Задрожавший в ясной глади нежный отблеск лепестка

***

      Откуда-то из глубины двора доносились глухие, безысходные стоны, порой прерывавшиеся гулким грохотом или резким скрежетом, — отдалённо, почти, наверное, незаметно для нетренированного уха; но это было не про него, слышащего даже самый тончайший шорох лезвия меча. Потому, это нескончаемое стенание свербело где-то на подкорке сознания и напоминало назойливую, привязчивую муху. К тому же, томительное ожидание подтачивало нетерпение, — прошло уже почти четыре токи с тех пор, как они поймали этого нерадивого лоялиста, притворявшегося торговцем, в магазинчике "Масуя", — и толку от этого всё ещё не было. Заговорит? Не заговорит? А если заговорит, скажет ли правду? Задавать эти вопросы — всё равно что смотреть на цветы в тумане, но неоспоримый факт состоял в том, что на месте среди боеприпасов было найдено и горючее. Сделать неутешительный вывод из этого было нетрудно.       Горючее — это огонь. Огонь — это гибель Киото. И спрятано всё это было, наверняка, не только в "Масуя". Конечно, эффективнее всего было бы выйти на заговорщиков: они не могли позволить себе шерстить целый город, не имея при этом ни малейшей идеи об их расположении, — не в их немногочисленном составе, и не когда каждый миг на счету. Но, с другой стороны, тратить драгоценное время на "беседу" с пленным... Неизвестность раздражала.       Не в состоянии больше слушать эти отголоски агонии, стоявшие в ушах неприятным звоном, Сайто заходит обратно в додзё. Время вечернее, тренирующихся здесь немного: а, по правде говоря, совсем почти никого, ведь мало кто сможет в такой напряжённый момент сосредоточиться на чём-то ещё, кроме внушающей, и не только, видимо, прямому её адресату, ужас "беседы" Хидзикаты с лоялистом. Тем не менее, стук ножен о ножны слышен, как и удары бамбуковых мечей друг о друга. Эти звуки... Всё лучше скулежа снаружи. Эти звуки... Родные. Впитавшиеся под кожу. Те, с которыми уже неразрывно бьётся его сердце. Они, как ни странно, успокаивают.       — Четыре токи... Ками, целых четыре токи, — удручённо думает Сайто, устало прикрывая глаза и прижимаясь спиной к стене: абстрагироваться, забыться... Переждать.       — О, Сайто-кун! — приподнятый, почти что радостный голос звучит несколько удивлённо: наверное, капитан первого отряда не ожидал его здесь сейчас увидеть, — давай-ка с тобой потренируемся... Разомнёмся. Чувствую, скоро на выход...       Сайто приоткрывает один глаз, — лицо его невозмутимо. Что ж, Окита, как обычно, даёт слишком позитивные прогнозы. Либо же, просто ищет возможности боя с ним: признанный всеми, да и Сайто в том числе, гений, которому он может дать равный отпор во многом из-за неудобности его техники.       Согласно хмыкнув, Сайто встаёт в стойку, — поворот корпуса, распределение веса на левую сторону, шаг вперёд, и выпад, — Окита блокирует удар, но с трудом, и Сайто почти физически ощущает, как ему "не с руки", — сделай он ещё выпад, тот бы наверняка был пропущен. Но Сайто даёт Оките ход: в конце концов, это ведь не спарринг, а тренировка. Окита едва заметно кивает, в его глазах вспыхивает азарт, — и вот, три его стремительных, молниеносных удара, по ключевым, жизненно важным точкам, кажущиеся одним резвым движением, — два из них блокируются, но, в итоге, ножны всё-таки касаются солнечного сплетения, сквозь ткань голубого хаори, упираются глубже.       — И всё же... Ты... Пропустил выпад. Этот, последний... Он в сандан-дзуки всегда бьёт на поражение, — с гордостью, граничащей со священной любовью, объясняет Окита: он делает шаг назад, и пытается отдышаться, — хотя, обычно, в бою, это уже выпад, добивающий наверняка...       Техника Окиты смертоносна, но требует высшего мастерства и невообразимой скорости: Сайто это понимает, и всё же, что-то заставляет его недовольно нахмурить бровь, смотря на то, как капитан первого отряда приходит в себя после её применения. Разве так было раньше?       — Твоя техника очень быстрая... Я не видел ничего быстрее, — пока его аналитический ум начинает подкидывать прошлые эпизоды совместных с Окитой патрулей, тренировок и спаррингов, для сравнения, хвалит Сайто искренне: просто так раскидываться лестными словами он не привык, но это было действительно так.       Окита, наконец, распрямившись, довольно потягивается, и на его лице расцветает широкая улыбка:       — Твой стиль тоже... Очень интересный, и, они его дери, неудобный, чтобы парировать, — он сужает глаза и наклоняется немного вперёд, — но когда-нибудь, я разгадаю эту твою загадку...       Сайто неопределённо хмыкает, не отрицая, но и не подтверждая, — всё может быть, но пока он не захочет, чтобы его тайные умения понимал кто-то ещё, он этого не допустит. И, покуда его левосторонний удар спасает в бою, — более того, даже ставит в тупик такой талант, как Окита, — значит, он не зря так долго продумывал и шлифовал эту технику.       — Всем немедленно собраться в штабе! — голос Хидзикаты разносится по залу, громогласно, безотлагательно, и тут же вырывает из размышлений.       — Я же говорил, — пожимает плечами Окита, — четыре токи. Должно быть, Хидзиката-фукутё ещё был милосерден. А нам пора за работу.       Сайто сосредоточенно кивает, и тут же выходит по направлению к штабу: наконец, что-то в этом мутном деле проясняется.