Что между нами?

Когда песня закончилась, Лина надела наушники обратно. В её ушах ещё стояло эхо собственного, неидеального, но смелого эксперимента. — Ну, вот как-то так, — проговорила она, и в её голосе смешались лёгкая неловкость и смутное облегчение, что всё позади. — Ну, слушай, не плохо, — оценивающе сказал Ваня, его тон был скорее аналитическим, чем критикующим. — Но, как ты и сказала, действительно тяжеловато как-то воспринимается. Перевод рэпа в такую акустическую, почти балладную форму — это вызов, конечно. Тем временем чат, оправившись от первого впечатления, взорвался положительной реакцией. По экрану понеслись «W», «Ахуенно», «Супер», «Респект за смелость». Лина, взглянув на монитор с трансляцией Вани, не смогла сдержать улыбку. Слова поддержки, пусть и от незнакомых людей, согревали. — Спасибо, — просто сказала она, и в этом коротком слове была искренняя благодарность. — А не думала писать песни сама? — неожиданно спросил Ваня, переводя разговор в новое русло. — Музыкальный слух у тебя есть, это слышно. Лина задумалась на секунду, покусывая нижнюю губу. — Я задумывалась об этом, — призналась она. — Были даже какие-то наброски, припевчики в телефоне… Но потом как-то забросила эту затею. Потому что мне кажется, что это не моё. Каверы как-то больше по душе — взять уже готовую историю и пересказать её своим голосом. — Да че ты? — мягко, но настойчиво парировал Ваня. — Не попробуешь — не узнаешь. Иногда то, что кажется «не своим», на самом деле просто боится вылезти наружу. — В его голосе не было давления, скорее — понимание, основанное, возможно, на собственном опыте. Их диалог вышел за рамки простого интервью. Это уже был обмен мнениями, небольшим, но важным творческим вызовом. И для Лины, всегда уверенной в рамках своих каверов, этот вопрос заронил маленькое, но настойчивое семя сомнения — а что, если попробовать? — Ладно, я попробую как-нибудь написать полноценно песню, — сдалась Лина, и в её голосе послышалось скорее любопытство, чем твёрдая решимость. — Кстати, а у тебя есть песни? — повернула она вопрос против него, слегка наклонив голову набок, словно пыталась разглядеть его реакцию через экран. — Да ты че, я петь не умею, — быстро отмахнулся Ваня, но в его интонации промелькнула лёгкая, плохо скрываемая неуверенность. Чат, однако, не дал ему спрятаться. Сообщения понеслись мгновенно, сдавая его с потрохами: «Пиздит», «Умеет он петь», «У него есть свои треки». — У тебя чат говорит обратное, — хмыкнула Лина, и в её голосе зазвучала весёлая, почти торжествующая нота. — Чат многое может говорить, — пробурчал Ваня, стараясь сохранить невозмутимость. — Не обращай на них внимания. Но судьба, в лице очередного доната, решила подлить масла в огонь. Через минуту на экране всплыло сообщение: «Ку прекрасная Линочка, ку чат и модеры. Ну тебе ржавый привет. Линочка, что за чмо у тебя на стриме?» Ваня не выдержал. Его брови поползли вверх. — Я не ржавый и не чмо, — сквозь зубы произнёс он, явно делая над собой усилие, чтобы не взорваться. — И это, на минуточку, мой стрим. Лина, слушая, как он борется с собой, не смогла сдержать улыбку. В его голосе было что-то одновременно смешное и трогательное. Под её молчаливым, но очень красноречивым взглядом и давлением чата Ваня сдался. — Ладно, — выдохнул он. — У меня действительно несколько песен есть. Глаза Лины загорелись интересом. — Дашь послушать? — спросила она, оживляясь, как ребёнок, которому пообещали секрет. — Нуу, не знаю… — замялся Ваня, и в его голосе прозвучала редкая для него нерешительность. — Да ладно тебе, Вань, — мягко, но настойчиво надавила Лина. — Я же показала свой кавер на Эминема. На другой стороне провода раздался тихий, но отчётливый вздох и почти неразборчивое: «Блять…» — Щас покажу, — сдался он наконец. Он свернул окно стрима, открыл Яндекс.Музыку и в поисковой строке набрал свой ник на русском: «Дипинс». На экране появился его исполнительский профиль. На экране, в профиле Яндекс.Музыки, оказалось не так уж и мало песен — не десятки, но и не одна-две. Список из нескольких треков с минималистичными обложками и названиями на английском и русском. Лина слегка удивилась. — А говоришь, что петь не умеешь, — произнесла она, и в её голосе звучало не столько обвинение, сколько одобрительное удивление. — А я и не умею петь, — парировал Ваня, но в его тоне уже не было прежней уверенности. Скорее, смущённая защита. — Ну, выбирай песню. Лина наклонилась ближе к монитору, внимательно изучая список. Её взгляд скользнул по названиям, и она выбрала одно, которое показалось ей одновременно простым и загадочным. — Давай «Sweater Holes», — сказала она. Ваня кивнул, почти не глядя, и щёлкнул по треку. Первые звуки — лёгкая, меланхоличная гитарная петля, чуть приглушённый бит — заполнили эфир. А потом начался его голос. Не сильный, не поставленный, как у профессионального певца, но удивительно искренний, немного сдавленный, будто он поёт не в микрофон, а в подушку, доверяя ей что-то очень личное. Текст был не о громких заявлениях, а о чём-то камерном, тёплом и немного грустном: о дырках на свитере, о долгих поездках, о невозможности оторвать взгляд. Лина слушала, не перебивая. Она не смотрела в чат, не комментировала. Просто сидела, подперев подбородок рукой, и внимала. Когда песня закончилась, в эфире на секунду повисла тишина. — Ну что, — первым нарушил молчание Ваня, и в его голосе снова прозвучала лёгкая защитная бравада, скрывающая уязвимость. — Говорил же, что пою так себе. — Заткнись, — тихо, но твёрдо сказала Лина, и в её голосе не было насмешки. — Это… Это по-настоящему. Не «так себе». Это чувствуется. Она сделала паузу, подбирая слова. — Текст… он про что? Про то, как цепляешься за маленькие, почти незначительные детали, когда всё большое и важное рушится? Вопрос был задан не как анализ, а как попытка понять. И в этой попытке было больше уважения, чем во всех восторженных комментариях чата. Для Вани, привыкшего либо к хейту, либо к бездумному «ого, крутяк», такой вопрос прозвучал неожиданно откровенно. Он молчал пару секунд, и, кажется, впервые за весь стрим его защитная броня дала трещину, обнажив что-то более настоящее. — Ну… что-то типа того, — сдавленно подтвердил Ваня, его голос звучал так, будто он старался не придавать этому значения. — Но сейчас я не пишу песни. Эта — последняя, которую я написал год назад. Лина не смогла сдержать лёгкое, но искреннее возмущение. — Почему? Вань, у тебя очень даже хорошо получается. Ну, епрст, — вырвалось у неё, и в её тоне была не лесть, а горячая убеждённость. — У тебя ахуенный голос и слух. Тебе надо продолжать писать. — Не, не хочу, — упрямо буркнул Ваня, и в этом коротком отказе чувствовалась не лень, а какая-то более глубокая преграда — возможно, разочарование или усталость. — Ладно, не хочешь — не надо, — смирилась Лина, вздохнув. — Но если что… у меня есть знакомый, который работает в студии звукозаписи. Очень крутой звукореж. Просто знай. Она оставила эту информацию в воздухе, как открытую дверь, не настаивая, но и не захлопывая её. Дальше их разговор потек свободнее, перескакивая с одной темы на другую. Они обсудили тонкости ведения трансляций, курьёзные случаи с хейтерами, а разговор даже зашёл о партнёрстве с Twitch. Лина с удивлением узнала, что Ваня не просто стример, а один из партнёров платформы. — В общем, смотри, Лин, — подвёл он итог, вернувшись к первоначальной цели стрима. — Я так и не смог придумать какую-то конкретную игру, в которую мы могли бы сыграть сегодня. Но есть вариант попроще: я просто позову тебя потом на один из своих стримов, и мы что-нибудь вместе замутим. Как тебе идея? — Конечно, я не против, — сразу же согласилась Лина, и в её голосе слышалось искреннее желание продолжить это неформальное общение. — Отлично, — кивнул Ваня, и в его тоне впервые за вечер прозвучало настоящее, непринуждённое удовлетворение. — Спасибо тебе, что согласилась и смогла прийти. Вон, чат тебе тоже спасибо говорит, — добавил он, глядя на монитор, где неслись благодарности и сердца. — Модеры, не спамьте, но дайте ссылку на телеграм-канал Лины. А вы, ребят, подписывайтесь, не стесняйтесь. — Спасибо тебе большое, что пригласил, — тепло ответила Лина, и её улыбка была видна даже через пиксели веб-камеры. — Была очень рада познакомиться. Всё, я пойду. Всем пока! С этими словами она отключилась от звонка в Discord. Её изображение исчезло с экрана Вани, оставив только его самого на фоне привычного стримерского интерфейса. Ваня на секунду замер, глядя в пустоту там, где только что было её лицо, а затем вздохнул и переключил внимание обратно на стрим. Он включил фоновую музыку, ту самую, что играла в начале трансляции, но сделал её потише. Комната снова наполнилась привычным, успокаивающим звуком. — Ну что, — обратился он к чату, его голос снова приобрёл привычную, слегка уставшую, но собранную интонацию. — Продолжаем. Кто там просил пройти новый хоррор? Погнали, только без криков в микрофон, а то я вырублю. — Так, ну что, как вам, чат? — спросил Ваня, откидываясь на спинку кресла и проводя рукой по лицу. Следы лёгкого напряжения ещё читались в его позе, но общее настроение явно смягчилось. Чат ответил мгновенно и единодушно: «WW», «Позови её ещё раз», «Лина очень милая», «Классный стрим». Позитивные сообщения неслись сплошным потоком, словно смывая всю предыдущую агрессию. Но один донат, как всегда, выделился из общего хора: «Ваня, это твой шанс доказать нам, что ты не гей». Ваня закатил глаза, и на его лице на секунду мелькнуло привычное раздражение, но на сей раз без прежней ярости. — Я не гей, блять, — выдохнул он скорее с усталым сарказмом, чем со злостью. — Ты совсем ахуел? Долбаёб блять… — пробормотал он уже почти себе под нос. Он сделал паузу, давая эмоциям улечься, и продолжил уже более спокойным, почти подводящим итоги тоном: — Так… Ну, что я могу сказать… Определённо вышла довольно интересная коллаборация. Лина очень… интересная личность. Искренняя. И, думаю, будут ещё совместные стримы. Так что не расслабляйтесь. Но чат уже нёсся дальше. Сообщения «Тг», «Зайди в её телеграм-канал» начали спамить с новой силой. — Че там? — с лёгким недоумением спросил Ваня, но последовал просьбе. Он свернул игру, зашёл в Telegram и нашёл канал Лины. Там, среди свежих постов, красовалось новое сообщение, опубликованное всего несколько минут назад. Он бегло пробежался глазами по тексту, и углы его губ непроизвольно дрогнули. «Хочу сказать большое спасибо ещё раз Ване Дипинсу. Была рада пообщаться и познакомиться с ним. Я впервые могла расслабиться и вот так откровенно разговаривать с кем-то. Не помню даже, когда так откровенно с кем-то разговаривала. Мне очень понравилось.» Он на секунду задержал взгляд на последней фразе, потом быстро вернулся к стриму, слегка откашлявшись. — Ну, короче, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал максимально нейтрально и по-деловому, но в нём всё же проскочила едва уловимая мягкость. — Как видите, всё ок. Ждите в будущем ещё коллабов с Улыбашкой. А теперь, блять, хватит обсуждать, погнали дальше играть. Кто там просил хоррор? Включаю, готовьте свои жопы. Он запустил игру, и экран погрузился в мрак, но на его лице ещё несколько минут сохранялась задумчивая, чуть смягчённая выражение, совсем не соответствующее мрачным образам на мониторе. Чат, заметив это, тут же начал строчить «засмущался», но Ваня сделал вид, что не видит, уткнувшись в геймплей с преувеличенной сосредоточенностью.