Twin trouble

Хоукинс встречает Уилла серыми унылыми домами и прохладным вечерним воздухом. Это место выглядит... Иначе. Маленькому мальчику оно запомнилось совсем по-другому. Тогда солнце разливалось на крышах домов, ветер не пронизывал холодом, а укутывал в свои тёплые объятия, и, кажется, что даже дышать было легче. За окном один за другим проносятся такие знакомые и одновременно совершенно чужие дома. Вот жутковатый заброшенный дом Крилов — местные дети поговаривают, что там водятся привидения. Вот двухэтажный дом семьи Синклер, отделанный досками грязно-голубого цвета. Этот дом Уилл знает хорошо. В детстве они всей компанией частенько заваливались к Лукасу домой, проводя там уютные вечера за одним из новых, только взятых в прокате, фильмов. Дыхание становится частым и мелким, да и тошнота уже подкатывает к горлу. Дом Уилеров совсем близко. Внешне он совсем не изменился. Всё такой же, каким парень, тогда ещё совсем мальчишка, запомнил его в последний раз. Пугают лишь его обитатели. В детстве Уилл часто проводил каникулы в доме Уилеров. Когда-то в Хоукинсе жила бабушка Байерс, которую семья исправно навещала каждое лето. А когда Уиллу было четыре, на детской площадке рядом с бабушкиным домом он встретил двух мальчиков. На первый взгляд они были похожи, как две капли воды. Одинаковые тёмные волосы, что вьются безумным вихрем, бледная кожа с вкраплениями веснушек. Они даже одеты были одинаково, за исключением того, что на одном из них красовались забавные очки, что того, впрочем, совершенно не портило. Так и началась дружба Уилла с братьями Уилер-Тозиер. С Майком и Ричи. Близнецы были похожи лишь на первый взгляд. На деле же они оказались полными противоположностями друг друга. Майк был более спокоен и внимателен к мелочам. Ему нравилось подолгу засиживаться за чтением и настольными играми. Ричи был взбалмошным, похожим на торнадо. Он не мог усидеть на месте и минуты, ему вечно нужно было куда-то бежать. Общаясь с ними, Уилл с каждым разом отмечал для себя новые детали в каждом. Неизменными оставались лишь их споры относительно Уилла. Майк утверждал, что Уилл его лучший друг, а Ричи — что его. Их споры обычно заканчивались тем, что братья разворачивались к Байерсу и ждали его решения. Уилл в такие моменты обычно смущался и отвечал, что они оба его лучшие друзья. А ещё забота. Забота, которую проявляли к нему оба брата, вот только по-разному. Когда однажды Уилл после их совместного похода на пляж заболел, оба брата явились к нему домой. Оглядываясь назад, парень думает, что это, наверное, одно из лучших детских воспоминаний. Майк принёс с собой вкусное печенье, которое специально приготовила Карен по его просьбе. А Ричи... Ричи просто принёс себя, иначе это не назвать. Пока Майк сидел рядом на краю кровати Уилла в безмолвном жесте поддержки, Ричи носился по комнате, устраивая целое театральное представление. Он тогда рассказывал что-то про новый мультик, который они с Майком смотрели на днях, и клялся Уиллу, что как только тот выздоровеет, они обязательно посмотрят его вместе. А Байерс смеялся до упаду, и ему было хорошо. Его друзья рядом, готовые на всё, лишь бы развеселить его. Что ещё можно пожелать? С момента их последней встречи прошло уже шесть лет. Поначалу они хоть как-то созванивались, писали друг другу забавные письма своим корявым детским почерком, но потом всё исчезло. Они просто выросли. Вот и всё. А теперь Джойс, заявившая, что Уилл отправляется в Хоукинс на летние каникулы, везёт его прямо к дому Уилеров, который встречает его болезненной неизвестностью. На самом деле в Хоукинсе Уилл оказался просто от безысходности. Хоть мать и успешно, по её мнению, скрывает от сына, что с арендой их дома в Калифорнии появились проблемы, он всё равно знает правду. Запечатанные конверты с пометкой «Официальное юридическое уведомление относительно объекта недвижимости по адресу...», снизу подпись арендодателя и небольшая печать «Конфиденциально». Уилл эти письма не трогает — если бы мать хотела ему рассказать, рассказала бы. Уилл делал вид, что не слышал, как Джойс несколько ночей подряд, заперевшись в своей комнате, обзванивала всех знакомых и родственников с просьбой приютить мальчишку на лето, пока она не решит свои проблемы. — Прости, Джойс, у самой таких трое. — Ох, милая, прости, нам даже негде его разместить. Джонатану повезло больше, как считал сам Уилл. Его-то мать не пыталась отправить подальше, ему она позволяла остаться в Калифорнии. На самом деле младший знал, что это потому, что Джон тоже работал и помогал матери с оплатой жилья, и всё же иногда он чувствовал обиду. Ему можно остаться, а Уиллу — нет. Последней инстанцией была Карен Уилер. Джойс звонила ей уже и не надеясь на удачу, но судьба решила иначе. Или Карен? Мать семейства Уилер согласилась, сообщив, что с удовольствием приютит Уилла на это лето, к тому же её мальчикам будет полезно разнообразить свой круг общения. Так Уилл Байерс и оказался в этом богом забытом месте. На пороге его встречает вся семья. Тед, Карен, Нэнси, Холли и, конечно, Майк и Ричи. Уилл в изумлении уставился на последних двоих. В них едва ли можно узнать тех забавных братьев из детства. Оба вытянулись так, что Уилл оказывается чуть ли не на голову ниже. Теперь их можно отличить и по одежде. На Майке простая, идеально выглаженная голубая футболка и прямые чёрные джинсы. На Ричи — смешная гавайская рубашка поверх белой, но не такой отглаженной, футболки и похожие джинсы. Он сменил те смешные очки на другие, с чёрной оправой и не такими толстыми стёклами. И Уилл отмечает, что они ему до жути идут. Тёмные кудри Майка аккуратно уложены, что только подчёркивает его собранный общий вид. На голове Ричи, словно ураган прошёлся. Кудри беспорядочно торчат в разные стороны. — Привет, Уилл! Джойс! — доброжелательно приветствует Карен. — Проходите, посидим, попьём чай. — Ох, Карен, прости. Не могу, мне нужно возвращаться, у меня скоро смена, опаздывать нельзя, — извиняется Джойс. На самом деле у их матерей тоже сложились неплохие взаимоотношения. Подругами их назвать, конечно, нельзя, но... Хорошие знакомые? А вот судя по выражению лица отца семейства, Тед не особо рад гостям. Уилла это не задевает, он запомнил этого мужчину именно таким — молчаливым, суровым и вечно недовольным. Зато Нэнси и Холли унаследовали приветливость от матери и также, как она, не стесняются её демонстрировать. — Ты так вырос, Уилл, — подходит Нэнси и обнимает его. Старшая из сестёр Уилер всегда была добра по отношению к Байерсу. Наверное, это просто часть её характера — доброта. Тем более что когда-то она дружила с Джонатаном, который также проводил здесь каникулы. Следом подходит Майк. Его тёплые руки обвиваются вокруг тела Уилла, и тот обнимает его в ответ. От Майка пахнет чем-то неуловимо лёгким, и Байерс мысленно сравнивает его запах со спокойным морем, где волны мирно покачиваются из стороны в сторону, словно приглашая тебя в это умиротворение. Объятия с Ричи оказываются совершенно другими. Он похож скорее на море перед штормом. Словно одно неверное движение — и начнётся настоящая буря, сметающая всё на своём пути. Это был Ричи Тозиер, от которого едва уловимо пахло сигаретами, а его руки стискивали тело Уилла чуть сильнее, чем это сделал его брат несколько секунд назад. Джойс пора возвращаться. Мать заключает Уилла в крепкие объятия и сжато выдыхает. Глаза на мокром месте. Через сколько они встретятся? Два? Три месяца? Парень знает — он будет скучать. — Звони мне почаще, милый. — Я постараюсь, мам... Объятия размыкаются, и вскоре старенькая машинка Джойс скрывается из вида. Дом у Уилеров без преувеличения огромный. Не дворец, конечно, но всё же для Уилла нашлась даже своя, отдельная комната. Байерс поначалу аж опешил от такой щедрости, уверяя, что отлично будет себя чувствовать в подвале. Но Карен Уилер и слушать не стала, резво развернув парня за плечи и направив в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Комнатка небольшая, оклеенная синими обоями с незамысловатыми узорами. В уголке скромно пристроилась кровать, укрытая красным клетчатым одеялом. Напротив — небольшой столик, на котором уместилась простая лампа и пара книг. Просто и со вкусом. Уилл был доволен. Он осматривает комнату и принимается за разбор вещей. Их, на самом деле, не так уж и много, поэтому много времени это не займёт. Будучи в Калифорнии, Уилл часто задавался вопросом: «Как выглядят его друзья детства сейчас?» Он часто про них вспоминал. И, анализируя проведённое вместе время, понял, что... Возможно, у него даже была симпатия к Майку. Что-то типа детской влюблённости. Эта мысль стала толчком к познанию себя несколько лет назад. Уилл не то чтобы намеренно искал подтверждения своим догадкам, но... Оно появилось. Свалилось, словно снег на голову. В их класс перевёлся новенький из Честера, Пенсильвании. Его звали Шон. У него были красивые, блестящие на солнце светлые волосы цвета пшеницы, ясные серо-голубые глаза и обворожительная улыбка. Каждый раз, глядя на него, сердце Уилла пропускало удар. И что самое удивительное — они подружились. И это было лучшее время в Калифорнии для Уилла. Они подолгу зависали друг у друга дома, обмениваясь шутками и историями, выходили гулять, он познакомил его со своими друзьями. И Уилл был счастлив, но его растущие с каждым днём чувства начинали пожирать его изнутри. Ему становилось мало. Мало дружеских прикосновений, улыбок и прогулок. Он хотел принадлежать ему и хотел, чтобы тот в ответ тоже принадлежал ему. Мечты Уилла разбились на одной из этих дурацких вечеринок, на которые Шон вечно затаскивал его. В свете разноцветных огней Байерс увидел, как его лучший друг с упоением зацеловывает какую-то девушку. Это была Кейтлин, знакомая, которая также училась в их школе. Ему тогда это было уже неважно. Он видел, как губы Шона с улыбкой ловят те, что принадлежат рядом стоящей девушке, видел его руки на её талии, видел, каким взглядом тот на неё смотрит, и понимал — Шон никогда не посмотрит так на Уилла. Он тогда сбежал с этой чёртовой вечеринки, проплакал в подушку весь день и оборвал всё общение с парнем. А потом тот вернулся в Честер, потому что родителям предложили работу повыгоднее. Об этом Уилл узнал из письма. Короткого, прощального. Обратного адреса не было, да и он бы не стал ему писать. Это была точка. Теперь этот самый клочок бумаги лежит среди его вещей, регулярно напоминая о разбитом сердце, которое всё ещё время от времени побаливает. Когда Уилл заканчивает с вещами, в проходе появляется Майк. Он старается выглядеть дружелюбно, но всё-таки что-то в его взгляде выдаёт нежелание здесь находиться. Уилл готов поспорить, что несколько минут назад слышал, как мать близнецов, предусмотрительно закрыв дверь на кухне (что, впрочем, не спасло), беседовала о чём-то с мальчишками. Никаких сомнений, что разговор был о госте. Нет, Уилл не слышал каждую фразу, но Майк, стоящий в дверях с таким видом, словно ему каждый шаг в этой комнате даётся невероятной физической болью, лишь подтверждает теорию. — Я рад, что ты здесь, — говорит он, и его губы растягиваются в натянутой улыбке. Уилл, хоть и не считает себя экспертом в области чтения эмоций людей, понимает: Уилер пришёл сюда не по собственному желанию. Не оттого, что сильно скучал. Мать сказала ему проявить гостеприимство, и он здесь именно поэтому. — Мы так давно не виделись. — Да, я... Я тоже рад, — находится Уилл. — Вы так изменились... Оба. — Да, да, конечно... Столько лет прошло, — задумчиво отвечает Майк. Его смутило замечание? — Ну что ж... Не буду мешать. Если что-то нужно — зови. Последняя фраза так и сквозит ложью. Они оба знают, что Байерс не позовёт. Несмотря на это, Уилл кивает, после чего Майк, как будто дожидался именно этой команды, разворачивается и уходит. Да, тёплый приём, ничего не скажешь. Нет, Уилл не ожидал, что сейчас он, спустя шесть лет, приедет в Хоукинс и все кинутся ему на шею, приговаривая, как скучали. Он знал, что это неправда. Не скучали. А если скучали, то присылали бы хоть по письму в год, но никто не отправил ни одного. Даже Майк пришёл проведать его не из собственного желания, а из-за наставлений матери. А Ричи и вовсе не пришёл. Байерс обречённо откидывается на кровати. Вещи разложены, за окном уже темно. Из вариантов развлечения — почитать книги или рисовать. Ни того ни другого не хочется. Вместо этого Уилл выбирает самый простой способ скоротать время — лечь спать. Сверчки за окном быстро убаюкивают парня, отправляя в царство Морфея.

***

Каникулы Уилла Байерса в Хоукинсе длятся уже несколько дней. Несколько дней, как его бросили в этой дыре. Больше всего он скучает по Джонатану. Хотя старший брат сейчас так сильно загружен на работе, что они бы всё равно не могли проводить много времени вместе. И всё равно он бы радовался даже тем кратким разговорам на кухне перед тем, как Джонатан уйдёт на смену. Он звонил на следующий день после приезда Уилла в Хоукинс, но разговор получился коротким, смазанным, он торопился. А после Джойс буквально вырвала трубку. По маме Уилл тоже скучает, хотя иногда приятно вырваться из-под её местами гиперопеки. С близнецами он также особо не пересекался, если не брать в расчёт дежурные фразы по типу «Доброе утро», «Как дела?», «Что-то нужно?» за общим завтраком. Карен лишь бросала осуждающие взгляды на близнецов, мол, пообщайтесь нормально с гостем. Уиллу в ответ на это хотелось лишь фыркнуть. Он что, похож на нового щенка, с которым обязательно нужно поиграть? Когда взгляды Майка и Уилла пересекались, тот моментально переключался и смотрел на что угодно, кроме него. Где-то в глубине души Байерсу было, конечно, обидно, что Уилер даже смотреть на него не хочет. Но какие права у него вообще что-либо требовать? Пропал на шесть лет, а сейчас приехал, занял место в доме, ещё и пляшите вокруг него. Уилл и сам бы был такому не рад. Ричи же часто оглядывал парня с ног до головы, обязательно цепляясь к какой-то мелочи в одежде, по типу маленького пятнышка на футболке, часто корча такую гримасу, пока Карен не видит, что Уиллу хотелось провалиться сквозь землю. Свои дни Уилл коротал обычно в одиночестве, в основном за книгами, рисованием или прослушиванием The Clash или The Cure, изредка прогуливаясь недалеко от дома Уилеров. Этот вечер мало чем отличается от своих предшественников. По улице разлит желтоватый фонарный свет, по комнате гуляет ветер из открытого окна. Уилл сидит за столом, черкая карандашом по бумаге. Вдохновения нет, он испытывает то самое чувство, когда вроде хочется что-то нарисовать, но в голове ни единой мысли, а руки не могут провести ровную линию. Мучения Уилла (или листа бумаги?) прерываются стуком в дверь. — Можно? — неожиданно за дверью стоит Майк, и голос принадлежит именно ему. — Да, заходи, — чуть опешив, отвечает Уилл, оборачиваясь в сторону, где появляется Уилер. В этот раз он уже не выглядит так, словно его втолкнули в эту комнату насильно. Оттаял? Или ему что-то нужно от Уилла? Эта мысль сразу отметается и кажется такой глупой. Ну что он может предложить Майку? — Ты не занят? — Уилер чуть мнётся в проходе, как будто боится переступить порог комнаты, но всё же подходит ближе к Уиллу. — Да не особо, — пожимает плечами в ответ парень. — Мама сделала вкусный пирог... Спускайся, попробуешь и заодно... Поболтаем. — Последнее слово слетает с губ скорее вопросом, нежели утверждением, и Уилл невольно отмечает, как пальцы Майка перебирают край футболки, словно он... Нервничает? Эта мысль посылает приятную волну мурашек и одновременно заставляет напрячься. Майк нервничает, потому что ему неприятно проводить время с Уиллом? Или наоборот? После нескольких дней тотального одиночества предложение звучит как глоток свежего воздуха, и Уилл просто не имеет права отказаться. Может, виноваты отголоски детской влюблённости, может, его недавняя социальная изоляция, а может, он просто хочет провести время со старым другом. Уилл точно не знает, но покорно следует за Майком на кухню, где уже сидит Ричи. — Привет. — По Уиллу видно — он чувствует себя не в своей тарелке, что не укрывается и от темноволосого, который, похоже, такому раскладу только рад и не упускает возможности подшутить над ним. — Малыыш Бааайерс! — ехидно тянет Тозиер, расплываясь в ухмылке, словно это не он и его брат избегали Уилла несколько дней до этого. — Ты что, стесняешься? Не бойся, я не кусаюсь, а если и кусаюсь, то очень приятно. — Ричи! — злобно шипит на того Майк. Уилл совсем забыл о страсти Ричи к тупым шуточкам, вот только, кажется, за время его отсутствия шутки старшего приобрели... Интересную окраску. Байерс ошалело уставился на Ричи, не ожидая от того такого подкола. Тозиер, впрочем, своей шуткой и реакцией парня удовлетворён. — Ладно, малыш, я шучу. Присаживайся, — указывает на стул рядом тот. «Малыш». Эта дурацкая кличка, которая закрепилась за Уиллом, всегда его раздражала. А появилась из-за чего? Из-за того, что Уилл всего-то на год младше братьев. К счастью, Уилер этим идиотским прозвищем не пользуется. Это всегда была прерогатива Ричи. Майк, словно заботливая хозяюшка, отрезает кусочек пирога для Уилла и заваривает ему чай. Уилер всегда был внимателен к деталям, поэтому безошибочно заваривает для Уилла именно такой чай, который он любит — не слишком крепкий, с тремя ложками сахара. Это осознание прокатывается по внутренностям тёплой волной. Он помнит. Пирог оказывается вкусным, вишнёвым. Карен всегда хорошо готовила, у Джойс так не получалось. Оттого Уилл и любил те дни, когда мог перекусить дома у Уилеров. За вкусную еду и хорошую компанию. — Ну, малыш, расскажешь что-то? Или так и будешь молчать? — спрашивает Ричи, пока Уилл уплетает обещанный ему кусочек пирога. А может, это вы расскажете, почему избегали меня несколько дней, а сейчас ни с того ни с сего кормите пирогом? Он не отравлен вообще? — проскакивает в голове Уилла мысль, после чего он настороженно присматривается к пирогу в руке. — Ричи, дай ему поесть спокойно, — тяжело выдыхает его брат. — Что тебе рассказать, Ричи? — Уилл встречается с тёмными глазами напротив, которые больше не смотрят с насмешкой, они смотрят с... Интересом? Как только он видит, что Байерс заметил смену эмоций, тот тут же возвращает привычную ухмылку, словно опасаясь, что его поймали на чём-то, на чём не должны были. — Расскажи о Калифорнии, — не даёт вставить слово брату Майк. — О твоём увлечении рисованием. — Он помнит о рисовании? — Да, кстати, Уилл, ты же здорово рисовал в детстве. Как с этим сейчас? — искренне интересуется Тозиер. — О, ну, в Леноре я поступил в школу с художественным уклоном, и, да, я всё ещё рисую. — У тебя есть друг-хиппи? — не удерживается от вопроса Ричи. — Что? Нет, — удивляется Байерс. Странный вопрос. Но в этом весь Ричи — шутить тупые шутки и задавать такие же вопросы. — Ричи, это стереотип! — не выдерживает Майк. — Хватит нести чушь! — Не кипятись, а то сваришься, — непринуждённо отвечает брат. Уилл уже доел свой пирог и, как примерный гость, отправляется мыть за собой тарелку. Парень открывает кран, прохладная вода обволакивает руки, когда он чувствует, что его тянут за руку. От неожиданности мокрая тарелка выскальзывает из рук, звонко ударяясь о пол. Разбилась. — Простите! — Уилл, ничего. Это я виноват. Тебе не нужно было, мы бы всё помыли, — помогает Майк, присаживаясь, чтобы собрать осколки. — Да, малыш, это всё Майк виноват, — доносится сверху голос Ричи, когда Уилл присоединяется к Уилеру. Тарелка разбилась на десяток маленьких частичек. Их все нужно собрать, чтобы никто из семейства не поранился, когда придёт на кухню. Уилл подцепляет пальцами один осколок, второй... На третьем он чувствует, как по ладошке бежит что-то тёплое. Уилл поднимает руку и видит, что, видимо, неаккуратно взял осколок, и теперь на пальце красуется аккуратный порез, из которого медленно вытекает алая кровь. Парень поднимает глаза и замечает взгляд Майка, что неотрывно смотрит на бегущую кровь. Того, кажется, на секунду аж передёргивает. Майк боится крови? — Я... — Уилер прочищает горло и начинает заново, со странной отрешённой интонацией в голосе. — Я пойду принесу перекись и пластырь. Парень встаёт и удаляется с кухни. Уилл уже хочет продолжить собирать осколки — ведь ничего страшного не случилось, Майк принесёт пластырь, и он заклеит палец, — когда чувствует давление на руке. Уилл и опомниться не успевает, как чувствует, что его поясница крепко прижата к кухонной тумбе, а на руке чувствуется тёплое, влажное скольжение, словно это... Язык... И без того тёмные глаза Ричи сейчас кажутся и вовсе чёрными. Он смотрит Уиллу прямо в глаза, слизывая своим языком кровь с пальца Байерса, крепко удерживая пораненную руку. — Ты такой вкусный, малыш. — Ричи так и замирает над рукой Уилла, ухмыляется, оголяя... Что..? Клыки..? Среди ровных белых зубов парня сейчас отчётливо выделяется пара симметричных заострённых клыков. Они значительно длиннее всех остальных зубов, а Уилл готов поклясться, что этих клыков не было ещё десять минут назад. Уилл слабо дёргается, подчиняясь порыву убежать, но Тозиер ему этого сделать не позволяет. Внутренняя сирена орёт без продыха: Беги! Вырви ты эту руку из его хватки!. Но Уилл не двигается. Тело просто не слушается. Он ловит себя на странном, иррациональном желании рассмотреть эти клыки. Как у человека могут быть такие длинные зубы? Последняя мысль прошибает насквозь, да так, что голова начинает противно кружиться. А человек ли он? Мысль бьёт под дых, вышибая весь воздух из лёгких. Со стороны двери слышится грохот, и Уилл пытается оглянуться через плечо Ричи, ведь тот так и не выпустил его из крепкой хватки, всё ещё вжимая в тумбу. В проходе стоит ошарашенный Майк, а у его ног покоится аптечка. — Ричи, какого чёрта?! Ты... ты идиот! — Голос парня срывается на рык, среди ровного зубного ряда выделяются клыки, такие же, как у его близнеца. Майк обречённо стонет, закрывая своё лицо руками, и закидывает голову наверх. Да, Майк, с братом-идиотом тебе не повезло.