Twin trouble

Уилл и Ричи коротают время, завалившись на уютный диванчик в гостиной. По телевизору крутят какую-то познавательную программу про диких животных, проживающих в тропических лесах. Из одного угла экрана в другой активно перемещается ведущий в камуфляжной одежде и с микрофоном в руках. «Мы идем по следу самки леопарда, которую местные называют "Тень из-за туч". Из-за меланизма её шкура черна, как смоль...» — доносится тихий, почти что шёпот, голос мужчины. Через пару мгновений леопарда на экране сменяет роскошная чёрная пантера. Объектив макросъёмки ловит каждую деталь: бархатистая мочка носа, усы, похожие на тонкие стальные спицы, и глаза. Глаза, которые горят янтарём на абсолютно чёрной маске. Шерсть лежит так плотно, точно жидкий шёлк — ни единой рыжей отметины, ни пятна, только глубокая, затягивающая чернота, в которой тонул свет тропического леса. Хищник чуть приоткрыл пасть, и на фоне черноты блеснули белые клыки — идеальное оружие, которое не нуждается в украшениях. «Пантера. Чёрная. Грациозная. Опасная», — вещает голос ведущего. — О! — подскакивая на диване, восклицает Ричи. — Грациозная и опасная — это ж прям я! Уилл оборачивается и смотрит на него как на полоумного, а сразу после заливается громким смехом. Ричи смотрит на него с возмущением и долей непонимания. — Что, не похож, хочешь сказать? — сощурившись, спрашивает Тозиер с огоньком в глазах. — Неа! Ха-ха-ха-ха, ни капли, Ричи! — Уилл смеётся до слёз и, согнувшись пополам, пытается поймать ртом воздух. На экране тем временем сменяется декорация. В свете прожектора съёмочной группы глаза гиены вспыхивают изумрудным огнём. Она не прячет взгляд. И вдруг... По долине эхом разносится резкий, захлёбывающийся хохот. Уилл, который, казалось бы, только начал успокаиваться, закатывается в новой порции смеха. — Вот на неё ты похож! — тычет пальцем в телевизор Байерс, читая надпись внизу экрана. — Пятнистая гиена, Ричи, ты не пантера, а пятнистая гиена! — Я гиена!? — обиженно надувает губы вампир. — Я!? Серьёзно? Это обидно вообще-то! Уилл всё ещё хрипит, судорожно вздыхая. Парень пододвигается ближе к Тозиеру и, положив ладонь ему на плечо, слегка поглаживает. — Эй, Рич. Не обижайся, я же шучу. — Байерс ищет взгляд вампира, чтобы убедиться, что всё в порядке. Тозиер же что-то невнятно мычит, а потом резко оборачивается и, схватив Уилла за талию, резко валит на диван. Вампир заключает парня в ловушку, отрезая все возможные пути к выходу. — Что, уже не такой смелый? — ехидно хихикает Ричи, глядя на круглые глаза Уилла под ним. С секунду они заворожённо глядят друг на друга, не в силах вымолвить ни слова. Губы Ричи прямо перед Уиллом, и невольно в мыслях всплывает поцелуй с Майком. Интересно, а Ричи целуется так же, как Майк? Или иначе? Как это ощущается? Но потом Тозиер опускается рядом с Уиллом, устраивая его голову на своём плече так, чтобы удобно было смотреть на экран. Там тем временем по экрану безостановочно прыгает небольшого роста оленёнок. У него большие, влажные, круглые глаза. Тёмные полоски над ними придают ему удивлённое, чуть нахмуренное выражение. Ножки тонкие — едва понятно, как на таких палочках можно так резво скакать. — А этот на тебя похож, — улыбаясь, говорит Ричи. — Такой же растерянный и глаза красивые. — То есть я олень? — А что, Тозиер обижаться может, а Уилл чем хуже? — Не олень, а милый оленёнок, — Ричи тянется к макушке Байерса, оставляя на ней лёгкое прикосновение губами. — Индийский мунтжак, а не какой-то там олень, между прочим. Прикосновение губ пылает огнём, сосредотачивая все мысли только на этой точке. — Блин, ну раз мунтжак, так ещё и индийский, тогда ладно, — не в силах спорить с Ричи, сдаётся Уилл. Тозиер в ответ на это лишь довольно хмыкает, притягивая Уилла к себе ещё крепче. Животные на экране остаются мелькающим фоном. Беспокойный мозг Байерса же пытается хоть как-то упорядочить полученную недавно информацию. Уилл даже начинает беспокоиться о своём ментальном здоровье. Вампиры, Аэлира, Бенни, а теперь ещё и король вампиров — всё это мешается в надоедливую какофонию из мыслей. — Рич, — почти шепчет Уилл. — А что за король вампиров? Кто он? Это тот самый из легенды? — Нет, — лениво отвечает вампир. — Тот уже умер. Давно. — Ты когда-то видел короля? — спрашивает Уилл с надеждой в глазах, на что Тозиер невнятно мычит. — Расскажи. — Лаадно, — смиренно тянет вампир. — Видел, один раз. Нам тогда было пятнадцать. Нам? Значит, Майк тоже его видел? — У нас есть традиция, типа обряд посвящения в вампиры, — машет руками парень. — Раз в год в Карпатах, в Цитадели, проводят обряд совершеннолетия. Там, в общем, собираются все вампиры, кто прошёл этап перехода. Да, в целом, там ничего интересного. — Ричи мотает головой, прикрывая глаза. — Сидит он на троне, смотрит на вас как на падаль, потом заносят в списки — и всё. Все по домам. — А сам король что? Просто сидит и смотрит? — Уилл скептически выгибает бровь. — Нет, ну, к нему там надо подойти, ещё клятву произнести, но ему и самому это не особо-то и интересно. Через него тысячи таких проходят, он даже и не слушает, кивает лишь в ответ, мол, иди. — Что за клятва? — Ээээ, что-то про кровь Аэлиры, свою и... — парень замолкает, нахмурив брови. Пытается вспомнить. — Слушай, ты эту часть лучше у Майка спроси. Он у нас ходячая энциклопедия, а не я. Тем более отец его заставлял параграфы из «Вампирской политики» наизусть заучивать. — «Вампирская политика»? — Уилл улыбается и хмыкает. — Ну да. — Чешет голову Тозиер. — Это такая официальная книга со всеми законами, требованиями, ну ты понял. Отец пару лет назад зачитывался ей и нас заставлял. Но Майку больше досталось, он отказывать не умеет. — Бедный, — сочувственно произносит Уилл. — А меня тебе значит не жалко? — Ричи хватает парня за подбородок, разворачивая к себе. Боже, как близко. Уилл чувствует дыхание Ричи на своём лице. Сдвинься он хоть на капельку — и расстояние превратится в ничто. Уилл поднимает глаза, встречаясь с бордовыми глазами напротив. Бордовыми!? Стоп, он что!? — Уилл, — вкрадчиво шепчет Ричи. — Расскажешь, что у вас произошло с Майком? Интонация хоть и вопросительная, но Байерс точно знает — это не вопрос. Приказ. А Ричи — хитрый лис, что использует свой дар в подобных целях. Весь воздух, что был в лёгких, в одночасье куда-то подевался. Уилл крепче сжимает зубы, чтобы не выдать ни звука, но бесполезно. Его тело не слушается, а язык, кажется, и вовсе больше ему не принадлежит. — Он поцеловал меня, — произносит Уилл и сам пугается своих слов. Зачем он рассказывает это? — Да? — палец Ричи оглаживает контур губ Уилла. — И как это было? Как это было? Горячо, жадно, мокро и грязно. Ты это хочешь услышать, Рич? — Это было... Хорошо... — Хорошо и всё? Мой брат так плохо целуется? — дразнится Тозиер. — Это было жарко и... Очень хорошо, — Уилл издаёт обречённый стон стыда и отводит взгляд. Они так и замирают. Жадно глядя друг на друга. Только вот Тозиер словно выжидает чего-то, Уилл же в абсолютной растерянности мечется между здравым смыслом и чувствами. — Ричи... — выдыхает Уилл, и у парня напротив, как будто срывает все ограничители. Он резко впечатывается в губы Байерса, и тот не медля отвечает. Руки Ричи нежно обводят щёки Уилла. И теперь он точно знает: поцелуй с Ричи ощущается иначе, чем с Майком. Ричи мягок, но настойчив. Берёт инициативу на себя, но не удерживает в тисках. В Ричи, что вечно похож на ураган, шутящем пошлые шутки без остановки, откуда-то находится столько нежности. Хотя, если Уилл сейчас попытается отстраниться, то тот, наверное, всё же не позволит. Но это лишь сильнее подстёгивает полностью отдаться поцелую и вампиру напротив. Уилл укладывает свои руки Тозиеру на затылок и чуть тянет за волосы. Тот в ответ глухо стонет прямо в поцелуй, рывком усаживая парня на себя. Воздух в лёгких предательски заканчивается. — С этого ракурса ещё интереснее, — ухмыляется вампир, на что Байерс не удерживается и заливается краской. Уилл сидит прямо на бёдрах Ричи, пока тот жадно оглядывает его с ног до головы. Не выдерживая напряжения, что отдаётся искрящим током во всех нервных окончаниях, Уилл склоняется к лицу вампира, вовлекая его в новый поцелуй. Он получается ещё более тягучим — сладким, как расплавленная карамель. Губы двигаются в едином ритме, словно парни синхронизировались и работают на одной частоте. — Теперь честно, — отрываясь от поцелуя, произносит Тозиер. А Уилл на это ничего не может ответить, лишь глупо улыбается, глядя на парня, а сердце заливает непреодолимая нежность. Он ложится прямо на вампира, а тот в ответ обнимает его и снова оставляет поцелуй на макушке. Если бы Уилл был котом, то непременно бы сейчас замурчал. Парни возвращаются к просмотру передачи в приятной тишине и уютных объятиях. По экрану скачут забавные мартышки, дикие кошки, а Уилл тем временем чувствует, как дыхание на макушке становится более редким и тихим. Кажется, Ричи задремал, или, по крайней мере, сделал вид. Байерс аккуратно выворачивается из рук вампира, поднимая глаза к его лицу. Тозиер и правда забавно сопит, так что Уилл, глядя на него, не может удержаться от улыбки. Волосы обрамляют лицо беспорядочным вихрем, а очки съехали набок, и всё в спящем парне дышит таким невыразимым спокойствием. Уилл так и замирает перед ним, впитывая каждую деталь, словно делая мысленную фотографию на память. Парень тихими, робкими шагами крадётся к выходу из комнаты, оставляя Ричи наедине с самим собой. Расстроится ли он, когда проснётся один? Половица под натиском шагов предательски скрипит в коридоре, тотчас о себе напоминает и пострадавшая нога. Уилл слабо шипит, но продолжает путь. Ему нужно добраться до своей комнаты. Ему нужно время всё обдумать. Комната встречает жуткими воспоминаниями. Вот тут были капли крови, которые Майк совсем недавно с таким усердием оттирал. Вот на этом месте стоял Ричи, когда выкинул письмо в окно. Воспоминания вспыхивают одно за другим, но в мыслях всё равно иное. Там только два имени. Майк и Ричи. МайкРичиМайкРичиМайкРичи. Мозг, кажется, скоро расплавится. Уилл уже и не помнит, какого это — жить, не думая об этих двоих. Сначала Майк. Весь такой нежный, заботливый, и так горячо целующий его прямо в этой комнате. Следом Ричи. Язвительный, с тупыми шутками, называющий его принцессой и целующий с таким волшебным трепетом. Уилл пытается представить себя с Майком. Да, это ощущается правильно. Майк, что вечно смотрит на него с собачьей преданностью, Майк, что смеётся с ним в библиотеке, Майк, что всё время спрашивает, в порядке ли он, но... Чего-то не хватает... И это чего-то — явно Ричи. Ричи, который режет для Уилла яблоко, Ричи, который несёт его в спальню на руках, Ричи, который оставляет целомудренный поцелуй на макушке... Это всегда Ричи и Майк. Майк и Ричи. Байерса передёргивает от осознания: он никогда не хотел быть с кем-то из них... Он хотел быть с ними обоими. Они нужны ему вдвоём. Потому что на самом деле не было никакого выбора, кто его лучший друг. Потому что не было выбора, к кому он привязан сильнее. Потому что нет выбора, кого из них он по-настоящему любит. Ответ всегда был на поверхности. Обоих. Он любит их обоих. Дышать от этого открытия, вопреки ожиданиям, не становится легче. Грудь как будто стискивают железные оковы, что не дают сделать ни вдох, ни выдох. Как к этому отнесутся они сами? Мысль причиняет почти что физическую боль. Я не могу отвергнуть Майка и быть с Ричи, ровно как и не могу отвергнуть Ричи, чтобы быть с Майком. Но они ведь и не... Не признавались мне ни в чём... Какие отношения нас связывают? Вопрос нависает грозовой тучей. Действительно, а кто они друг другу? Пара поцелуев, объятия, прикосновения, но... Это что-то значит или... Или нет? Уилл не знает. Но знает точно — ему нужно покончить с прошлым. Взгляд сам собой цепляется за краешек пожелтевшего конверта, что выглядывает из страниц книги. Твёрдым уверенным шагом он встаёт и идёт к столу. Книга открывается ровно на месте с письмом. Парень смотрит на него секунду, словно взвешивая все «за» и «против». Разом выдохнув весь воздух из лёгких, хватается за края конверта. Доля секунды — и по комнате разносится громкий звук рвущейся бумаги. Десятки кусочков, когда-то такой важной истории, вмиг превращаются в ничто. Щёки орошают слёзы, но, несмотря на это, на лице торжествует улыбка. Это прощание. Это точка, закрытая глава. Стол усеян мелкими клочками бумаги с едва различимыми буквами. Уилл прижимает руку к груди и замирает. Сердце колотится так, будто хочет вырваться. Оно бьётся для двоих. Для Майка. Для Ричи. На первом этаже хлопает дверь, и по дому прокатывается поток прохладного воздуха. Уилер вернулся.