Twin trouble

Уилл захлопывает дверь с такой оглушительной силой, что будь она хоть на капельку более хлипкой, она бы непременно слетела с петель. Лицо парня ничем не лучше рядом стоящего Майка. Кажется, они могут устраивать соревнования по бледности. Байерс, сдерживая рвотный позыв, прикрывает рот рукой и откидывает голову назад. Боже, что это? Почему ему это оставили? Сомнений нет — этот отвратительный «подарок» предназначается вовсе не Майку и, точно, не Ричи. Это для Уилла. Перед глазами мутнеет, он пробует сделать шаг, но тело не слушается. Парень больно прикладывается плечом о стену. Но ему всё равно. Перед глазами ужасающая картина, которую он не сможет забыть уже никогда. Бедное животное... Его безжалостно выпотрошили, серая шерсть сбилась во влажные колтуны, а тело запятнано этими отвратительными следами... Уилл чувствует, как толчок из глубины желудка заставляет его сложиться пополам. Ричи что-то говорит под ухо, но сквозь пелену ощущений, что испытывает сейчас Байерс, это кажется белым шумом. Он едва успевает добежать до ванной, когда всё, что было съедено за сегодня, покидает его тело. Байерс тяжело дышит, склонившись над крышкой унитаза. Слёзы катятся по щекам. Сзади он чувствует мягкое прикосновение к своей голове. — Уилл... Лучше? — Майк присаживается рядом — бледный, с запавшими глазами, будто это не Байерсу, а ему самому плохо. Уилл отрицательно мотает головой. Тот на это ничего не отвечает, продолжая нежные прикосновения. Он надеется, что это поможет, отвлечёт, но они оба знают правду — не поможет. — Уилл, — начинает было Тозиер, но парень не даёт ему договорить. — Я не... — Он медленно поднимается, шатко удерживаясь на ногах. — Не... Я хочу... Побыть один. Уилл, придерживаясь стенки, двигается в сторону двери из ванной. Ричи ещё что-то говорит. Он уже не слышит. В голове звенящая тишина. Байерс поднимается в свою комнату, медленно переступая через каждую ступеньку. Спиной чувствует, как братья движутся позади. Достигнув цели, он захлопывает дверь спальни прямо перед их лицами и замирает посреди комнаты. Что делать теперь? Он не знает. Обессиленно валится на кровать прямо поверх пледа, не утруждая себя даже тем, чтобы расправить её. Тело каменное. Каждое движение ощущается борьбой с собой. Слёзы уже давно закончились. Осталась только тупая пустота. Байерс рассматривает потолок с таким усердием, если это, конечно, можно так назвать. На деле просто безотрывно смотрит в одну точку. За стенкой слышится шорох. Парень прикрывает глаза, проваливаясь в темноту. Ни снов, ни кошмаров, ему не снится ничего. Будит его стук в дверь. За ней стоит Майк, который, не дожидаясь ответа, распахивает дверь. Уилл лениво поворачивает на него голову и смотрит из-под ресниц. — Ты как? — мягко спрашивает Уилер, присаживаясь на край кровати. — Нормально... — слова вязкие, тягучие, соображать тяжело. — Устал... Я ещё посплю... Майк смотрит на него с тревогой в глазах, но ничего не говорит. Укладывает свою руку поверх ладони Уилла, проходясь поглаживанием по костяшкам. — Отдыхай. Уилер покидает комнату, и он снова остаётся один, снова проваливается в сон без сновидений. Первый раз он выходит из комнаты уже следующим утром. По первому этажу лихорадочно бегает мать близнецов. Когда она успела вернуться? — Привет, милый... — завидев Уилла, Карен аж замирает на месте. — Ты в порядке? Выглядишь... Уставшим. — Здравствуйте, миссис Уилер. Всё в порядке. Парень двигается на кухню, наливает себе стакан воды и возвращается в комнату, в кровать. Цикл замыкается. Так проходит ещё день, второй. Миссис Уилер заходит пару раз, оставляя еду и приговаривая, что переживает. Майк появляется ещё раз пять, пытаясь растормошить Байерса. Ричи делает то же самое, приносит какие-то безделушки, книги и ещё кучу всякой мелочи, оставляя на столе. Уилл к нему не подходит, он даже не знает, что оставил ему Тозиер. Минуты тянутся одна за другой. Бессмысленные, одинаковые. Периодически Байерс разворачивает голову к окну и просто смотрит в никуда. Ему не интересны птицы, что поют на дереве, не интересны дети, что бегают по улице... Ему просто не интересно. Вчера звонил Джонатан. Карен всё кричала Уилла с первого этажа, но тот не смог даже подняться. Тело словно налилось свинцом. Потом перезвонит. Трещина на потолке стала лучшим другом за эти дни. Он может описать эту маленькую расщелину в полотне с закрытыми глазами. Но в чём смысл..? Зачем он приехал в Хоукинс? Зачем сблизился с Ричи и Майком? Зачем это всё? Эти три мысли периодически проскальзывают в голове, но в основном там — белый шум. Тишина. Наверное, раньше Уилл обрадовался бы возможности спокойно выдохнуть, не терзая себя бесконечной рефлексией. Сейчас ему всё равно... На столе стоит стакан с водой. Кажется, Ричи заносил его пару часов назад... Или дней... А, может, это и вовсе был Майк, а не Ричи. Какая разница? Время слилось в бесконечный круговорот, в котором Уилл уже давным-давно потерялся. Его меланхолия прерывается в один из этих бесконечных дней. Беспроглядная темнота сна вмиг оказывается разрушена. Байерс распахивает глаза, полностью дезориентированный в пространстве. Он не на кровати, а на... чьих-то руках. Осоловело поднимая взгляд, Уилл видит перед собой профиль Ричи. Его брови нахмурены, а губа чуть прикушена. — Что? — хриплым тихим голосом пытается выговорить парень. Сколько дней он не разговаривал? Тозиер заносит его в ванну, тщетно пытаясь поставить в душевую кабину. — Помоги, — говорит он Майку, и тот не медля заходит следом. Уилер перехватывает Уилла из рук брата, придерживая его, чтобы не упал. — Что вы..? — Байерс не договаривает. Вода ударяет в грудь, и Уилл забывает, как дышать. Это не просто холод, ощущение, будто кожу сдирают. Лёгкие сжимаются, сердце пропускает удар, а потом начинает колотиться где-то в горле. Он хочет закричать, но изо рта вырывается только сиплый выдох. Майк сзади держит его за плечи — сам мокрый, дрожащий, но держит. Уилл чувствует, как пальцы Майка впиваются в кожу сквозь мокрую ткань. — Хватит! Хватит! Прекрати! Мне холодно! — слабо ругается Уилл. Но Ричи это не останавливает, тот не успокаивается, пока не обливает парня с головы до ног, так что одежда вся мокрая насквозь, а с волос можно выжимать воду, как с мочалки. Вот только тогда он останавливается, рассматривая свою работу с неким удовлетворением. — Ну что? Лучше? — спрашивает Тозиер. Байерс не отвечает. Всё ещё стоит, поддерживаемый руками Майка, и безучастно смотрит на парня перед собой. — Уилл, скажи что-нибудь... — внутри у Ричи что-то ломается, Байерс почти что слышит этот сокрушительный треск. — Я... Я просто устал... — Ты не выходил из комнаты, типа... Неделю... — обречённо говорит Тозиер. Майк аккуратно опускает Уилла на пол, заставляя его спину опереться о стену, и присаживается перед ним. — Уилл, поговори с нами... Ты можешь говорить с нами. Не закрывайся. Пожалуйста. Ричи появляется с другой стороны. Он медленно, словно на пробу, прикасается к руке Уилла, беря её в свою. — Расскажи, что случилось, Уилл, пожалуйста. Мы здесь для тебя. Оба. — он ещё никогда не слышал такого голоса Ричи, он срывается на всхлип, точно вот-вот расплачется. — Что случилось..? Я не знаю... — всё, что может выдавить из себя Байерс, переводя взгляд с одного на второго. Он задерживается на Тозиере. Тот смотрит на него в упор и... плачет. Щёки заливает водопад солёных слёз, он грызёт свои губы, в глазах у него читается отчаяние. — Рич... И тот не выдерживает. Ричи сгребает в охапку Уилла, утыкаясь носом в сгиб между шеей и плечом, и натурально рыдает. Байерс переводит взгляд на Майка, и тот выглядит не лучше. Стеклянные глаза смотрят на него, а плечи сотрясаются в беззвучном плаче. Внутри Уилла словно задевается какая-то струна. Он вдруг чувствует такую невыносимую боль, глядя на Майка, в глазах которого по ощущениям собралась вся печаль этого мира. Он одной рукой приобнимает Ричи, что на секунду от неожиданности замирает, а вторую протягивает к Уилеру. Он берёт его руку в свою, точно так же, как вампир делал несколько дней назад, и слабо сжимает. Майк смотрит на него с благодарностью. Это не разговор, но это прогресс. Это не стена и не молчание. Это надежда. С трудом разорвав объятия, Майк приносит сухую одежду, а Ричи помогает переодеться. Этой ночью Байерс спит в объятиях Ричи и Майка. Они не спрашивают разрешения, просто заходят в комнату и укладываются на кровать парня. А утром Уилл впервые за неделю присоединяется к общему завтраку (не без помощи близнецов, конечно, но всё же). — Уилл, рада тебя видеть! — тепло улыбается Карен. — Как ты, милый? Парень апатично ковыряет яичницу, размазывая её по тарелке. Отвечает женщине тихо, не поднимая глаз: — Нормально... Улыбка на лице миссис Уилер на мгновение дрогнула, но она тут же вернула себе прежний вид. Больше диалогов за этим столом заводить не пытались. Жизнь постепенно возвращается в прежнее русло. Близнецы не отлипают от Уилла ни на секунду. Ричи рассказывает ему про безделушки, что натаскал к нему в комнату за эту неделю. Там находится и дурацкий брелок с единорогом (где он его только взял?), и какой-то комикс про супергероев, и даже кассета с The Cure. Уилл слушает внимательно, но не проявляет особого восторга. После того как Ричи и Майк окатили его ледяной водой, стало лучше. Но насколько? Это вопрос. Нет, всё не пришло в норму в мгновение ока. Перед глазами всё ещё мелькала тушка бедного животного и то письмо. Но Уилл хотя бы пытался создать видимость: слушал рассказы Ричи и Майка, позволял обнимать себя, и даже пару раз делал это первым, спускался на общие завтраки. И всё же... Что-то неумолимо изменилось. Так он и оказался здесь. Прохладным вечером четверга на кухне Уилеров. Майк заваривал ему чай, а Ричи просто сидел напротив, о чём-то увлечённо толкуя. — Уилл, — Тозиер машет рукой прямо перед лицом парня, возвращая того в реальность. — Ты опять меня не слушаешь. Ричи дует губы, как маленький ребёнок, и скрещивает руки на груди. В ту же секунду на стол опускается тяжёлая стеклянная кружка, позвякивая железной ложкой. — Нам нужно поговорить, Уилл, — присаживаясь справа от него, говорит Майк. — Поговорить? О чём? — спрашивает Байерс, подхватывая свою кружку со стола. Пара глаз устремляется прямо на него, смотрит внимательно, выжидающе. А парень едва подавляет желание скривиться. От него снова чего-то ждут... Уилл делает пару щедрых глотков, и что-то внутри него победно ликует. Чай вкусный, сладкий и горячий. То, что нужно, чтобы согреться. — Тебе, наверное, тяжело даётся то, что сейчас происходит... Я понимаю, конечно, не каждый день находишь такое под дверью. — Майк, кажется, собрал всю свою терпимость, говорит спокойно и осторожно подбирает слова. Это, впрочем, не спасает. Уилл, понимая, к чему тот клонит, опускает глаза на свои руки, нервно перебирая край кружки перед собой. — Но, Уилл, это не повод запираться в своей комнате на неделю. Неделю, ты понимаешь? — продолжает Уилер. — Ты вообще представляешь, что мы чувствовали всё это время? Я чуть с ума не сошёл, Уилл. И Майк тоже! — зато Ричи в выражениях не стесняется. В груди разгорается неприятное ощущение, которое можно идентифицировать только как гнев. Вы с ума сходили? А что чувствовал я? Уилл поднимает голову, смотря прямо на Тозиера. Воздух в комнате стремительно приобретает электрический оттенок. В пору бы повесить табличку «Не подходи — убьёт». — Вы с ума сходили? А что чувствовал я? Это вам оставляют эти грёбаные письма и записки? Я не просил носиться со мной! — тело потряхивает от адреналина и следующая фраза слетает с губ, прежде чем Уилл успевает её осмыслить. — Кто мы друг другу!? Вы которую неделю перетягиваете меня друг от друга, как одеяло! — голос срывается на крик. Байерс вскакивает из-за стола, чувствует, как Майк тянет к нему руку, пытаясь посадить обратно, но резко её откидывает. — Зачем всё это? Может, мне стоит уехать в Калифорнию? Может, мне... Может... Из горла вырывается задушенный всхлип. — Уилл, послушай, — Ричи также пытается ухватить за руку Уилла, но тот не даёт этого сделать. — Нет! Нет! Я хочу... Мне надо побыть одному. Град из слёз уже беспрепятственно катится по щекам. Байерс, резко крутанувшись на месте, быстрым шагом двигается к выходу. Ему нужно на воздух, нужно подумать, нужно... Нужно побыть одному. Деревянная дверь распахивается, и Уилл быстро сбегает по лестнице вниз. Погода ужасная. Воздух холодный, сырой. Улицы заволокло туманом, да таким густым, что не видно даже фонарей. Он делает шаг, второй — и вдруг слышит за спиной шаги. Быстрые. Слишком быстрые для человека. Он хочет обернуться, но не успевает. Тяжёлый удар по голове — и мир гаснет. Он громко вскрикивает и валится на землю. Дальше лишь темнота.