После мрака

– Как ощущается дно? – Да откуда же мне знать, я вообще потерял опору. Завис в пространстве и удушающая тьма над головой, под ногами, за спиной и перед моим лицом. Я не вижу ничего хорошего. Зато слышу много плохого. И это. Хлопки. Обыкновенные аплодисменты. Сатору делает вид, что понимает, но, нет, нихрена он не понимает. Почему Гето так зациклился? Да, люди умирают, вот так открытие, а ты не знал, Гето, что мы все вообще-то смертны? Сатору наблюдает, как медленно смыкаются веки друга, как он бьёт ладони друг о друга, будто его хлопок будет громче тех, что у него в голове. Но шум аплодисментов не замолкает, а только усиливается. Становится громче, да, чёрт возьми, люди умирают, но никто, блять, никто не имеет право этому радоваться! Годжо смотрит на Сугуру. Но тот не смотрит в ответ. Он в себе. И он бы с радостью вытряхнул бы себя из этой оболочки. Из оболочки этого телесного, уязвимого мира, состоящего из несовершенства. Сатору позволяет людям быть такими, какие они есть. Их недостатки его не касаются. Лишь он один уникален и пусть никто более на уникальность не претендует. Да, люди такие. Но не все же... Все. Сугуру распахивает глаза и впервые за долгое время видит свет. Всё стало ясно, как день. Просто все люди - это дрянь на искалеченном теле земли. Дрянь, которую необходимо выжечь огнём, истребить, расщепить, аннигилировать, создать пустоту, чтобы эти дьявольские аплодисменты, демонстрация превосходства одной жизни над другой, наконец, перестала взрывать его перепонки. — Эй, Гето, нормально? – Годжо похлопал друга по плечу. Его внимательные глаза видели его изнутри, но сам он предпочёл не замечать, настолько незначительными ему казались эти переживания. Он и не понял, что это чёрное состояние меняет Сугуро на клеточном уровне. Его душа истлела, как после пожара. Остались лишь равные клочья какой-то неясной, все ещё функционирующей субстанции, почему-то называющей себя Сугуру Гето. Но это был уже не он. Годжо хотелось сказать ему «я не разрешал тебе ломаться». Но Гето сломался, как неизбежно ломается Любая вещь в этом мире. Друг с истёкшим сроком годности. Несите другого. Сатору закурил, затем обернулся к Гето и протянул сигарету и ему. – Бери, — бросил он. — Не хочу, – отказался Сугуру. Ему вообще ничего не хотелось. — Бери, бери, — настоял Сатору. – Пока даю. Гето не стал сопротивляться, нужно было сэкономить силы для похода домой. — Знаешь, – зажав сигарету между губ, заговорил Сатору. — Тебе просто надо отдохнуть, прийти в себя, восстановиться. – Да, – кивнул Гето. – Мне просто надо отдохнуть... «с петлёй на шее.» — Ты справишься с этим, это лишь первая миссия, в которой мы облажались, но мы в силах сделать так, чтобы она была такой последней, ага? Сугуру вяло кивнул. – Конечно, всё в наших руках. «нет, время не в моих руках, моя жизнь не в моих руках, чужая жизнь от меня не зависит, я ничего не могу, кроме как исчезнуть... или заставить исчезнуть всех вместе с собой.» Почему эта мысль частично его согревала. И пока Сатору Годжо говорил, Гето познавал новые, тёмные лабиринты в своей голове. «Ты с этим справишься.» Говорил Сатору Годжо, а должен был сказать: «Мы вывезем это вместе.»