Что между нами?

Лина запустила стрим, но камеру пока не включала — решила подождать, пока подтянется народ. Отправила ссылку на трансляцию в телеграм, и через пару минут в чате уже начали появляться первые приветствия. — Ребят, я сейчас сделаю себе быстренько чай и вернусь, — сказала она в микрофон, включив его лишь на секунду. Потом выключила и пошла на кухню. Чёрный чай без сахара — её ежевечерний ритуал, маленькая страсть, без которой сложно настроиться на общение. Вернувшись с кружкой в руках, она села в кресло, поправила волосы и включила камеру. На экране появилось её лицо — немного уставшее, но с тёплой, готовой к диалогу улыбкой. — Всем привет, ребятки! Ну что, рассказывайте, как у вас дела, что нового? — начала она, делая первый глоток горячего чая. Через мгновение прилетел донат: «Ку, Линочка. Ты теперь на постоянке будешь стримить на твиче?» — Пока не знаю, — честно ответила Лина, задумчиво покручивая кружку в руках. — Это же только мой второй стрим. Думаю, в ближайшее время буду запускать их раз в неделю, примерно. Чтобы и вам не надоедало, и у меня время было на остальное. Она собиралась продолжить, но тут же пришёл новый донат: «Привет, когда выйдет новое видео на ютубе? И кавер?» — Аноним, спасибо за донат! — кивнула она. — Новое видео уже вышло, вчера вечером. О, кстати, давайте заодно расскажу, что у меня было вчера. Начну с того, что проснулась я оч-чень рано. А всё для того, чтобы поехать в реабилитационный центр, на массаж. Потому что спина ужасно болит — приходится через день ездить, это теперь моя восстановительная процедура. Дальше, после этого… Её снова перебили донатом: «Лина, у тебя есть водительские права?» — Нет, — коротко и сразу ответила она, слегка закатив глаза. — Водительских прав у меня нет. И, скорее всего, не будет — потому что я дико боюсь попасть в аварию. Не знаю почему, но вот так. Так вот… На чём я остановилась? Меня донат сбил с мысли… — она на секунду задумалась, прикрыв глаза. — А, точно! После массажа я поехала в студию звукозаписи. Там с моим хорошим знакомым Димой — он же и звукорежиссёр — записала новый кавер. Не могу сказать, что за песня, потому что работа ещё идёт. Провела я в студии часа четыре точно, если не больше. Ну, а дальше поехала к родителям, провела с ними время, вернулась домой, выложила ролик и рухнула спать. Она сделала паузу, глядя прямо в камеру с лёгкой, самоироничной ухмылкой. — Нахуй вам вся эта информация о том, как прошёл мой день — я не знаю. Но факт остаётся фактом: сегодня я проснулась в три часа дня. Вот как-то так. В чате понеслись смешки, сердца и комментарии. Лина откинулась на спинку кресла, снова подняла кружку к губам. Стрим только начался, но она уже чувствовала — будет долгим, душевным и, возможно, не без сюрпризов. Дальше девушка решила разбавить общение совместным просмотром чего-нибудь на YouTube. Она предложила чату выбрать видео, и после короткого обсуждения выбор пал на новый выпуск шоу «Беременна в 16», вышедший пару дней назад. — Ладно, погнали, — с лёгким смешком согласилась Лина, запуская ролик. Она откинулась в кресле, наблюдая за разворачивающейся драмой, и периодически комментировала происходящее. Когда на экране появился парень главной героини, Лина резко нажала на паузу. — Знаете что? Вот честно, если не выходить за рамки этого шоу, — начала она, прищурившись, — то вот этот парень… он мне внешне совсем не нравится. От слова совсем. Хотя, конечно, по внешности судить нельзя, но блин… — она развела руками, и чат взорвался смеющимися смайлами и согласными сообщениями. Тут же в чате всплыл вопрос: «Лина, а ты боялась забеременеть в 16 лет?» Она фыркнула, глядя на сообщение, и ответила с прямой, почти абсурдной искренностью: — Я блять и сейчас боюсь забеременеть в 16 лет, хоть мне и 21 год, — пожала она плечами, и в её голосе звучала такая неподдельная серьёзность, что чат на секунду завис, а потом взорвался от смеха и донатов с надписью «реально». Лина продолжила смотреть видео, периодически вскрикивая «ой блин!» или закатывая глаза от некоторых решений героев. Через час, когда ролик закончился, она подвела итог, крутясь в кресле из стороны в сторону: — Мой вердикт такой, ребят. Раньше 18 лет ни с кем не трахайтесь. И если не хотите забеременеть — лучше предохраняйтесь. Серьёзно. Это не шутки. Практически сразу же прилетел новый донат с вопросом, который, казалось, витал в воздухе: «Ты бы сама хотела детей?» Лина задумалась на секунду, откинув чёлку рукой. — Ммм… нет, — наконец сказала она твёрдо, но без агрессии. — Знаете, я для себя поставила условие: минимум до 27 лет — никакого замужества и детей. Как бы сильно я ни любила детей в принципе… я их просто не хочу. Сейчас точно. У меня другие планы. Она сделала глоток уже остывшего чая и посмотрела в чат, где кипели споры и поддержка. — Ладно, хватит тяжёлых тем, — махнула она рукой, пытаясь сменить настроение. — Давайте ещё какие-нибудь видосики глянем. Предлагайте! Только без беременностей в 16, пожалуйста, — добавила она с усмешкой, прокручивая ленту рекомендаций. Стрим прошел очень даже хорошо. Лина была просто полностью расслаблена. Она со зрителями смотрела видосики на ютубе. Когда стрим подходил к концу, девушка собиралась его вырубать. Но тут ей прилетает донат в 5 тысяч рублей. «Спой песню Максим «Отпускаю», пожалуйста». Глаза Лины округлились от суммы доната. Она с недоверием посмотрела в камеру, потом в чат, а потом на донат молча. — Мне это показалось? — спросила тихо девушка, её голос прозвучал неуверенно, почти сонно, будто она не верила своим глазам. «Нет», «Не показалось», «Все по-настоящему!» — посыпались сообщения в чате, подтверждая реальность происходящего. — Нет? — переспросила она, и на её лице медленно проступило осознание, смешанное с легкой паникой. — Спасибо большое, аноним, за донат… Правда… Неожиданно очень… — Она сделала паузу, стараясь собраться с мыслями. — Не надо столько донатить больше. Серьёзно. Она открыла новую вкладку в браузере и набрала в поиске: «Максим Отпускаю караоке». Нашла вариант с бегущей строкой и чистой инструментальной версией. — Говорю сразу, — предупредила она, пока загружалось видео, её тон стал более собранным, но в нём всё ещё слышалась неуверенность. — Я не смогу взять такие высокие ноты и спеть, как она. У Максим совсем другой вокал, другой диапазон. Я попробую, конечно, но не ждите оригинала. Она сделала глубокий вдох, поправила наушник и кивнула, давая себе и чату сигнал, что готова. Первые аккорды фортепиано полились из динамиков, наполняя эфир узнаваемой, пронзительной мелодией. Лина закрыла глаза на секунду, сосредоточившись, и начала петь. Её голос, обычно такой звонкий и энергичный в весёлых каверах, теперь звучал тише, глубже, с лёгкой хрипотцой на низких нотах. Она не пыталась тянуться к сложным верхам оригинала — она адаптировала мелодию под себя, пропуская её через призму собственной усталости и недавно пережитого расставания. Это была не идеальная копия, но своя, очень личная и потому искренняя интерпретация. Чат затих, лишь изредка мелькали сердца и слова поддержки. Она пела, не глядя в камеру, полностью уйдя в песню, в её текст об отпускании и боли. Когда прозвучали последние слова, и музыка стихла, в эфире повисла пауза. — Всё, — выдохнула она, открыв глаза. Взгляд её был немного отрешенным. — Спасибо. И анониму ещё раз огромное спасибо. На этом, наверное, всё. Всем спокойной ночи. И, не дав волне эмоций в чате накрыть её с головой, она нажала кнопку завершения трансляции. Экран погас. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным густем компьютера. Лина откинулась на спинку кресла, чувствуя странную пустоту и лёгкость одновременно, будто этот спонтанный, почти исповедальный кавер вынес из неё что-то важное, о чём она давно молчала.