Не шутка | юные сердца/young hearts.

Субботний вечер в баре «Слепая удача» напоминал зацикленную кинопленку. Воздух, пропитанный табачным дымом и ароматом разлитого джина, казался густым, почти осязаемым. В центре этого хаоса сидел Мариус. Его каштановые волосы, уложенные в небрежный флаффи, слегка растрепались от духоты, но это лишь придавало ему вид хищника, который слишком долго выжидал в засаде. Двадцатилетний парень лениво крутил в руках пустой стакан. Его друзья - шумная компания, с которой он провел последние пять часов - уже дошли до той кондиции, когда шутки становятся плоскими, а смех - слишком громким. — Мариус, ну ты чего киснешь? Макс хлопнул его по плечу, едва не пролив пиво на его куртку. Глянь на ту блондинку у стойки, она с тебя глаз не сводит! Мариус поднял голову. Его темно-карие глаза, глубокие и пугающе проницательные, медленно скользнули по залу. В них не было интереса. Только бесконечная, свинцовая усталость. — Она не в моем вкусе, Макс. Отрезал он низким голосом. И вообще, с меня хватит. Я домой. Оставив друзей спорить о том, кто оплатит следующий счет, Мариус вышел на улицу. Прохладный ночной воздух ударил в лицо, но не принес облегчения. Голова гудела. Город вокруг казался набором размытых огней и бесконечного шума, от которого хотелось скрыться под землю. Буквально. Спуск в метро был похож на погружение в другой мир. Здесь, на глубине, время тянулось иначе. Мариус вошел в вагон полупустого поезда, шедшего в сторону спальных районов. Он рухнул на сиденье, чувствуя, как каждая мышца тела молит о покое. Он закрыл глаза. Гул поезда стал колыбельной. В мыслях мелькали обрывки разговоров, неоновые вывески и навязчивое желание просто проспать следующие сутки. Усталость была настолько сильной, что он перестал чувствовать границы собственного тела. Ещё пять станций... Подумал он, проваливаясь в дрему. — Простите... Тихий, почти призрачный шепот коснулся его сознания. Вы... вы спите? Мариус нехотя разомкнул веки. Сначала он увидел лишь обувь - чистые, аккуратные кеды. Затем его взгляд поднялся выше и замер. Перед ним стоял парень, который выглядел так, будто сошел с картины о потерянных ангелах. Блондин с мягкими чертами лица и кожей цвета слоновой кости. Ему было на вид лет девятнадцать. Его небесно-голубые глаза были широко распахнуты, и в них отражался весь страх и восторг этого мира. Брюнет выпрямился, и его карие глаза - те самые, что могли прожечь насквозь - впились в незнакомца. Мариус ожидал, что парень тут же отведет взгляд или извинится за беспокойство. Но тот, хоть и покраснел так сильно, что румянец залил даже шею, остался стоять на месте. Это был Лу. И для Лу этот момент был прыжком со скалы. Стеснительный от природы, всегда предпочитающий оставаться в тени, сегодня он решил, что с него хватит. Ему хотелось почувствовать жизнь на вкус, столкнуться с чем-то настоящим, пусть даже пугающим. Дрожащими пальцами Лу протянул Мариусу сложенный листок бумаги. — Пожалуйста... возьмите. Прошептал он. Мариус медленно протянул руку, не отрывая взгляда от лица блондина. Когда их пальцы соприкоснулись, по телу брюнета прошел разряд, который вымел остатки сна лучше любого кофе. Кожа Лу была невероятно нежной. На лице блондина вдруг появилась улыбка. Она была робкой, но в ней читался вызов. Искренний, заигрывающий блеск в глазах подтверждал: это не случайность. Это приглашение. — Меня зовут Лу. Едва слышно произнес он, когда поезд начал замедляться. Не выбрасывай её. Двери с шипением разъехались. Лу бросил последний взгляд на Мариуса - взгляд, полный надежды и скрытого огня - и быстро вышел на платформу. Его светлая макушка быстро растворилась в пустоте станции. Мариус остался один. В руках у него был маленький клочок бумаги, сохранивший тепло чужого тела. Он развернул его. (Мотель "Эхо", номер 412. Через час. Я буду ждать. Даже если ты не придешь - спасибо, что открыл глаза). Брюнет откинулся на спинку сиденья. Усталость никуда не ушла, но она трансформировалась в нечто иное - в тяжелое, тягучее предвкушение. Он представил себе этот мотель на окраине, тишину коридоров и этого нежного блондина с голубыми глазами, который сейчас, скорее всего, дрожит от собственной смелости где-то там, в номере 412. Мариус провел рукой по своим волосам, приводя их в относительный порядок. Его взгляд снова стал острым. Эта случайная встреча в метро только что перечеркнула все его планы на спокойный сон. Он знал, что если не поедет туда, то будет жалеть об этом до конца жизни. — Что ж, Лу... Тихо произнес он в пустоту вагона. Посмотрим, насколько ты готов к тому, что я приду. Поезд тронулся, унося Мариуса не домой, а в сторону мотеля, где одна ночь обещала изменить абсолютно всё. ------------------------- Дорога от вагона метро до дверей мотеля «Эхо» казалась Мариусу каким то странным, обрывистым сном наяву. Город за окном такси превратился в размытую ленту из огней заправок и редких фонарей. Усталость, которая еще полчаса назад давила на плечи, теперь трансформировалась в странный, колючий адреналин. Брюнет сидел на заднем сиденье старой Тойоты, пропахшей освежителем (морской бриз) и дешевым табаком. Он смотрел на свои руки, в которых все еще сжимал ту самую записку. Бумага немного помялась от влажности ладоней. Что я делаю? Эта мысль пульсировала в такт дорожным стыкам. Я вымотан. Мои волосы похожи на воронье гнездо, глаза слезятся от недосыпа, а я еду на окраину к парню, имени которого даже не знал десять минут назад. Он провел рукой по своим каштановым волосам, пытаясь вернуть прическе хоть какой-то приличный вид. В зеркале заднего вида отразились его собственные глаза - темные, глубокие, сейчас они походили на два бездонных колодца. Он знал, как его взгляд действует на людей: он раздевал, подчинял, заставлял говорить правду. Но этот блондин, Лу... он не отвел глаз. Он смотрел в эту бездну и улыбался. Лу... Мариус попробовал это имя на вкус. Оно было коротким, мягким, вылетающим с губ как выдох. Он выглядел так, будто сам себя напугал этой выходкой. (Нежный, домашний... Что такой, как он, делает в дешевом мотеле в два часа ночи? И почему он выбрал именно меня?) Мариус вспомнил тот густой румянец на щеках парня. Это не было игрой профессионального соблазнителя. Это был искренний, чистый порыв. И именно это настоящее среди фальшивого блеска субботнего вечера заставило Мариуса передумать возвращаться в пустую квартиру. Такси свернуло с шоссе на гравийную дорожку. Впереди замигала побитая неоновая вывеска: Мотель Эхо. Свободные номера. Здание было двухэтажным, длинным, с выцветшей краской и рядами одинаковых дверей. — Приехали, парень. Буркнул водитель. Мариус расплатился и вышел. Гравий хрустел под подошвами его ботинок. Холодный ветер забрался под куртку, заставляя вздрогнуть. Он поднял голову и нашел взглядом номер на втором этаже. 412. Окно было зашторено, но сквозь щель пробивался мягкий, теплый свет. Ну что ж, Лу. Ты хотел перемен? Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязался. -------------------- Внутри номера 412 время замерло. Лу стоял перед треснувшим зеркалом в маленькой ванной комнате. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, удары отдавались в кончиках пальцев. Он включил холодную воду и плеснул себе в лицо, пытаясь унять жар на щеках. Румянец, который так зацепил Мариуса в метро, и не думал сходить. — Боже, Лу, ты сумасшедший... Прошептал он своему отражению. Он посмотрел на свою бледную шею в зеркале. Его пальцы, тонкие и все еще мелко дрожащие, потянулись к тумбочке. Там лежал узкий черный ремешок из мягкой кожи - простая, но красноречивая деталь, которую он купил импульсивно неделю назад, но так и не решался примерить. Сегодня был вечер «нового Лу». Блондин застегнул ошейник. Холодный металл пряжки коснулся кожи, вызывая волну мурашек. Этот аксессуар на фоне его нежной внешности и беззащитных голубых глаз выглядел вызывающе, почти отчаянно. Это было его безмолвное заявление: Я в твоей власти. Его голубые глаза блестели от почти лихорадочного возбуждения. Для него этот вечер был актом высшего неповиновения собственной скромности. Всю жизнь он был «хорошим мальчиком» прилежным, тихим, незаметным. Но сегодня что-то надломилось. Увидев в вагоне этого парня с невероятной прической и взглядом, который, казалось, видел его насквозь, Лу понял: если он не сделает шаг сейчас, он навсегда останется в своей безопасной, серой клетке. Он вышел в основную комнату. Обстановка мотеля была скудной: скрипучая кровать с синтетическим покрывалом, старая тумбочка и лампа, дающая приглушенный желтый свет. Лу подошел к кровати и поправил край покрывала. Потом подошел к окну и замер. Его руки дрожали. Он то и дело поправлял свою светлую челку, кусал губы и прислушивался к каждому звуку снаружи. Шум проезжающих машин, стрекот сверчков в траве... и вдруг - хлопок автомобильной двери. Лу замер, перестав дышать. Хруст гравия. Тяжелые, уверенные шаги. Они приближались к лестнице. Скрип первой ступеньки... второй... Лу быстро глянул на себя в зеркало последний раз. Он выглядел беззащитным в своей безразмерной толстовке, но в глубине его зрачков плясали искры чего-то нового - предвкушения катастрофы, которая должна была разрушить его старый мир и построить новый. Шаги затихли прямо за дверью. Лу сцепил пальцы в замóк, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он сделал глубокий вдох, стараясь унять дрожь в коленях. В дверь постучали. Три коротких, властных удара. Это был он. Мариус. Те самые глаза из вагона метро теперь находились по ту сторону тонкого слоя дерева. Лу подошел к двери. Его рука легла на замок. Он знал: как только он повернет ключ, пути назад не будет. Но именно этого он и хотел. Щелчок. Дверь медленно отворилась, впуская в комнату запах ночного воздуха и тяжелую, обволакивающую ауру того, кто пришел за ним.