Что между нами?

Эту девушку зовут Лина Высокова. Ей двадцать один год, и сейчас она заканчивает обучение в университете, находясь на четвёртом курсе факультета киноискусства, где осваивает специальность режиссёра игрового кино. Во внешности Лины сочетаются мягкие черты: её выразительные карие глаза часто ловят свет, а волосы цвета светлой пшеницы — светло-русые, длинные, обычно убраны в небрежный, но милый хвост или распущены по плечам. Девушка невысокого роста — всего 168 сантиметров, — но обладает утончённой и изящной фигурой, которую многие называют притягательной и красивой. В цифровом пространстве, на просторах интернета, она широко известна под творческими псевдонимами «Ulibashka» или «Улыбашка». Эту известность она заслужила благодаря своим каверам на популярные музыкальные композиции, которые регулярно выкладывает на свою страницу в социальной сети «Тик-Ток» и на личный канал на видеоплатформе «YouTube». Свою деятельность в качестве создательницы контента Лина начала ещё в относительно юном возрасте — ей только исполнилось девятнадцать лет, — и с тех пор постепенно наращивала аудиторию. По характеру она — человек открытый, жизнерадостный и коммуникабельный: очень позитивная, весёлая, наполненная внутренней энергией и эмоциональная в своих проявлениях, что легко заметить по её видеороликам. В личной жизни у Лины есть молодой человек по имени Леша (Алексей). Их романтические отношения длятся уже полтора года. Однако в последнее время пара находится на грани болезненного расставания. Основная причина — та самая искренняя страсть и взаимный интерес, которые бушевали в первые месяцы их союза, стали заметно угасать. Молодые люди стали уделять друг другу значительно меньше внимания и, что важнее, качественного времени. Возможности просто пообщаться или совместно отдохнуть практически не осталось, так как их графики полностью перестали совпадать. Лина была целиком и полностью погружена в учебный процесс, подготовку к дипломной работе и съёмки для своего канала, в то время как Лёша с головой ушёл в карьеру и рабочие проекты. Их будни превратились в однообразную рутину, где не находилось места даже для простых радостей вроде совместного просмотра фильма вечером. Маршрут каждого из них упростился до схемы: дом — работа/учёба — дом. Оба партнёра отдают себе отчёт в сложившейся ситуации. Они прекрасно знают и чувствуют, что их отношения зашли в эмоциональный тупик, из которого, кажется, нет выхода. Более того, между ними существует негласное, почти спокойное согласие: они оба внутренне не против того, чтобы в какой-то момент просто разойтись, прекратив попытки что-то исправить, и дальше каждый пойдёт своей собственной, отдельной дорогой по жизни. *** И вот приближался день защиты её диплома — самый важный, самый пугающий рубеж в её студенческой жизни. Лина была на взводе, все её нервы были натянуты, как струны. Несколько бессонных ночей подряд она перечитывала текст, пересматривала раскадровки и монтажные листы, снова и снова проговаривала речь — и всё казалось недостаточно идеальным. И в довершение всего, вечером накануне этого кошмара Леша написал ей: «Надо встретиться. Поговорить». Как будто у неё не хватало поводов для стресса. Леша позвонил, когда подъехал к её дому. Его голос в трубке прозвучал отстранённо, формально: «Я внизу». Лина не стала переодеваться. Она не стала красить губы или даже поправлять волосы, собранные в небрежный пучок, из которого выбивались светлые пряди. Зачем? Ей сейчас этого совершенно не хотелось. Единственное, что занимало её мысли целиком и полностью — это защита, до которой осталось всего три дня. Всё остальное казалось фоновым шумом, не стоящим её и без того растерянного внимания. Она вышла из подъезда в растянутом старом свитере и джинсах, подошла к нему. Он стоял у своей машины, руки в карманах куртки, и смотрел куда-то в сторону. — О чём ты хотел поговорить? — спросила она, и в её голосе не было ни любопытства, ни ожидания — только усталая готовность поскорее закончить этот разговор. — Пойдём, пройдёмся, — предложил он, избегая её взгляда. Было видно, что он не знает, с чего начать. — Чтобы не стоять тут. — Лёш, извини, — она перебила его, закрыв глаза на секунду, — у меня правда сейчас нет ни настроения, ни желания гулять. Мне надо выучить текст к защите диплома. Говори так. Он тяжело вздохнул, как будто этот вздох вытащил из него последние силы. — Хорошо… — он наконец посмотрел на неё. — Лин, ты наверняка заметила, что наши отношения зашли в тупик. Я считаю, что нам нужно расстаться. Ты… ты правда замечательная девушка. Его слова повисли в холодном вечернем воздухе. Лина ожидала, что почувствует удар, острую боль в груди, что слёзы сами хлынут из глаз. Но внутри было лишь пустое, гулкое пространство, заполненное только усталостью и текстом её речи. — Хорошо, — просто пожала она плечами, и её собственное спокойствие удивило даже её саму. — Хорошо? — переспросил Леша, и в его голосе впервые за весь вечер прозвучало что-то кроме решимости — растерянность, даже лёгкая обида. — Ты даже не хочешь отговорить меня? Устроить сцену? — Наши отношения зашли в тупик, как ты сказал, — её голос звучал ровно и тихо, почти как у преподавателя, констатирующего факт. — И смысла в них нет. Мы вдвоём это прекрасно понимаем. И оба знали, что однажды этот момент настанет. Ты просто сделал первый шаг. Я… я это принимаю. Они постояли ещё несколько минут, глядя друг на друга. Не в поисках былой нежности, а словно пытаясь прочесть на чужих лицах что-то важное — может быть, остатки чувств, может быть, подтверждение, что всё это было не зря. Но её лицо выдавало только изнеможение и отстранённость. На его — сожаление и облегчение. В итоге они просто разошлись. Он сел в машину, она повернулась и медленно пошла к подъезду. Они не сказали друг другу ни «прощай», ни «удачи». Ничего. Только тишина, трещина в которой образовалась уже давно, теперь наконец расколола всё пополам. И Лина, поднимаясь по ступенькам, думала не о нём, а о том, что завтра ей нужна будет пятую кружку кофе, чтобы не уснуть над последними правками. *** Ночью Лине всё же удалось поспать — немного, тяжело, но сон настиг её, как милость, когда переутомление окончательно взяло верх над тревогой. Она провалилась в чёрную, беззвёздную пустоту и проспала до самого обеда следующего дня. Проснувшись, она первым делом потянулась к телефону. Не проверять сообщения (их не было, и это было почти облегчением), а чтобы записать голосовое в свой телеграм-канал для подписчиков. Она знала, что они ждут от неё если не контента, то хотя бы весточки. Знаки жизни. Приложив палец к кнопке записи, она хрипло, с утренней невыспанностью в голосе, начала говорить: — Ребятки, всем привет. Не обращайте внимания на мой голос — я только проснулась. Что я хотела вам сообщить… Я пока решила приостановить свою творческую деятельность. На ближайшее время. Просто у меня в данный момент нет ни желания, ни сил делать и выкладывать какой-то контент на ютуб или в тик-ток. Думаю, вы поймёте меня. Она сделала паузу, глядя в стену перед собой. Голос звучал ровно, почти безэмоционально, как будто она диктовала список покупок. — Послезавтра у меня защита диплома, и в последние несколько дней я только и делаю, что заучиваю текст. И ещё… вчера произошло кое-что, о чём я не буду говорить. Считайте, что я заебалась и хочу сделать перерыв. Но обещаю, что вернусь к тому, что делала и делаю. Всё. Давайте, не скучайте по мне. И тут, почти против её воли, в интонации прорвалось что-то знакомое — тёплое, чуть наигранно-бодрое, та самая «Улыбашка», пытающаяся пробиться сквозь усталость: — Я обязательно вернусь к вам с новым контентом и кавером на одну песню, которую вы наверняка знаете… ну или слышали. Всё, пока. Она отправила сообщение, не переслушивая. Потом положила телефон на стол, и наступила тишина — густая, бытовая, без фоновой музыки или навязчивых мыслей о съёмках. Она встала, пошла умываться. Холодная вода освежила лицо, но не смыла тяжести с души. Потом поставила греться чайник, насыпала в чашку ложку растворимого кофе — крепкого, горького, без сахара. Того, что помогает не чувствовать вкуса, а просто бодрить. Чашка кофе в руках, текст выступления на столе, день впереди. И больше ничего. Ни звонков, ни ожидания сообщений, ни необходимости кого-то учитывать. Было пусто. Было тихо. И в этой тишине, возможно, впервые за долгое время, можно было просто дышать. И учить текст. *** Прошёл месяц. Месяц тишины, медленного восстановления и перезагрузки. Лина успешно защитила диплом — защита прошла на удивление гладко, как будто все её нервы уже истратились заранее, оставив лишь холодную, чёткую уверенность. Диплом режиссёра теперь лежал у неё дома в синей папке, как материальное подтверждение закрытой главы. Все это время она не пыталась сразу бросаться в работу или творчество. Она восстанавливалась. Слишком много сил и нервов было потрачено впустую, слишком глубоко она выгорела. По совету подруги она записалась в хороший реабилитационный центр — не для лечения, а для заботы о себе. Ходила на сеансы расслабляющего массажа, который разминал не только зажатые плечи, но и, казалось, каменные глыбы тревог внутри. Много спала. Гуляла одна, без наушников, просто слушая город. Готовила себе нормальную еду, а не перехватывала на бегу. Медленно, день за днём, она возвращалась к себе. И вот сейчас, спустя эти недели тишины, она снова почувствовала лёгкость. Ощутила внутри знакомое щекочущее желание — делиться, творить, общаться. Она снова была Линой — отдохнувшей, собранной, с ясным взглядом. И снова была «Улыбашкой» — не как маской, а как своей естественной, солнечной частью. Она взяла телефон, открыла свой телеграм-канал, где последним сообщением всё ещё висело её усталое голосовое. Улыбнулась про себя и начала печатать, её пальцы легко порхали по клавиатуре: «Ребятки, всем привет! Давно я сюда ничего не писала… Соскучились? Шучу. Но я к вам с хорошими новостями! 💫 Завтра вечером я планирую провести долгожданный стрим на Твиче! Начало в 19:00 по Москве. Будем просто болтать, отвечать на ваши вопросы (накопилось, наверное, миллион!), ну и… может, что-нибудь спою а капелла, если настроение будет 😉 Обещаю, будет тепло, уютно и по-нашему — искренне. Ссылку на мой твич-аккаунт оставляю ниже. Заходите, буду ждать каждого! Давайте наконец-то увидимся вживую!» Она добавила ссылку, перечитала сообщение. В нём не было ни намёка на прошлую усталость или боль — только открытость и предвкушение. Отправив его, она отложила телефон и с улыбкой посмотрела в окно. Завтра. Завтра она снова выйдет в эфир. Не как загнанная студентка или уставшая от отношений девушка, а просто как Лина. И этого было более чем достаточно.