бы притащил её домой и запрятал поглубже в шкаф, а не хвастался тут тебе. Рида подогнал.       Заключение о том, что бутылка мне ничего, по сути, не стоила, так и осталось невысказанным, но друг убрал рюмки и протянул мне вскрытую банку с какими-то кислотными каракулями на боку. — Ну… С Новым годом.       Я ответно протянула бутылку, стукнув стеклом о жесть. Мы выпили.       По сути, я могла не пить в этот Новый год, могла завернуться в плед, услышав очередное тёплое «гусеница» от Даби, и просмотреть всю ночь какие-нибудь новогодние фильмы. Или просто лечь спать. Или припереться к Шото и выкрасть его из родительского дома, чтобы праздновал он со мной и братом. И на кой он вообще вернулся обратно домой? Тип, чтобы Старатель не переворачивал весь Мусутафу в его поисках?       По сути, я могла правда просто лечь спать. Или пойти к Инко-сан, нарушив план Изуку, а потом выпутавшись из этого всего парой фраз о том, что я ушла пораньше или типа того. Не знаю, что-нибудь придумала бы. Я могла бы пошататься по городу, разглядывая яркие витрины, ёлки и пиная грязный снег. Могла бы припереться к Акихико, предложив провести ночь как в прошлом году и получив нагоняй от его дяди (но вообще он мужик классный, да). Я могла бы просто просидеть всю ночь на работе. Могла бы лечь спать. Да, точно, лечь спать — самое верное решение. Во сне я хотя бы не буду думать о том, чтобы пойти к сестре. Вот вроде напали на неё летом, а херово мне зимой. Уже второй зимой. — Зелёнка, — позвала я, ставя бутылку на пол и разводя руки в стороны. — Иди сюда?       Изуку сначала удивился просьбе, но отставил банку и подался вперёд. Кажется, моё алкогольное отупение немного передалось и ему, согласился ведь. Затылок коротко обожгло тупой болью, а позвоночник от стыка под черепной коробкой и вплоть до копчика скрипнул, вторя пружинам кровати. Ну да, моя пьяная тушка не выдержала веса Изуку. Я подвинулась немного в сторону, окончательно падая на кровать. Одновременно с этим Изуку немного приподнялся, так же устраиваясь поудобнее. Я прижала его к себе, уткнувшись носом в непривычно пахнущие холодом и мятой волосы и закрывая глаз. Изуку тоже меня обнял, ну, насколько это было возможно в его положении. — Ты шампунь сменил что ли? — пробормотала я. — Ну… Да, подумал, что хочу ещё немного больше соответствовать образу криминального хирурга.       Он тихо хихикнул, я хмыкнула, зарываясь пальцами в тёмные, с изумрудным отливом кудряшки. — Слушай, а сними повязку, — попросил друг, а я почувствовала, как он оттягивает бинт. — Нет.       Повисло молчание. Мне всё сильнее хотелось расслабиться и уснуть, но в сознании держала мысль о том, что стоило бы забрать парку с дивана и хотя бы притащить её сюда. Всяко на куртке мягче будет, чем на этом тощем матрасе. А ещё я не хотела, чтобы бутылка оставалась хоть немного наполненной. Да и если я усну, вдруг Изуку решит глотнуть? И что, мне из себя Даби изображать придётся и кормить Зелёнку активированным углём? Или чё он в нас с Шото тогда запихал. А ещё он чисто из вредности и любопытства может стянуть повязку… А я сомневаюсь, что здесь есть зелье, которое мне прописал кошко-доктор, чтобы наложить новую. — Почему? — Потому что утром надо будет накладывать новую, а зелья и мази здесь нет, а мне надо постоянно свежую, потому что длительный контакт с воздухом разрушает все полезные свойства. — Капец ты загнул, — Изуку приподнялся, а мне пришлось открыть глаз, чтобы видеть, что он делает. Парень сел и забрал со стола энергетик — расстояния было достаточно для этого, — сделал пару глотков. — Будешь? — Ты хочешь, чтобы моё многострадальное сердце разорвало от двойной дозы стимуляторов?       Он задумчиво посмотрел в сторону бутылки, сиротливо стоящей рядом с кроватью. Согласился со мной и поставил жестянку рядом со стеклом.       Я как-то рвано отметила, что мои ладони лежат на бёдрах Изуку, стало смешно, ведь изначально девочка из нас двоих была я, но вот сейчас он сидит на мне. Я фыркнула, пояснила свою мысль вопросительному взгляду друга. — Если бы ты позволил мне глотнуть спирта, я бы осмелился пошутить кое-что, — он наклонился ко мне, близко-близко к лицу, уперевшись руками в остов кровати. — Ты уже нахлебался энергоса, так что лови атмосферу, — мои губы расползлись в нахальной улыбке. — Не хочу, чтобы твоё нежное сердечко лопнуло от переизбытка…       Договорить я не успела, Изуку схватил бутылку с пола и сделал пару больших глотков, я видела, как его кадык поднимается и опускается дважды. После этого парень снова навис надо мной, а я могла видеть озорные искры в его глазах. Руки сами собой начали подниматься по его телу, в то время как долетающее до моего лица дыхание стало прерывистым, Изуку наклонился ещё ниже. — Ты завис?       Он всё так же сидел на мне, всё так же был близко к моему лицу и всё так же ждал окончание фразы. — Пиздец, щас такую ахрененную галлюцинацию видел, — выдохнула я, ощущая, как ладони, всё ещё сжимающие бёдра Изуку, резко вспотели, но я не решилась их убрать. — Обана, — это слово было русским, он точно перенял его у меня. — Рассказывай. — Ни за что. — Ну-у, мне же интересно! — он выпрямился, проведя ладонями по моим груди и животу.       Я неосознанно сжала Изуку сильнее, но он словно и не заметил этого, а я испугалась, что если ослаблю хватку, он всё же обратит внимание. — Ну хоть намекни. — Нет.       Он нахмурился. Кажется, Изуку слишком легко поддался этому ощущению опъянения, которое испытывала я. Хорошо ещё, что я не слишком пьяна. Не так, как в прошлый Новый год, когда я не помнила половину ночи. — Или ты говоришь, — он наклонился ко мне. Это было не просто близко-близко, это было на грани. Так нельзя. — Или я с тобой что-нибудь сделаю. — Скажи мне честно, ты успел глотнуть из моей бутылки? — А что, я так хорошо поймал атмосферу? — Ты ведёшь себя как пьяная нимфоманка, — горло пересохло и я подумала, что мне нужно ещё немного глотнуть. — Подай водку, в горле пересохло.       В мозгу проскользнула распаляющая сцена, что-то вроде «передачи кислорода под водой», но только на суше и с водкой, но я моргнула и она пропала. Пора топать спать на диван, эта комната на меня плохо влияет. Тут всегда было так душно? Вентиляция хоть есть?       Изуку отстранился, нагнулся за бутылкой. Отпил. Я смотрела на это с лицом лица. Что мне надо было прямо сейчас сделать? Ткнуть его и отобрать бутылку? Но тогда он может поперхнуться, а это будет плохо, потому что я не мастер оказания первой помощи. Точно поговорю с ним касательно алкоголя, когда мы оба протрезвеем.       Тем временем Изуку наклонился ко мне. Та самая сцена с «кислородом»? И как я должен глотать спирт лёжа? Это ж натуральная пытка! — Не получишь ничего, пока не скажешь, что тебе там привиделось, — оповестил меня парень. — Да знаешь, — я нервно хмыкнула. — Примерно то же самое, что ты сейчас сделал, только глотков было два, а потом мы с тобой занялись непотребствами.       Это, на удивление, сработало, лицо Изуку приобрело удивлённое и смущённое выражение, а щёки и уши заалели. Но он всё ещё не отодвинулся. Я чувствовала, как где-то в области брюк становится жарче, и было непонятно, то ли от того, что я наконец решила заметить, что он уже какое-то время сидит на мне, то ли ещё из-за чего-то. — Это… Значит, что ты… думал… — Изуку, даже если бы я хотел, у меня кукольное тело, ничего не получится, — сдавленно выдохнула я, чувствуя, как он вздрагивает, а позже немного сжимается. — Прости.       Меня немного пугало то, как могли продолжить развиваться события. Хотелось, чтобы этот вечер, эта ночь стёрлась из нашей с Изуку памяти и никогда не всплывала. Даже если сейчас что-то произойдёт или не произойдёт, я не хочу чувствовать стыд каждый раз, когда буду смотреть на Изуку позже. А он? Если он уже наклюкался с полбанки энергоса и пары глотков водки, то, если он ничего не забудет, точно ведь будет жалеть. Это ещё если не говорить о том, что я сомневалась в своём ментальном возрасте, время от времени чувствуя себя то на возраст прошлой жизни, но на возраст нынешней. — Но… — он коснулся своим кончиком носа моего, провёл вверх по переносице, до дужки монокля. — Я хочу… — Изуку, тебе в голову просто ударил алкоголь, — я могла бы спокойно сесть и уложить Изуку спать прямо сейчас, даже особо не напрягаясь, но что-то меня удерживало от этого. Я хотела просто уговорить его отступить самостоятельно, да? — Давай, проспись и завтра утром, я надеюсь, ты даже не вспомнишь ничего из этого. — Но, — мне показалось, в его глазах блеснули слёзы. Изуку сел немного ровнее, жалобно смотря на меня. — Мы же можем хотя бы попробовать?       Я поднялась на локтях.       Не понимаю. Я совсем не понимаю, что им движет. Я не понимаю его мотивацию. Он сделал всего глоток, разве его могло так унести с этого? А до этого? Почему? Зачем ему было так поступать? Зачем было делать всё это? Не мог же он каким-то образом в меня..? Да ну нахуй… — Изуку, ответь на один вопрос, — он моргнул, я сглотнула, смотря прямо в его глаза. Хоть бы я оказалась не права. — Ты… Случайно не влюблён в меня?       Тишина. От тишины у меня звенело в ушах. Или это звенела лампочка над нами? Я не знаю, сколько прошло времени, Изуку просто сидел и смотрел на меня, после чего наклонился ближе, я подавила желание отстраниться. Сейчас нельзя, он может посчитать это «отвержением». — Почему все, кто мне нравятся, или заняты, или не разделяют моих чувств?       Он правда был пьян с одного глотка. Я старательно гнала от себя мысль о том, что он не ответил на мой вопрос, что могло быть подтверждением пугающей догадки. — Я… Просто хочу, чтобы меня тоже любили, — Изуку ткнулся в мой лоб своим, глядя прямо в глаз, но словно не видя его. Он сейчас не смотрел на меня, он смотрел куда-то глубже. — Ну или… чтоб ты любил.       Губы Изуку были мягкими, чуть сладковатыми от выпитого ранее энергетика. Я не отвечала на его поцелуй, позволяя делать то, что он хочет. Я просто окаменела, чувствуя, как по моим щекам катятся его слёзы. Изуку жался ко мне, зарывался пальцами в волосы, всхлипывал и дрожал. Когда оцепенение спало, я прижала его к себе, отворачивая голову и разрывая поцелуй. Это точно было не то, что ему требовалось. Он… слишком мал, чтобы правильно желать близости. А я в целом этого не хочу, странные мысли не считаются. Я гладила Изуку по волосам, пытаясь заставить себя сказать хоть что-то успокаивающее, но в глотке застрял ком, а потому я могла только прижимать дрожащего мальчишку к себе.       Он хочет, чтобы его любили. Просто любили. Не мама, мама это другое. Ему нужно, чтобы его любил кто-то из тех, кого он уважает и на кого равняется. И я понимала, что вхожу в этот маленький круг лиц. Наверное даже хорошо, что он высказал всё мне, а не кому-то другому, мало ли, что бы сделали с этим поломанным ребёнком другие люди. Даже если они в целом являются «хорошими», я бы ни за что не стала доверять кому-то кроме себя чувства Изуку. Наверное, это пафосно и собственнически звучит, но на тот момент мой пьяный мозг расценивал всех вокруг (всех, кого уважал Изуку) врагами, а плачущего подростка в своих руках — величайшей ценностью, которую следовало защищать при любом раскладе.       Когда Изуку уснул, я причудой, так как спящий Мидория всё ещё цеплялся за меня, притянула к комнате свою куртку, так же причудой открыла и закрыла дверь, и всё той же причудой помогла себе укрыть нас с мальчишкой. Одеяло (если там было одеяло, а не только покрывало и матрас) находилось под Изуку и мной, так что вытаскивать его было не вариант, а замерзать мне как-то не хотелось. Изуку жался ко мне, сопел в шею и периодически вздрагивал, икал, но меня это не слишком тревожило, на сегодня было достаточно потрясений, я так же погружалась в сон.

***

      Утром я позорно сбежала. Похмелья не было, оно было у Изуку, я оставила ему таблетки, забрала недопитую бутылку, парку, похлопала по плечу, пожелав поправляться, поставила энергос на стол, чтобы Изуку случайно его не разлил, и сбежала. Было паршиво.       Дома, кроме пыли и тишины, меня ждал только Даби, который не видел, как я затолкала бутылку в шкаф — он как раз был в ванной. — Как ночка?       Я глянула на его отражение, чистящее зубы, включила воду и принялась умываться. — Хуёвее не придумаешь.