Не шутка | юные сердца/young hearts.

Мариус уложил Лу на прохладные простыни, но сам не спешил ложиться рядом. Он навис над ним, упираясь ладонями по обе стороны от головы блондина. Каштановые волосы Мариуса рассыпались по лбу, а его карие глаза, подернутые дымкой первобытного инстинкта, медленно изучали каждую черточку лица под ним. — Ты просил следов, Лу. Хрипло напомнил Мариус. - Но ты даже не представляешь, как глубоко я умею их оставлять. Лу не ответил словами. Он лишь сильнее вцепился пальцами в простыни, выгибая спину навстречу этому тяжелому взгляду. Его грудь высоко поднималась, а ошейник на шее слегка поблескивал металлической пряжкой. Мариус медленно спустился ниже. Его поцелуи были требовательными, почти клеймящими. Он прошелся губами по линии челюсти блондина, спустился к самому краю кожаного ремешка и замер там, вдыхая аромат его кожи - смесь чистоты, страха и безумного желания. Брюнет чувствовал, как под его губами бешено бьется чужая жизнь. Мариус плавно переместился к ногам Лу. Он действовал медленно, намеренно растягивая каждое мгновение, наслаждаясь тем, как блондин вздрагивает от каждого прикосновения. Когда ладони Мариуса коснулись внутренней стороны бедер Лу, тот непроизвольно всхлипнул. Эта зона была невероятно чувствительной, почти обнаженной в своей беззащитности. Мариус развел его ноги шире, устанавливая полный визуальный контроль. — Смотри на меня. Велел Мариус, и Лу, превозмогая дрожь в ресницах, подчинился. Брюнет склонился ниже. Его губы, горячие и влажные, коснулись нежной кожи на внутренней части бедра. Это был первый, едва ощутимый поцелуй, за которым последовал второй - более долгий, глубокий. Мариус чувствовал, как мышцы под его губами напрягаются. Он оставлял короткие, жадные поцелуи, поднимаясь всё выше, туда, где кожа была особенно тонкой. Лу закусил губу до крови, пытаясь сдержать стон. Ощущение языка Мариуса на внутренней стороне бедра вызывало в нем электрический разряд, который прошивал всё тело от кончиков пальцев до самого ошейника. Мариус поднял голову, на мгновение замирая. Он видел, в каком состоянии находится Лу - его глаза были затуманены, губы приоткрыты, а руки судорожно сжимали края матраса. — Теперь слушай меня. Прошептал Мариус, и в его голосе прорезались властные нотки. - Ты хотел перемен. Ты хотел чувствовать. Теперь почувствуй это. Он подался вперед, накрывая Лу своим теплом. Ласки стали более откровенными. Когда Мариус перешел к минету, мир для Лу окончательно перестал существовать. Это было за гранью всего, что он мог себе вообразить в своей серой клетке. Мариус действовал с той же уверенностью и доминированием, с которыми он смотрел на Лу в метро. Его губы и язык работали в ритме, который не оставлял блондину шанса на самообладание. Лу чувствовал каждое движение, каждую смену давления. Он был полностью во власти этого человека, чьи руки сейчас крепко удерживали его бедра, не давая пошевелиться. — Мариус... пожалуйста... Простонал Лу, закидывая голову назад. Его светлые волосы разметались по подушке, а шея, стянутая ошейником, выглядела невероятно хрупкой. Брюнет не останавливался. Он доводил Лу до предела, наслаждаясь его беспомощностью и той искренностью, с которой блондин принимал его ласки. В какой-то момент Мариус поднял глаза, встречаясь взглядом с Лу. В этом взгляде было всё: и триумф охотника, и неожиданная, глубокая привязанность к этому существу, которое так безрассудно отдало ему себя. Когда пик удовольствия накрыл Лу, он выкрикнул имя Мариуса в пустоту комнаты. Все звуки мотеля, шум машин и свист ветра растворились в этом крике. Лу обмяк на простынях, чувствуя, как по телу разливается тяжелое, блаженное изнеможение. Лу, тяжело дыша, попытался откинуться на подушки, Мариус не дал ему этого сделать. Он резко перехватил блондина за талию, притягивая его тело вплотную к своему. Кожа к коже - контраст между горячим, крепким телом Мариуса и прохладным, нежным Лу высекал искры. — Ты думал, это всё? Хрипло выдохнул Мариус прямо в губы Лу. - Мы только начали ломать твои границы. Мариус перевернул Лу на живот, придавливая его к матрасу тяжестью своего тела. Одной рукой он нащупал затылок блондина, слегка оттягивая светлые волосы назад, чтобы тот снова почувствовал натяжение ошейника. Вторая рука Мариуса скользнула вниз, бесцеремонно и властно раздвигая его бедра. Лу уткнулся лицом в подушку, издав приглушенный стон. Он чувствовал себя абсолютно захваченным, лишенным всякой защиты, и это сводило его с ума. Мариус навис над ним, его дыхание обжигало лопатки Лу. — Смотри в зеркало, Лу. Живи этим моментом. Приказал брюнет. Мариус вошел в него одним резким, уверенным движением. Лу вскрикнул, вцепляясь пальцами в простыни так сильно, что костяшки побелели. Это было острое, заполняющее чувство, от которого в глазах поплыли круги. Мариус замер на мгновение, давая телу Лу привыкнуть к нему, его карие глаза в отражении зеркала горели темным, хищным торжеством. Затем началось движение. Мариус двигался мощно и ритмично, не оставляя Лу пространства для передышки. Каждый толчок отзывался во всем теле блондина электрическим разрядом. Кровать под ними жалобно скрипела в такт их движениям, но этот звук лишь подстегивал азарт. Лу стонал, уже не пытаясь сдерживаться. Его голос, тонкий и сорванный, метался по стенам дешевого номера. Он чувствовал, как руки Мариуса собственнически сжимают его бедра, оставляя те самые темные следы на бледной коже. Мариус наклонился ниже, покрывая спину Лу жадными поцелуями и укусами, смешивая нежность с первобытной грубостью. — Чей ты, Лу? Чей? хрипло говорил Мариус, ускоряя темп. — Твой... только твой... Захлебываясь восторгом, выдыхал Лу. Он чувствовал, как ошейник впивается в горло при каждом движении, напоминая о его добровольном плене. Это было именно то, ради чего он вышел из вагона метро. Тотальное, сокрушительное слияние с человеком, который не боится брать свое. Напряжение в комнате стало почти осязаемым, как гудящее электричество перед грозой. Мариус перехватил Лу за подбородок, заставляя его повернуть голову и встретиться с ним взглядом. В этих карих глазах сейчас не было усталости - только чистая, концентрированная страсть. Толчки стали быстрее, глубже, доводя обоих до критической точки. Лу выгнулся дугой, его пальцы судорожно царапали спину Мариуса, оставляя длинные красные полосы. В этот момент не было ни прошлого, ни будущего, ни имен - только два тела, сплетенных в яростном ритме в центре забытого богом мотеля. Когда финал накрыл их обоих, это было похоже на взрыв. Лу закричал, его тело сотрясала крупная дрожь, а Мариус, глухо зарычав, до боли прижал его к себе, отдавая всё, что копилось в нем этой бесконечной ночью. Они рухнули на пропитанные потом простыни. Тишина, наступившая после, была оглушительной. Слышно было только, как в унисон бьются два сердца. Мариус не спешил отстраняться, он уткнулся лицом в шею Лу, вдыхая его запах. — Ты... ты живой? Тихо спросил Мариус спустя вечность. Лу едва заметно кивнул, его голубые глаза были расфокусированы, а на губах блуждала та самая заигрывающая улыбка, с которой всё началось в метро. — Теперь - да. Прошептал он. Теперь я по-настоящему живой. Мариус медленно перекатился на бок, но не позволил Лу отстраниться. Он собственнически притянул его к себе, заставляя блондина уткнуться лицом в свою грудь. Тяжелое одеяло, пахнущее пылью мотеля, накрыло их обоих, создавая кокон, в который не было доступа внешнему миру. Лу лежал неподвижно, слушая, как выравнивается бешеный ритм сердца Брюнета. Его собственное тело всё еще гудело, а кожа в местах прикосновений брюнета казалась опаленной. — Посмотри на меня. Негромко произнес Мариус. Лу приподнял голову. Его светлые волосы были спутаны, а на бледной шее, прямо над черной полоской ошейника, уже наливался яркий багровый след - отметина, которую не скроет ни один воротник. Мариус протянул руку и осторожно, почти благоговейно, коснулся этого следа большим пальцем. — Теперь каждый, кто посмотрит на тебя, будет знать. Мариус заглянул в голубые глаза Лу, и в его взгляде промелькнуло что-то, подозрительно похожее на нежность, смешанную с торжеством. - Будет знать, что ты больше не принадлежишь себе. Что ты нашел то, что искал в том вагоне. Лу перехватил его руку и прижал его ладонь к своей щеке. — Я хочу, чтобы они знали. Прошептал он. - Я хочу носить твое клеймо так же гордо, как этот ошейник. Мариус усмехнулся, и на этот раз его улыбка была лишена привычного цинизма. Он подтянулся выше и запечатлел на лбу Лу долгий, почти ритуальный поцелуй. В этом жесте было больше признания, чем в любом из слов, сказанных ими за эту ночь. За окном небо начало менять цвет с чернильного на пепельно-серый. Гул машин на шоссе стал отчетливее - город просыпался, готовясь снова затянуть всех в свою привычную, «пластмассовую» рутину. Но здесь, в номере 412, время застыло. Мариус снова коснулся пальцами пряжки ошейника, проверяя, плотно ли он сидит. — Скоро рассвет, Лу. И нам придется выйти отсюда. — Мы выйдем вместе? В голосе Лу проскользнула едва заметная тень страха, что всё это окажется лишь миражом одной ночи. Мариус замолчал на мгновение, вглядываясь в рассветные сумерки. Затем он крепче прижал Лу к себе, заставляя его почувствовать уверенность своего тела. — Я не для того тратил силы и нервы, чтобы просто оставить тебя здесь. Ты заставил меня проснуться, маленький ангел. А я никогда не отдаю то, что вернуло мне вкус к жизни. Лу закрыл глаза, и впервые за долгое время на его душе стало по-настоящему спокойно. Он заснул под мерный стук сердца Мариуса, зная, что когда он откроет глаза, мир вокруг больше никогда не будет серым.