Twin trouble

Ричи наконец отпускает Уилла, но тот, ещё не отойдя от произошедшего, так и замирает у тумбы. — Ой, Майк, не будь занудой. Он бы всё равно узнал, — Тозиер ведёт себя так, словно ничего не произошло. Словно это не он, как какой-нибудь маньяк, две минуты назад с упоением слизывал кровь Уилла. — Узнал что?.. — чуть отойдя от шока, вклинивается в разговор Уилл. — Уилл... — в голосе Майка проскальзывают нотки мольбы. — Мой братец ссыт рассказать тебе свой страшный секрет, — усмехается Ричи. — Садись, малыш. — Он услужливо отодвигает стул, жестом призывая сесть. — Это не только мой секрет, Ричи, но и твой, — морщится Уилер. — Боооже, если ты сейчас ему не расскажешь, то скажу я. Ты во всём такой медлительный? Нет, ну просто, если да, то тогда я сочувс... Уилл аккуратно дёргает Ричи за руку, отчего тот, не ожидая такого контакта, замолкает. — Помнишь, ты сказал наверху, что мы очень изменились? — начинает издалека Майк. — Ты был прав. Мы очень сильно изменились. И не только как... Ну, в плане, да, мы выросли, очевидно, и... — Мой брат пытается тебе сказать, что мы — вампиры, — не выдерживает Ричи. Стоп, что? Вампиры? Уилл с подозрением оглядывает их. — Вы... Вампиры? — Да, — подтверждает Майк. Уголки губ невольно растягиваются в улыбке в порыве расхохотаться в голос, но, видя серьёзные лица близнецов, он теряется. На несколько секунд он зависает, уставившись в одну точку. Это розыгрыш такой? Вроде бы шутки — это по части Ричи, а не Майка. — И... Типо... Как вы ими стали? Вас пришёл и... Ну, я не знаю, граф Дракула укусил? — не выдерживает и посмеивается Уилл. — Не смешно, — отрезает Тозиер так, что Байерс моментально тушуется, сбившись с мыслей. — Ну дай клыки хоть потрогать? Острые? — Уилл сам не осознаёт свои вопросы. Голова всё ещё кружится, а две пары тёмных глаз безотрывно следят за ним, так что мозг плавится, не выдерживая такой перегрузки. — Ага, а ещё тебе что дать потрогать? — Сам только что ругался, что тема серьёзная, и теперь шутит свои шуточки. Почему ему можно, а Уиллу нельзя? Вопрос остаётся без ответа. — Ну и как давно вы вампиры? — Всю жизнь, — включается в разговор Майк. — Эээ, ладно... Но почему тогда я узнаю об этом только сейчас? — Вряд ли Уилл смог бы проводить столько времени с маленькими братьями и не заметить, что те буквально не люди. Нет, он, конечно, не самый внимательный человек на свете, но такое вряд ли можно упустить из виду. — Понимаешь, у детей-вампиров не проявляются какие-то особые черты до определенного возраста, — начинает объяснять Майк. — Это как переходный возраст... Всё начинается с непреодолимого голода, который нельзя утолить человеческой едой, потом начинают появляться клыки, и только когда они окончательно вылезут, тебя можно считать сформировавшимся вампиром. — И... Вы оба сформировавшиеся вампиры? — Да, малыш, неужели ты не заметил этих прекрасных клыков? — Ричи демонстративно обнажает зубы, проводя языком прямо по клыкам. Мозг плавится. Вампиры, клыки, кровь, Ричи со своими шутками. Уилл сейчас ощущает себя главной героиней плохо снятого фильма про вампиров для девочек-подростков. На долю секунды залипает, но решает продолжать эту клоунаду. Всё веселее, чем сидеть в своей комнате одному. — И у кого из вас клыки появились раньше? — не может сдержаться от провокационного вопроса Байерс. — У меня, — отвечает Майк, на что Тозиер демонстративно закатывает глаза. — Всего-то на три дня! — Факт есть факт. Смирись, Ричи. — Пфф, да пожалуйста! Это всё те же братья Уилер-Тозиер, которых когда-то знал Уилл. Только теперь они повзрослели, но их перепалки — это, кажется, нечто вечное. — Ну всё, с меня хватит! — резко подскакивает Уилл, о чём тут же жалеет, ведь его тело так и норовит вернуться обратно. — Что это за дурацкий розыгрыш? Вампиры? Может, сейчас ещё и инопланетяне прилетят!? Кажется, что всё, что копилось эти дни, выплеснется прямо сейчас. Уилл может сравнить себя с переполненным водой стаканом. Все эти взгляды, игнорирование, приглашение на пирог, где братья откровенно издеваются над гостем. Всё это преобразуется в чистую ярость, которую Уилл уже не стесняется сорвать на виновниках его состояния. — Не веришь, — цокает Ричи, качая головой. — А ты бы поверил? — Руки сжимаются в кулаки, а голос срывается на крик. Хотя для близнецов это, наверное, больше похоже на писк. — Вы игнорировали! Игнорировали меня все эти дни! Уилл со слезами в глазах оборачивается на Ричи. — А ты вообще при виде меня кривился, как будто перед тобой чёрт стоит! А сейчас вы что!? Ждёте, что я куплюсь на вашу глупую сказку? Байерс, закончив свою гневную тираду, дышит мелко и часто, в попытке восстановить дыхание. — Уилл, посмотри на меня, пожалуйста, — рядом бесшумно оказывается Майк. — Ты не веришь словам, и, да, ты прав, мы вели себя... Неправильно. Давай я попробую доказать тебе. Уилл оборачивается на Уилера, смотрит в упор, нахмурив брови. — Как? — Дай руку. — Майк протягивает свою руку в сторону младшего, не хватая, как бы давая выбор: позволит он показать или нет. Байерс протягивает ладонь, и Майк, аккуратно перехватывая её, прикладывает к запястью, так чтобы сквозь тонкую бледную кожу чувствовался пульс. Но он не чувствуется. Несколько лет назад школьный психолог в Леноре научила Уилла одному психологическому приёму. Для этого трюка необходимо прижать пальцы к сонной артерии и начать внимательно считать удары в течение тридцати секунд. Психолог говорила, что это называется «тактика заземления», предлагая использовать её, если Уилла накрывают тревожные мысли. Так что уж пульс считать парень умеет. Однако у Майка его почти что нет. Сердце бьётся один... Всего один раз за тридцать секунд. Любой нормальный человек при таком пульсе уже как минимум лежал бы без сознания, а если быть реалистичными, то и вовсе не дышал. Однако Майку это не грозит. Он стоит перед Байерсом твёрдо, не давая и намёка на плохое самочувствие. Уилл отпускает руку и замирает. В глазах мутнеет, а к горлу подкатывает тошнота. Перед ним не человек. И Уиллу страшно. Страшно до жути. Существо, стоящее перед ним, — его друг. Что у него в голове сейчас? Может, они заманили его сюда специально, чтобы выпить досуха? Байерс смотрит на Майка круглыми глазами-блюдцами и делает микрошаг назад, что, впрочем, не укрывается от взгляда близнецов. — Теперь веришь, значит? — насмешка Ричи пролетает мимо. В голове туман. Уилл физически ощущает накативший на него страх. Он озирается по сторонам в поиске предмета, которым можно нанести удар, а затем отбежать к двери. — Теперь ты считаешь нас монстрами? — печально спрашивает Майк, возвращая Уилла в реальность и заставляя задуматься. Если так подумать, предположим, они хотели выпить его кровь, но зачем тогда им рассказывать всё это? Теперь-то он понимает: вся их история — ни разу не розыгрыш. Грустный голос Майка задевает несколько струн где-то внутри. Монстр? Был ли таковым Уилер? А Тозиер? — Я... — Голос хрипит. — Я... Нет. Нет, вы не монстры. Он переводит рассеянный взгляд с одного на другого и не может не отметить, что Майк, услышав это, облегчённо выдыхает. Напряжённый до этого момента Ричи также неуловимо меняет эмоцию. Складка меж нахмуренных бровей исчезает, возвращая привычную Тозиеру беззаботность. — Ты можешь спросить у нас что-то, если хочешь, — с нарочитой небрежностью предлагает он. Страх не исчезает полностью, но чуть притупляется. Перед ним всё ещё Ричи и Майк. Близнецы, с которыми он провёл всё своё детство. К тому же он уже пообещал Майку, что не считает их монстрами. Сбежать сейчас — означает отказаться от своих слов. В голове пролетает грустный голос Уилера: Считаешь нас монстрами...? От такого Майка в груди что-то неумолимо сжимается. Он не может так поступить... — Вы пьёте кровь у людей? — находится Уилл. Перед ним стоят два вампира, а он — их потенциальная жертва. — Мы можем это делать, но нет... Наша семья не пьёт кровь людей. Мы используем кровь животных и иногда синтетическую кровь, — доходчиво и мягко объясняет Майк. Поразительно, и как этот парень мог игнорировать его? — Но синтетическая на вкус отвратительна! — Ричи кривится и мотает головой. — То есть вы двое не пробовали кровь людей? — Почему? Пробовали, — хмурится Тозиер. — По праздникам мы пьём донорскую кровь. Это вполне легальный способ выпить человеческой крови, никого при этом не убив. — Укус убивает человека? — продолжает сыпать вопросами Уилл. Посмотрим, как долго продержатся эти двое и в какой момент их розыгрыш даст трещину. Байерс прокручивает в голове не меньше сотни вопросов. Как задать вопрос так, чтобы их ложь разлетелась на кусочки? — Нет, не убивает, но пить из людей направо и налево непозволительно. Ставит под угрозу вампирскую тайну. — О... Ясно. — Уилл чуть медлит с последним вопросом, но всё же решается. — Это больно? Ну, в плане, когда тебя кусают. — Может, тебе энциклопедию о вампирах найти, малыш? Посидишь, почитаешь, — беззлобно выплёвывает Ричи. — Нет, Уилл, это скорее... Приятно. Знаешь, что-то типа компенсации. У тебя забирают кровь, но ты в этот момент чувствуешь удовольствие. Но это опасная штука. На это легко подсесть. Некоторые люди даже по собственной воле предлагают вампирам себя в качестве еды, лишь бы тот их кусал и позволял чувствовать этот кайф. — А если вы не будете пить кровь совсем? Вы не боитесь солнца? Вы правда совсем не спите? — Уилл высыпает все оставшиеся вопросы разом. — Тогда мы кинемся на первого встречного. Нет, что за стереотип? А насчёт сна — мы можем, но это не необходимость. Так что, если ты вдруг захочешь, чтобы тебя тр... — договорить Ричи Майк не даёт, звучно хлопая его по затылку рукой, лишь бы тот заткнулся. И Уилл ему за это, честно говоря, благодарен. — А как становятся вампирами? Только рождаются? — Нет, вампир может обратить человека. Но только при определенных условиях, — сдержанно продолжает отвечать на вопросы Майк. — Малыш, — обращает на себя внимание Ричи, становясь перед Уиллом и заглядывая ему в глаза, — на сегодня, кажется, хватит вопросов. Ты устал, тебе нужно отдохнуть. И Уилл действительно замечает, что его тело поднывает, а голова тяжёлая. Похоже, он и правда утомился за этот день. На сегодня допрос окончен, но Уилл мысленно решает, что это ещё не конец и он обязательно задаст вопросы позже. В конце концов, ему здесь всё лето торчать. Комната встречает знакомым уютом и теплом. — Уилл, поговорим наедине? — Уилер стоит в дверях, ожидая ответа. — Да, конечно, проходи. Майк проходит внутрь и осматривается, его взгляд задерживается на книгах на столе, но он по этому поводу ничего не говорит. Может, это его книги и он просто их забыл? Ладно, в любом случае Уиллу не жалко. Пусть забирает, если нужно. — Прости за Ричи. Он иногда вытворяет что-то такое... Безумное. — О, ничего страшного, Майк. Всё в порядке, я... Я понимаю. После этого в комнате повисает неловкая тишина. Майк, кажется, хочет что-то сказать, но так и не решается. — Ну, я пойду тогда. Просто хотел извиниться и... Уилл. — Он поднимает взгляд и смотрит прямо на парня. — Ты же помнишь Лукаса? Байерс утвердительно кивает. Лукас был первым другом братьев, с которым они познакомили Уилла. Сначала он думал, что Лукас недолюбливает его, но позже оказалось, что им просто необходимо было привыкнуть друг к другу. Потом он познакомился с Дастином — весёлым мальчишкой, не выговаривающим добрую половину звуков в своей речи. — Мы завтра собираемся к нему и подумали, что было бы неплохо и тебя взять с собой, раз уж ты наш гость и... Если ты, конечно, хочешь. — Уилл замечает, что в конце парень начинает сомневаться. — Майк, я буду рад увидеться с Лукасом и провести время с вами. — Круто. Тогда до завтра, Уилл. — Глаза Майка наполняются надеждой. — До завтра, Майк. Дверь захлопывается, и Уилл остаётся наедине со своими мыслями. И всё-таки он не может сказать, что сегодняшний день стал кошмаром наяву. Нет, было... Весело? Может, у него извращённые понятия о веселье. Пусть так. Зато сегодня он впервые за долгое время не вспоминал о грёбаном Шоне. Ну... до этого момента. Руки машинально тянутся к сумке, где надёжно спрятано то самое письмо. Уилл извлекает чуть пожелтевший, потёртый конверт. Углы замяты, адрес дома Байерса чуть расплылся. Он в сотый раз пробегается по аккуратному почерку, вчитываясь лишь в определенные слова.

«Я что-то упустил»

«Пытался поймать тебя в школе»

«Ты был моей опорой»

«Как мы слушали нашу музыку»

На самом деле, он знает содержание письма наизусть. Ему даже видеть его не надо, чтобы рассказать всё, что там написано. И эта подпись в самом конце, от которой у него каждый раз всё обрывалось внутри.

«Будь счастлив, Уилл.

Твой Шон»

— Вся проблема была в том, что ты никогда не был моим, — тихо шепчет Уилл, складывая конверт в одну из тех книг на столе, чтоб не помялся и чтобы никто не нашёл. Одинокая слеза катится по щеке. События столь насыщенного дня окончательно вытягивают из Уилла жизненные силы, и в кровать он почти что валится, а не ложится. Где-то на задворках сознания мелькают Ричи и Майк, кровь, вампиры. Засыпая, парень делает себе пометку быть осторожнее с этими двумя. Иметь друзей-вампиров, конечно, круто, но как бы это не обернулось против него самого.

***

Утро встречает Уилла солнцем и грохотом, доносящимся с первого этажа. Байерс открывает глаза. День начался. Парень приводит себя в порядок и спускается на кухню, где уже вовсю орудует Карен. — Уилл, доброе утро! Как спалось? — оборачивается на него миссис Уилер. — Доброе утро, всё хорошо. Карен без лишних вопросов достаёт с полки глубокую тарелку, в которую наливает молоко, а следом закидывает хлопья. Тарелка опускается на стол перед Уиллом, и тот с радостью принимается за еду. Тем временем на кухню вваливается Ричи. Сонный, помятый, его кудри, и без того непослушные, сейчас забавно торчат в разные стороны. Зато, когда он замечает Уилла, сидящего за столом, на его лице расползается довольная улыбка. Он присаживается напротив. — Доброе утро, — произносит во всеуслышание, но следом добавляет уже тише, так, чтобы услышал только Уилл: — Малыш Байерс. — Доброе утро, Ричи. — Щёки Уилла заливаются румянцем, но парню напротив это, кажется, наоборот доставляет удовольствие. Воспоминания о прошлой ночи ещё находятся на поверхности, не успев достаточно забыться. Поэтому Уилл напоминает себе о своей заметочке. Быть осторожнее. Эти парни вроде уже не игнорируют его и ведут себя, словно этих дней игнорирования не существовало, но всё же не стоит расслабляться. — Ты же идёшь с нами к Лукасу? Майк должен был тебе сказать. — Да, он сказал. — Иии? — выжидающе смотрит Ричи. — Конечно, я иду! — фыркает Уилл. Как будто он упустит возможность провести день не в одиночестве, да ещё и поболтать со старым другом? Нет, не упустит. Майк заходит за ним через час после завтрака. Уилл в это время занимается наброском цветка, что стоит на подоконнике в его комнате. — Вау, — с восхищением смотрит на лист Уилер. — Ты стал рисовать ещё лучше! Байерс похвалу принимать не умеет, отчего лишь застенчиво говорит тихое «спасибо». На самом деле он знает: ему есть куда расти. Вот, например, этот лист выглядит не так, как должен, здесь тень лежит не совсем правильно. А Майк, кажется, замечает его реакцию, качает головой, но никак не комментирует. Лишь сообщает, что они скоро пойдут к Лукасу и Уилл должен спускаться, если он всё ещё хочет идти с ними. По дороге к дому Синклера Майк и Ричи наперебой делятся новостями. Оказывается, Уилл многое пропустил в своё отсутствие. Пекарня, которую так любила бабушка, давно закрылась, в парке аттракционов появилось колесо обозрения, многие семьи разъехались по другим городам. Оказывается, тут даже открывали торговый центр, но он сгорел через несколько месяцев после открытия, а новый отстраивать не рискнули. Сейчас на его месте развалины, в которых любят шариться местные подростки. Ричи с Майком рассказывают, что и сами бывали там пару раз, но особого восторга не испытали. — Ничего интересного, — пожимает плечами Майк. — Обычная заброшка. В конце улицы уже виднеется домик, отделанный синими досками, вроде и знакомый, но такой далёкий. Как будто это вовсе не Уилл приезжал сюда на велосипеде с завидной регулярностью, заваливаясь в комнату Лукаса с остальными ребятами. Байерс лишь невесело усмехается этому воспоминанию. Это было в другой жизни. — О, а ещё мы познакомим тебя кое с кем! — роняет Ричи уже подходя к дому. Он уже вовсе не сонный, к нему вернулось его привычное состояние, которое Уилл для себя именует «режимом торнадо». — С кем? — удивлённо хлопает глазами парень. Знакомства с новыми людьми даются ему тяжело. Он-то думал, что они посидят своей старой компанией. — Не переживай, они тебе понравятся, — успокаивает Майк, укладывая руку на его плечо. У Майка всегда была удивительная способность успокаивать Уилла. И вроде он не говорил ничего особенного, но, видимо, само его присутствие положительно влияло на Уилла. Дверной звонок раздаётся оглушающим звоном, на пороге стоит Лукас, встречающий гостей широкой улыбкой. Он почти не изменился, кроме как, разумеется, того, что он тоже вырос. Парень вытянулся, его плечи стали шире, и Уилл даже задался вопросом: не занимается ли он спортом профессионально. Лукас был рад видеть друга детства. Объятия вышли крепкими, искренними. — Охренеть, чувак! Сколько мы не виделись? Пять лет или больше? — выпуская из кольца рук, спрашивает Синклер. — Уже шесть, — скромно уточняет Уилл. — Ужас! Тут столько всего надо тебе рассказать! — Лукас округляет глаза в наигранной манере изумления. Он всё такой же актёр, каким Уилл его и запомнил. — Пойдем, познакомим тебя со всеми. Лукас машет в сторону зала, призывая пройти внутрь. Остальная компания уже сидела там: кто на полу, кто на диване. Оказалось, что новых лиц не так уж и много. Две девчонки и один парень. Среди них взгляд цепляется за знакомого Дастина, который, завидев его, встаёт и также заключает в объятия, пусть не такие крепкие, как с Лукасом, но приятные. Они вообще-то никогда не были особо близки, так что излишней тактильности взяться и неоткуда. — Это Оди, Макс — девушка Лукаса, и Бенни, — представляет всех по очереди Майк. — А это Уилл, наш друг детства. Рыжеволосая Макс подлетает с дивана сразу же после того, как Майк договорил. Она приближается к Уиллу, внимательно рассматривая его лицо, так что парню даже становится неловко под этим взглядом, но он лишь рассеянно хлопает глазами. Как-то не так он представлял знакомство с новыми друзьями. — Эй, а почему вы никогда не упоминали, что он такой милашка!? — громко возмущается рыжая. Глаза Уилла расширяются, и его лицо начинает покрываться красными пятнами. Второй раз за день и, по всей видимости, не последний. — Макс, не смущай его! — со смехом грозит Лукас. — Но это же правда! Он милашка! — Уилл, — Майк, как и все остальные, смеётся до слёз. Он подхватывает Уилла под руку и усаживает на диван. — Прости Макс. Она всегда такая. Ты привыкнешь. И Уилл в скором времени и правда привыкает. Привыкает к активному Лукасу и ещё более активному Ричи. К непосредственной Макс, говорящей всё, что она думает. Привыкает к спокойной и рассудительной Оди, которая оказывается вовсе не Оди, а Джейн, но всё же просит не называть её так, а Уилл и не против. И к Бенни, который внешне отдалённо напоминал Шона. У него тоже светлые волосы, они похожи комплекцией, только глаза у него не голубые, а тёмные — кофейного насыщенного цвета. За весёлыми разговорами время летит незаметно, и как-то постепенно, перетекая из темы в тему, разговор доходит до Калифорнии и жизни Байерсов там. — И тебе не жаль было оставить там свою девушку, чтобы приехать сюда? — задаёт вопрос Уиллу Макс. — Что? — впадает в ступор от её прямолинейности он. — Вообще-то у меня нет девушки... — О, так ты свободен, — скорее констатирует факт Бенни. Ричи в этот момент бросает на него нечитаемый взгляд и незаметно для остальных сжимает кулаки. Возможно, ему не нравится тема разговора, — думает Уилл. — Ну... — Байерс не знает, как реагировать на эту тему. — Не совсем, наверное... — По-моему, сейчас будет история. — Макс в нетерпении оглядывает друзей и устраивается поудобнее, всем своим видом показывая, что готова слушать. Уилл делает глубокий вдох и выдох, на секунду прикрывая глаза. Сейчас он должен рассказать перед почти десятком пар глаз свою историю разбитого сердца, потому что он понимает — теперь Макс от него не отстанет. Но он же не может напрямую рассказать им про... Шона. А вдруг они не поймут? Байерс понимает, что медлит заметно долго, и всё же начинает свою исповедь. — Там, в Калифорнии... Была одна... Девушка. — Перед словом «девушка» Уилл заметно заминается. Он-то знает правду: Шон вовсе не был девушкой. — И мы дружили достаточно близко, и... В какой-то момент я понял, что, наверное, влюблен в... — Он чуть не проговаривается. — В него? — В неё. Но потом им пришлось уехать, и на этом всё и закончилось... История вышла краткой, но Уилл надеется, что копать глубже никто не станет. Они наткнутся на то, что им может не понравиться. Уилл поднимает глаза и встречается с тёмным взглядом светловолосого Бенни. Он улыбается грустно, словно говоря: «Я понимаю, ты не один». И Байерсу становится легче. От такого простого действия, простой поддержки. Его поняли. Уилл растягивает уголки губ в ответ. Их немой разговор прерывает вопрос. — Ты всё ещё привязан к ней? — заметно тише спрашивает Макс, а в её глазах читается сочувствие. В ответ он слегка кивает. Это правда, он всё ещё привязан к Шону. Он переводит взгляд на Майка: тот весь сжался, как будто это не Уилл только что рассказал историю своей неудачной любви, а сам Уилер. Тело старшего напряжено, натянуто как струна — ещё чуть-чуть, и порвется. Кулаки сжаты, брови изогнуты то ли болезненно, то ли агрессивно, но он, заметив внимание к себе, пытается выдавить из себя подобие сочувствующей улыбки. Получается, к слову, из рук вон плохо. В комнате нависает тревожная тишина. После подобных откровений вернуться к привычному разговору нелегко. — Знаешь, — подаёт голос Бенни, — у меня тоже было подобное. Тебе просто нужно... Принять это и... Продолжить жить дальше. Уилл благодарно кивает. У него появляется чувство, будто он не один. Конечно, он не единственный подросток, который проходит через невзаимные чувства, но всё же знать, что перед тобой сидит человек, который когда-то это пережил... Эта ноша уже не кажется такой неподъёмной. — Так, хватит киснуть! — Дастин встаёт и направляется в центр их круга, желая, чтобы его слышали все. — Харрингтон устраивает вечеринку сегодня и звал нас всех. Не думаю, что он будет против Уилла. Байерс неуверенно оглядывает присутствующих. Опять вечеринка? Последнее такое мероприятие в его жизни закончилось разбитым сердцем. Кажется, ему нужна передышка. Уилл встаёт и направляется в коридор. Ему нужен воздух, окно, подышать. Без лишних взглядов. Ещё и эта вечеринка как снег на голову. Уилл обречённо выдыхает и высовывается в распахнутое настежь окно. Позади кто-то идёт. Байерс улавливает шаги ещё до того, как человек, которому они принадлежат, подходит ближе. Уилл оборачивается и натыкается на Оди. — Оди? — удивляется Байерс. — Не помешаю? — робко улыбается девушка. — Нет, конечно, — мягко улыбается в ответ Уилл. Джейн приятная, она не болтливая, зато умеет слушать. Байерс это качество ценит. — Ты молодец, — аккуратно начинает Хоппер. — В плане... Так легко взять и рассказать. Ты сильный, Уилл. — Спасибо. — Они смотрят друг на друга несколько секунд, после чего Оди задаёт свой вопрос: — Можно попросить тебя кое о чём? — Да. — Уилл не уверен, что она собралась делать, однако почему-то ему кажется, что девушка не причинит вреда. — Закрой глаза и вытяни руку. Уилл слушается. Прикрывает глаза и вытягивает вперёд правую руку. Он сразу же чувствует прикосновение женских рук к своему запястью, а следом — как что-то тканевое скользит по руке. — Готово. Открывай. Байерс распахивает глаза и видит на своём запястье забавную сине-голубую плетёную фенечку. Он пару раз на пробу прокручивает рукой, наблюдая, как она следует за движением, и улыбается. — Нравится? Я сама их делаю. Всегда ношу с собой, когда работаю над новой. Над этой ещё можно поработать, но мне кажется, она должна быть у тебя. — Девушка застенчиво добавляет последнюю фразу, так, словно не уверена в своей работе. — Это... На память. — Нравится. Это очень красиво. Спасибо, Оди! Уилл уже тянется за объятиями, когда одёргивает себя. Может, это лишнее? — Ты не против? — замирает он с раскрытыми руками. — Иди сюда, глупый! — заливисто смеётся она в ответ и стискивает парня в объятиях. Возвращаются в комнату вместе, усаживаясь на свои прежние места. Из соседнего угла Дастин поднимает голову, оценивающе скользя по руке Уилла. Заметил. — Оди и тебе подарила? — кивает он на фенечку, закреплённую на запястье. — Крутая. Моя первая была такая растрёпанная, что... — Дастин! — Оди слегка бьёт Хендерсона по затылку ладонью. Не больно, но предупреждающе. — Ой, Оди, да что ты, та фенечка — просто верх искусства, я хотел сказать! Просто такая хрупкая, что её только в музее хранить, — оправдывается Дастин в попытке исправить ситуацию. Во время их небольшой заварушки Уилл отмечает, как смотрит на Оди Дастин. Что-то похожее он уже видел во взгляде Лукаса, устремлённом на Макс. Интересно, они вместе? Или Дастин просто влюблённый дурак? Уилл почти физически ощущает взгляд Майка на себе. Тот словно спрашивает: «Что такое?», а Уилл слегка кивает ему, как бы отвечая: «Всё в порядке», и улыбается. У него всё в порядке. Теперь-то уж точно.