Не шутка | юные сердца/young hearts.

Мариус переступил порог, и пространство маленького номера мгновенно сжалось. Он не просто вошел - он захватил эту комнату, вытесняя из нее воздух своим присутствием. Дверь за его спиной закрылась с глухим, окончательным щелчком, отрезая их от всего остального мира: от гула ночного шоссе, от холодного ветра и от здравого смысла. Лу стоял неподвижно, его пальцы судорожно вцепились в края длинных рукавов толстовки. Он выглядел как натянутая струна, которая вот-вот лопнет. Мариус не спешил. Он медленно обвел взглядом убогую обстановку мотеля: застиранное покрывало, пятно на ковре, тусклую лампу. Его губы тронула едва заметная, скептическая усмешка. — Значит, это и есть твое новое начало, Лу? Голос Мариуса прозвучал низко, с хрипотцой, которая заставила волоски на руках блондина встать дыбом. Брюнет начал медленно обходить Лу по кругу. Его шаги по старому ковру были бесшумными, как у кота. Он не сводил своих темно-карих глаз с затылка парня, затем с его плеч, и наконец - с тонкой полоски черной кожи на шее. Ошейник. Надо же.. Пронеслось в голове Мариуса. Этот мальчишка либо безумно храбр, либо совершенно не понимает, во что ввязался. Он выглядит так, будто его можно сломать одним неосторожным словом, но при этом он сам надел на себя это... Приглашение. Вызов. Лу чувствовал этот взгляд кожей. Ему казалось, что глаза Мариуса - это два раскаленных угля, которые прожигают его одежду, плоть и добираются до самой сути. Когда Мариус оказался у него за спиной, Лу непроизвольно втянул голову в плечи. — Почему ты не оборачиваешься? Прошептал Мариус прямо ему в затылок. Дыхание брюнета коснулось кожи Лу, и тот вздрогнул, как от удара током. Ты ведь так ждал меня в метро. Протянул мне ту записку. Улыбался... А теперь боишься даже взглянуть? Лу сглотнул. Кожаный ремешок на горле стал казаться слишком тесным. — Я... я не боюсь.. Голос блондина сорвался, но он заставил себя развернуться. Теперь они стояли лицом к лицу. Разница в росте и стати была очевидной. Мариус, в своей темной одежде, с растрепанными каштановыми волосами, казался воплощением ночного хаоса. Лу на его фоне выглядел почти прозрачным, фарфоровым. Мариус приподнял руку. Лу зажмурился, ожидая грубости, но почувствовал лишь, как указательный палец брюнета медленно и почти невесомо прочертил линию от его уха вниз, к самому краю ошейника. — Не бойся. Мягко сказал Мариус, но в этой мягкости было больше угрозы, чем в крике. Если бы я хотел причинить тебе боль, я бы начал не с этого. Скажи мне... Лу. Откуда у тебя это? Он зацепил пальцем пряжку ошейника и слегка потянул на себя. Лу пришлось сделать шаг вперед, сокращая и без того опасную дистанцию. Теперь их разделяли считанные сантиметры. — Я купил его... неделю назад. Выдохнул Лу, глядя в бездну карих глаз напротив. Я смотрел на него каждый день. И каждый день думал, что никогда не решусь. А потом увидел тебя в метро. Ты сидел там, такой... отстраненный от всего мира. И я понял, что хочу, чтобы ты меня заметил. Именно ты.. Мариус замер. Его взгляд стал еще острее, если это было возможно. Он привык, что люди его опасаются или пытаются привлечь его внимание банальными способами. Но эта честность, эта обнаженная уязвимость блондина сбивала с толку. — Ты хоть понимаешь, кто я такой? Мариус отпустил ошейник, но руку не убрал, оставив ладонь на плече Лу. Я не герой из твоих книжек, малыш. Я злой, уставший и чертовски циничный тип. И сейчас я нахожусь в номере мотеля с девятнадцатилетним парнем, который надел ошейник и ждет... чего, кстати, ты ждешь? Лу почувствовал, как к щекам снова приливает жар. Тот самый румянец, который Мариус заметил еще в вагоне, теперь расцвел во всей красе. Но голубые глаза блондина не дрогнули. — Я жду, что ты перестанешь задавать вопросы. Прошептал Лу. Я хочу... чтобы ты показал мне, каково это - принадлежать кому-то. Хотя бы одну ночь. Ты ведь сам сказал в метро... «не шутка». Вот и я не шучу. Мариус почувствовал, как внутри него что-то щелкнуло. Усталость, накопившаяся за вечер, окончательно сгорела в огне внезапно вспыхнувшего желания. Ему захотелось сорвать эту безразмерную толстовку с Лу, увидеть, насколько сильно бьется его сердце под этой тканью. Он медленно сократил оставшееся расстояние. Его рука переместилась с плеча на затылок Лу, пальцы запутались в светлых прядях, слегка потянув их назад. Это движение заставило Лу выгнуть шею, подставляя черную полоску ошейника под свет лампы. — Ты очень самонадеян, Лу. Прошептал Мариус, склоняясь к его лицу. Думаешь, сможешь контролировать то, что начнется сейчас? Лу только судорожно выдохнул, его ресницы затрепетали. — Я не хочу контролировать. Я хочу... подчиняться. Тебе. Брюнет прищурился. Его взгляд прожигал Лу насквозь, изучая каждую деталь: капельку пота на виске, дрожащие губы, расширенные зрачки. В этой комнате больше не было места сомнениям. — Хорошо. Выдохнул Мариус, и в его глазах вспыхнул опасный огонь. Тогда начни с того, что сними это. Он указал на толстовку. Лу замер на секунду, его сердце пропустило удар. Это был момент истины. Либо он возвращается в свою серую клетку, либо делает шаг в бездну, где его ждет Мариус. Дрожащими руками Лу взялся за край ткани... Они двигались медленно, словно в густом киселе. Он ухватился за края своей объемной толстовки, чувствуя, как грубая ткань впивается в подушечки пальцев. Каждый шорох в этой тишине казался громом. Мариус не шевелился. Он стоял, засунув руки в карманы куртки, и просто смотрел. Его взгляд, тяжелый и немигающий, был физически ощутим - он давил на грудь Лу, заставляя того дышать короткими, рваными вдохами. Когда толстовка скользнула вверх, открывая полоску бледной кожи на животе, Лу на мгновение замер. Холодный воздух комнаты лизнул его тело, вызывая новую волну мурашек. Он поднял руки выше, и ткань окончательно скрыла его лицо, погружая на секунду в темноту и запах собственного стирального порошка. А потом - свет. Лу отбросил толстовку на край скрипучей кровати. Он остался в одних широких джинсах. Его тело было стройным, почти хрупким, с четко очерченными ключицами и его светлая кожа в тёплых лучах старой лампы казалась почти прозрачной.. Но ярче всего выделялся ошейник. Теперь, без лишней одежды, этот черный ремешок выглядел еще более вызывающе, подчеркивая беззащитность его горла. Мариус медленно выдохнул. Его глаза потемнели еще сильнее, превращаясь в два угольных провала. Он прошелся взглядом по груди Лу, по его узким плечам, которые мелко подрагивали то ли от холода, то ли от запредельного нервного напряжения. — Ты дрожишь. Констатировал Мариус. Это не был вопрос. Тебе холодно или ты боишься, что я сейчас уйду? Лу обхватил себя руками за локти, пытаясь унять дрожь. — Я... я не хочу, чтобы ты уходил. Прошептал он, едва шевеля губами. - Пожалуйста. Мариус сделал шаг вперед. Теперь он был так близко, что Лу чувствовал жар, исходящий от его тела. Брюнет поднял руку и медленно, кончиками пальцев, коснулся ключицы блондина. Кожа Лу была горячей, почти лихорадочной. — Посмотри на меня. Приказал Мариус. Лу поднял голову. Его голубые глаза были полны слез - не от горя, а от того невыносимого давления, которое оказывал на него этот человек. — У тебя такой взгляд... Выдохнул Лу. - Будто ты уже всё про меня знаешь. Будто ты видишь меня насквозь. — Я вижу испуганного мальчишку, который играет со спичками. Хрипло отозвался Мариус. Он переместил ладонь выше, обхватывая шею Лу. Его большой палец лег точно на пульсирующую вену над краем ошейника. Твое сердце колотится как сумасшедшее. Оно так сильно бьется об мои пальцы, Лу. Ты ведь понимаешь, что сейчас происходит? Ты отдаешь мне право решать, что будет дальше. В этой комнате нет твоего: хочу или не хочу. Есть только то, что позволю я. Лу закрыл глаза, полностью отдаваясь этому ощущению. Рука Мариуса на его шее была сильной, уверенной и пугающе собственнической. Это было именно то, чего он искал - момента, когда ответственность за его жизнь, за его чувства и за это странное, пугающее влечение перейдет к кому-то другому. К тому, кто сильнее. Мариус наклонился к его уху. — В метро ты улыбался мне так, будто у тебя в кармане ключи от рая. А здесь ты похож на жертвенного ягненка. Где та дерзость, Лу? Куда она делась, как только закрылась дверь? Лу открыл глаза и, неожиданно для самого себя, подался вперед, прижимаясь лбом к плечу Мариуса. — Она здесь. Прошептал он в ткань его куртки. - Просто... она превратилась в нечто другое. Я никогда раньше не чувствовал себя таким... живым. Даже когда мне страшно. Особенно когда мне страшно. Мариус на мгновение замер. В этом признании было столько обезоруживающей правды, что его циничная броня дала трещину. Он почувствовал странное, почти забытое желание защитить это хрупкое существо - и в то же время подчинить его себе окончательно, стереть границы между ними. Он отстранил Лу от себя, удерживая его за плечи, и заставил смотреть на их отражение в зеркале над комодом. — Смотри. Приказал он. Лу послушно повернул голову. Зеркало было старым, с темными пятнами по краям, но оно четко передавало контраст. Мариус - высокий, темный, с колючим взглядом и жесткими линиями лица. И Лу - светлый, полуобнаженный, с тонким ошейником на шее, выглядящий так, будто он принадлежит этому брюнету по какому-то древнему праву. — Что ты видишь? Спросил Мариус, его голос вибрировал у самого затылка Лу. — Я вижу... нас. Ответил Лу, и его голос больше не дрожал. Я вижу того, кто нашел в себе смелость попросить, и того... кто пришел забрать то, что ему предложили. Мариус усмехнулся. Эта улыбка была уже другой - в ней появилось уважение. Он понял, что Лу - не просто испуганный ребенок. В нем была стальная жила, скрытая под слоями нежности и стеснительности. И эта жила требовала закалки. — Ты прав. Мариус медленно развернул Лу к себе. Его рука легла на пряжку ошейника. Я пришел забрать. И поверь мне, Лу... я не остановлюсь, пока не узнаю все твои секреты. До рассвета еще далеко. Мариус отпустил его и сел на край кровати. Матрас жалобно скрипнул. Он откинулся назад, опираясь на локти, и посмотрел на Лу снизу вверх. Этот жест смены уровней - Мариус внизу, Лу стоит перед ним - должен был дать блондину иллюзию контроля, но эффект был обратным. Взгляд Мариуса снизу вверх был еще более хищным. — Подойди ближе. Велел он. Лу сделал два шага, оказываясь между коленями Мариуса. Брюнет медленно протянул руку и расстегнул одну пуговицу на своих черных джинсах, затем вторую. Он не отводил взгляда от глаз Лу, наблюдая за тем, как расширяются его зрачки, как он задерживает дыхание. — Этот вечер изменит всё, Лу. Ты сам это написал в записке. Но ты должен понимать одну вещь: после этой комнаты ты уже не сможешь быть прежним. Ты не сможешь просто вернуться в свою серую клетку и делать вид, что ничего не произошло. Ты готов к тому, что я оставлю на тебе следы, которые не смоет ни один душ? Лу сглотнул. Он чувствовал, как внутри него разгорается пожар. Вся та нежность и стеснительность, что копились в нем годами, сейчас трансформировались в чистую, первобытную энергию. — Оставь их. Сказал он, опускаясь на колени перед Мариусом. - Я хочу носить твои следы. Я хочу помнить каждое мгновение этой ночи. Мариус протянул руку и мягко коснулся волос Лу, поглаживая их, словно успокаивая дикого зверька. Но его глаза по-прежнему горели тем самым огнем, который обещал сжечь всё дотла. — Тогда начнем. Произнес он, и его голос стал почти шепотом. - Расскажи мне, Лу... о чем ты думал, когда стоял в том вагоне и смотрел на меня? О чем ты мечтал, когда покупал этот ошейник? Я хочу знать всё, что творится в твоей голове, прежде чем я доберусь до твоего тела. Лу глубоко вздохнул, собираясь с духом. Рассказ обещал быть долгим, искренним и пугающим. Впереди была целая ночь - ночь в мотеле «Эхо», где случайная встреча в метро действительно меняла абсолютно всё.