Ненавидь своё терпение, влюбись в свою невоздержанность

-… долго… - …Думаешь? - Ну… только ты сама. - И всегда я! - Ты самая храбрая. - Ты всегда хвалишь, когда тебе выгодно. - Ну, не без этого, каюсь. Стало щекотно. - Эээй, ты как? - Ммм… что случилось… - Может, всё же не надо? – раздался рядом сомневающийся голос Дань Хэна. - Так я уже его разбудила. Да, Воскресенье?... - Нет… я сплю и планирую проспать до тепловой смерти вселенной. Никаких… воскресений… - О, шутки шутит. Проснулся, - хихикнула Стелла. Он разлепил глаза. Дань Хэн и Стелла стояли над его кроватью в совершенно одинаковых позах «эксперты сложили руки на груди и размышляют». - И сколько я спал? - Два дня. - Сколько… Почему вы раньше не разбудили? - Химеко сказала не будить. - А вы… всегда слушаетесь Химеко? - Ну… - Дань Хэн всерьёз задумался над этим вопросом. – Неважно. С ним всё в порядке, он выглядит живым. Пойду я. У меня работы много, сами разберётесь тут. Хэн ушёл, а Стелла села на пол рядом и положила подбородок на кровать. - Ты что там такое делал вообще? Я проснулась – ты спишь. Вечером спишь. Ночью спишь. Утром спишь. Это как вообще? Ну я, конечно, уважаю право на сон всех живых существ, но не настолько же. - Я… - Воскресенье безудержно зевнул. – Я решил проблему с Март, как ты и просила. - Но не ценой же всего! - Цену мы не обсуждали. - То есть ради моих просьб отдаёшь свою жизнь за бесплатно? - Почему? С моей стороны это выглядит ровно наоборот. Стратегически оправданная инвестиция в твой и мой комфорт. Она закатила глаза. - Да уж, тебя легко недооценить. Лежишь такой беззащитный, но уже спустя пару минут пробуждения выдаёшь какие-то невероятно хитрожопые логические конструкции. Ладно. Отдыхай. Она села за компьютер и пошла проходить виртуальную вселенную Герты. Спустя пару часов расстроенная Стелла, которая пыталась и так и этак победить Аргенти, в конце концов решила выйти и забить на сегодня – встала и осмотрелась. Пустота и тишина. Она аккуратно заглянула к нему. «Уснул в наушниках. Ничего не ел, просто умылся и всё… как можно столько не есть?» – недоумевала Стелла. – «Ну ладно. Право на сон всех живых существ священно». Она собралась на тренировку и ушла. После сегодняшней тренировки полы мыла уже Стелла. Закончив со всем этим, она решила сходить на кухню и выклянчить у Пом-Пом самых вкусных десертов, какие только у неё были. Нагрузила всего по чуть-чуть на две больших тарелки и утащила к себе наверх. Ну, точнее, не себе. Он уже не спал. Просто читал книгу дальше. - Ты же ведь не ел, пока меня не было? - Нет, - Воскресенье медленно сфокусировал на неё взгляд. - Когда ты ел в последний раз? - Не помню. Давно. Я не хочу есть. - В каком смысле не хочешь? Я тут тебе принесла свежеиспечённых вкусняшек прямо с кухни. Ты должен хотеть есть. Давай, вставай. - Не хочу. - Ну тогда я сама всё съем. - Приятного аппетита. - Какой ты жестокий к бедным десертам. Они исчезнут в моей стеллароновой топке, так и не встретив языка истинного ценителя. Тут есть корзиночки с… - Ладно, я встаю, хорошо, - корзиночки с кремом и клубникой были тем аргументом, которые он просто не в силах был проигнорировать. Стелла довольно пошла за чаем, щёлкая пальцами по пути. - Так что там было, в голове Март? Воскресенье кивнул, показывая, что услышал её вопрос. Просто корзиночки с кремом – это личный сорт героина. Во всей вселенной не было сладости лучше. Он прожевал первый кусочек, взял клубнику и медленно съел. - Пом-Пом просто золото. Талант. Золотые лапки. Божественно… Вкус настоящих реальных сладостей всё же не сравнится с грёзными. Они такие жирные… реальные, настоящие… несовершенные… удивительно… Стелла лишь в умилении поджала губы. - Надо же, какая эстетика… - Так вот, - он облизывал пальцы от крема. Обычно он не пренебрегал этикетом, но сейчас, видимо, был особый случай. – Там…  да ладно, по порядку. Во-первых, она умница и молодец. Она поняла, что я – это я, не понимая этого. То есть, сразу стала доверять. Это облегчило мне работу в разы. Я мог бы там зависнуть на день. Но мне понадобилось всего лишь два жалких часа. Во-вторых, там я… нашёл одну коробку. – Воскресенье замялся. Стелла размышляла, стоит ли ей взять одну корзиночку. Решила, что не стоит отнимать любимое лакомство. Потому что ей, было, в сущности, всё равно что есть. А ему явно нет. - Что за коробка? - Красная коробка. Очень холодная, пустая, подозрительная коробка. Внутри лежал красный знак вопроса. Изо льда. Март отказалась его брать. Хотя я предложил сам словами. Стелла задумалась. Она знала, что Март пыталась узнать, что с ней было до того, как она попала к ним. Кажется, они нащупали какую-то зацепку. - Она сказала, что не хочет. Это точно метафора чего-то. Почему именно красный? Почему знак вопроса? Изо льда? Ну лёд, это конечно, связано с её шестифазным льдом, - Стелла высказала предположение. - Ну… наверное… - Вселенский уничтожитель корзиночек с кремом и клубникой лишил её сомнений, взяв последнюю. - В-третьих… - он сомневался, говорить или нет. Маскировал под то, что очень медленно ест. – Она… там нашла в коробке твой труп. - Что!? - Вот. Выглядело… - Воскресенье сам замялся, не решившись высказать, как его самого это напугало. – Натуралистично. Вся в золотой крови Нанука. С огромными золотыми залитыми кровью глазами. Стелла поперхнулась чаем. - Малышка моя… - Стелла грустно и умилённо захотела обнять Март. – В самом начале нашего знакомства я пожертвовала собой, закрыв её от Зверя Судного дня. Тогда я чуть не взорвалась – Стелларон дестабилизировался. Никого из наших бы не осталось, как и всей станции Герты. Она до сих пор помнит! - Обещай, что не будешь так спасать меня, пожалуйста, - Воскресенье был необычно серьёзен. Я – никому не нужный беглец. Ты – мисс Стелларон, элита космоса. - Сама выберу, кого мне спасать и ради кого погибать, - насупилась Стелла. – Не указывай. - … Ладно. Драмы на сегодня достаточно. Ты права. - Кстати, Март упоминала, каким она тебя увидела. Я что-то не замечала, что у тебя на голове множество крыльев. И почему вороны? - Это просто ментальный образ. Физически я вот такой, какой есть, - он помахал облизанными пальцами и отпил чай. – А вороны?... Он щёлкнул пальцами, вызвал духа, ворона возникла в вираже, села на плечо Стеллы и зарылась ей в волосы. - Это просто мои помощники. Я постоянно ими пользовался как шпионами, пока был главой клана. Ничего особенного. Я вижу их глазами и слышу то, что слышат они. И чувствую тоже, - он смутился. Она погладила ворону по клюву. Ворона каркнула ей в лицо, взлетела под потолок и исчезла. - Понятно, понятно, - хитро заулыбалась Стелла. - Почему вороны? Не знаю, понятия не имею. Всегда они были, вот и всё. У сестры белый голубь Гармонии. А я вот такой, негармоничный уродился. Но на Пенаконии это было удобно. Никто не ожидает от галовианца именно ворону. У всех это какие-то певчие птички… - Странно. Ты вполне умеешь петь. - По меркам галовианцев – вообще не умею. - Хорошо, что этих галовианцев нет сейчас с нами в одной комнате. Он молча улыбнулся, встал и пошёл мыть посуду. Она взяла ворону на руки, поставила её аккуратно на стол и начала рассматривать.  Она была необычно маленькой для вороны. Размером скорее с сойку, нежели чем с ворону. С красивыми золотыми глазами его оттенка, и странным украшением на шее. - А, это глаз… Ворона спокойно рассматривала её. Поведение было вовсе не птичьим. Скорее, человеческим. - А ты можешь говорить? - Могу, - ворона отозвалась своим надтреснутым голосом, совсем не похожим на шёлковый баритон галовианца. - Ого. То есть ты ментально со мной говоришь? - Именно так, - ответила ворона. - Почему глаз? - Стандартное шпионское украшение, ничего особенного, - прокаркала ворона. Очевидно, ей надоело сидеть на столе: она снова запрыгнула ей на плечо и закопалась в волосы за ухом. - Ты извращенец. - Я знаю. Видимо, именно это тебе во мне и нравится. Нет бы выбирать нормальных, адекватных мужчин… - А ещё твой непомерно длинный саркастичный язык. Тебе никто не говорил, что ты когда-нибудь обязательно договоришься и тебе этот язык вырвут? - О, и не раз. Я привык. Даже вывернул себе на пользу. Ну, зато здесь можно расслабиться и использовать язык по своему прямому назначению. Он щёлкнул пальцами и ворона растаяла. Стелла подошла к стойке, где он допивал свой чай. - Помнят ли птицы то, что им сказали? То есть, имеют ли они отдельный от тебя разум? - Нет. Если я без сознания - они пропадут. Пока я в сознании – я их всех вижу. Правда, это требует навыков лжи и притворства – например, сидишь на совещании, а вороны облетают мир Грёз. Но к этому я тоже привык. - А сколько их может быть максимально одновременно? - Не знаю, не проверял. Может, десять? Он снова щёлкнул пальцами и перед ней появилось около десяти ворон. - Слушай, всё, давай не надо, ты только недавно восстановился. - Да нет, сейчас легко. Они ведь все в одной комнате со мной. Я просто вижу комнату с разных точек зрения. Кстати, ты знала, что птицы видят мир ярче, чем люди? - А ты видишь мир ярче, чем я? - Не знаю, не проверял. Я слышу мир лучше, чем ты. - В каком смысле? - Ну, это называется абсолютный слух. - А, музыкальное что-то. Пока он отвлекал её разговором, птицы все собрались вокруг неё и внимательно рассматривали. Она протянула руку к одной, но птица не захотела сесть на руку. Просто смотрела. - Я запоминаю тебя, - сказала ворона. – На всякий случай. - Ты знаешь, что это вообще-то крипово выглядит? И что это за случаи такие?! - Хе-хе. Не знаю. Не хочу думать. Но хочу быть готовым ко всему. - Людей не так запоминают. - А как же? – Воскресенье щёлкнул пальцами, и все вороны исчезли. Вместо ответа Стелла села напротив и взяла его за руку. Потянула к себе. Руки у него были тонкокостные, с длинными пальцами и большими суставами – классические пальцы пианиста. - Сколько ты играешь? - Я не считал. Лет 20, наверное. Сколько себя помню. - Я хочу послушать, - ответила она, гладя его между пальцами, по ногтям и по подушечкам пальцев. Эта пустая незамысловатая ласка заставила его сердце растаять. Было очень приятно, на грани щекотки. - Тут нет инструмента. Остался на Пенаконии. Жаль. Я к нему привык. - Ты на днях акции купил. Они пошли вверх. Купим тебе инструмент на твои собственные деньги. – Стелла старалась не упоминать, что он к ним на поезд прилетел только в том, в чём был, даже без денег. Но сейчас был такой момент. - Спасибо, я очень ценю твои слова. Акции в рост пошли? Я хочу… Он попытался вытащить руку и встать, но она не пустила. - Вот так запоминают. Через ощущения. Какая кожа. Ногти. Как анатомически сложена рука. - Это… очень приятно, - слегка хриплым голосом ответил он. – Я стесняюсь. Столько внимания… Я ничего не сделал такого, чтобы… - Не надо ничего делать, - Стелла гладила руку длинными движениями вверх и вниз. Потом обвела круговым движением каждый палец, специально так, чтобы он подумал совсем не о том. Конечно же, это сработало. Она снова вогнала его в краску – самое любимое занятие Стеллы. - В прошлый раз такие намёки привели к тому, что я пожалел о том, что поддался. Я бы поддавался тебе всегда, но это … против правил. - Каких правил? - Правил Экспресса. Ты сказала, что мы тут все друзья. - Ну, да. - Но друзей не трахают ночами. Ты в курсе? - Я не думала об этой ситуации с такой точки зрения, - -хихикнула она. - Именно поэтому ты мне отказала? Потому что я друг? - Нет. Да. Нет. Да, друг! Тьфу ты, зачем ловить на слове! Душнила. Я согласилась уже… несколько дней назад. Точно не помню сколько. Всё остальное ты себе сам придумал в своей собственной голове. - Согласен. Отдай руку. Пожалуйста. - Что не так? Он молча смотрел. - Да что не так? - Я… эээ… сложно сказать. Я не хотел бы всё рушить. По-настоящему. - Знаешь, как это выглядит со стороны? Если грубо? - Как? - Ты ломаешься, как целка. - Если бы дело было лишь в этом, поверь, ты бы не смогла ходить. - Ого, как страшно, - Стелла недоверчиво усмехнулась. Но руку отдала. - Понимаю, вряд ли ты в меня веришь. И не надо. Но я же не дурак. У вас на поезде крайне устойчивая система. Мисс Химеко и господин Вельт – вам словно отец и мать. Они заботятся о вас, опекают, разрешают чудачества. В общем, позволяют вам ментально расти. У Март 7 и Дань Хэна классические отношения старшего брата и младшей сестры, уж я-то знаю. А ты учишься у них. Правильно ли я понял, что… - Ну так я и у тебя хочу учиться, что не так? - Учиться чему? Я могу научить тебя петь, улучшить путь Гармонии, играть на чем скажешь, могу слить тебе информацию о Пенаконии, если хочешь… - Учиться быть взрослой. - У тебя для этого есть мисс Химеко и господин Вельт. - Ты не… Я… Ох. Да как это объяснить? - Нет. Нет. Это слишком ответственно. - Ты прочёл мысли и понял то, что не поняла я? - Да. Я… Кхм. – Он осторожно встал и начал ходить туда-сюда, размышляя. – Ты понимаешь, что… я не могу взять на себя ответственность за… нас? Особенно после того, как я чуть не развалил всю Пенаконию. - Справедливости ради, Воскресенька, в развале участвовал не только ты. - Неважно. Я просто не могу. - Ты хочешь сказать, ты потерял веру в себя? - А кто бы не потерял? После того, как мне пришлось провести несколько дней с Искоркой в виде Зарянки? Опекун запретил мне искать её. После моего проигрыша Авантюрину? После осознания, что случилось с Пенаконией? После того, что я сделал в отношении вас всех? - Воу-воу, полегче на поворотах, голубь. Нам ты точно ничего не сделал. Нам даже Фантилия ничего не смогла сделать. Да и будем честны – ты и не хотел ничего делать. Ты всегда производил впечатление сумасшедшего, помешанного на контроле… - Это было настолько заметно? Я же ведь старался изо всех сил. - Ещё как заметно. Не знаю как остальным, а мне точно. Мало того, что тебя постоянно качало от усталости при каждой нашей встрече, так еще и эти твои смешки. Ты вообще в курсе, как это крипово и странно? - Ну теперь в курсе, конечно. В жизни больше не буду смеяться. Стелла издала рычание и полезла за пивом. - Я перевожу разговор в плоскость взрослого общения. Это самобичевание просто невыносимо слушать на трезвую голову. Она отпила пиво. - Твоя проблема в том, что ты думаешь слишком много. Ты позволяешь голове рулить всем. Телом, душой, сердцем. Это выглядит ужасно. Правда. Ну невозможно быть гармоничным, и пытаться сыграть на всём одновременно. Ты не оркестр. Перестань. Да и вообще-то. Как ты представляешь себе – нести ответственность за меня? Я, конечно, ещё тот несмышлёныш, но не настолько. Я взрослая. Я могу пить пиво и найти себе мужчину. Я могу просадить все деньги и копаться по мусоркам. Я могу… - Если ты так понимаешь взрослую жизнь… - Хм? И как же её надо понимать? - Как ответственность за окружающих. Он сложил руки на груди и прислонился к холодильнику. - Как занудно. У тебя синдром старшего брата. - И вовсе не… - Ты думаешь, все вокруг – маленькие и глупые? Один ты такой умный, да? - Ну, не все. Химеко и Вельт, например… - Что ты настолько велик, что можешь взять ответственность за всех? Может, начать хотя бы… не знаю… с себя? За себя я и сама ответственность буду нести. А кому не понравится – битой получат. - Я не… - Помнишь свои слова, когда ты был здесь в первый вечер? - Помню. - Ты сказал, что готов выполнить все наши просьбы. - Всё так. - Тогда я прошу тебя. Попытайся выкинуть… - Ты просишь выкинуть меня всю мою личность на помойку? - Ээээ… - Стелла задумалась. – Взяла вторую бутылку. – Нет? Ты хочешь сказать, это вся твоя личность, что ли? С виду ты стал более… нормальным, ну… за этот месяц. - Ну конечно. Тут же тихо. Никто не думает всякие мерзости на фоне. Я могу выспаться, по-настоящему выспаться. Но то, что тут нечего делать – меня убивает. - Ого, нечего. Да у меня виртуалка незакрыта. Ещё миллион игр не поиграно. Столько раз надо Волка победить. Пом-Пом надо помочь с уборкой… - Я не про это. Я про настоящее… дело. - Вот хоть убей, но я тебя не пойму. А, нет. Я знаю. Я поняла. Ты боишься. Ооо, точно. - Чего? - Ты боишься быть ненужным. Заниматься ерундой. Стать бесполезным. Хочешь быть… - И что же, не все хотят такого? - Вовсе нет. Большинство ну… просто живёт?  И вообще, как это переросло из обсуждения, ну… - Потому что я боюсь стать ненужным для тебя. - Ого. Ого. Бьёшь под дых. Больно. Но терпимо. Но это шантаж. - Нет. - Да. - Нет, - он выглядел словно на краю обрыва. Ещё немного – и прыгнет вниз. - Дааа, - с удовольствием протянула Стелла, допивая пиво. – Да я без тебя справлюсь. Понимаешь? Думаешь, до этого не справлялась? Я даже не вспомню, сколько поручений я уже сделала. Скольким людям помогла. Да и полы как-то без тебя мылись. И виртуалка без тебя проходилась. Хм… что-то мне… маловато пива. Пожалуй… Стелла встала, и, покачиваясь, достала рисовое вино с Лофу. - Вооо! Сейчас я… - Стелла, тебе хватит. - Нееет. Не указывай мне. Я хочу напиться, и я напьюсь. - Ты пожалеешь об этом утром. - Конечно. Такова жизнь, голубь. - Голубь… да почему голубь? - Потому что «Голубь Гармонии». Ты мне всю плешь проел своими нравоучениями про голубя со сломанными крыльями. Поэтому ты – голубь. Если угодно, со сломанными крыльями. - Ах… это… - Воскресенье с трудом припомнил. – Ну да. Помню. Меня тогда развезло от усталости и горя так, что я даже не помню, о чём говорил в порыве эмоций. - Лучше не вспоминай. Под шумок Стелла достала большую бутылку и начала пить прямо из горла. - Стелла, давай я тебе хотя бы коктейль сделаю. И вообще, тебе надо закусывать. Ты уже пьяная. - Ничего я не пьяная. Я хоть щас попаду в голову кому-нибудь битой. Так вот. О чём бишь я… А. Я справлялась со всеми делами и без тебя. Мне плевать на них, понимаешь? Нет? Просто с тобой веселее. Ты прикольный. Смешно смеёшься. Уморительный в своей серьёзности. В этом и смысл Освоения, нет? Исследовать. Изучать. Создавать. Связывать. Даже таких чудаков, как ты. Особенно таких. Потому что все обычное – скучное. Хочу покопаться в архиве, но возможно, ты один из немногих галовианцев, оказавшихся здесь. В конце концов, именно я тебя сюда притащила. Так или иначе. Вельт просто согласился. Ты же ведь не просто так спросил, ведь да? Воскресенье горестно вздохнул и открыл холодильник. - Ешь хотя бы. Иначе тебя стошнит через час, - поставил перед ней тарелку бутербродов, оставшихся от завтрака. Стелла послушно зажевала резиновый холодный бутерброд. - Так вот! – она помахала бутылкой. – Понимаешь, ты сам сделал свой выбор, когда пришёл сюда. Ну, в смысле, на поезд. Вельт же тебя предупреждал про Освоение? - В каком смысле? - Что мы тут все… немного того. Это наш способ понимать Вселенную. И раз ты согласился быть с нами, то… принимай последствия, как настоящий взрослый. Вот так-то вот, я тебя твоим же оружием! Стелла отметила победу сразу несколькими глотками. - Ну хорошо, ты выиграла это сражение, - он мягко улыбнулся. - И раз уж ты здесь, то… тебе не остаётся никакого выбора, кроме стать тоже «немного того»! - Я не становился Безымянным. Я просто еду с вами до… - Да какая, в жопу, разница. Опять придираешься к словам? - Стелла, тебе хватит. Ты хрупкая девушка, а выпила уже почти всю бутылку. Давай, вставай. Воскресенье попытался поднять её, но она была неожиданно очень тяжёлой. - Не-не-не. Никуда я не пойду. Тут так весело! - Весело тебе одной. - Конечно, ты же не пьёшь. - Не имею привычки заливать эмоции алкоголем. - Знаешь, иногда тебе бы не мешало. Расслабиться. - Я уже и так расслабляюсь. Ты на меня столько алкоголя надышала, что я уже и так пьяный. - Что-то не заметно с виду, сейчас, подожди, не двигайся… Она поднялась, шатаясь, и уткнулась ему в шею, проехавшись лицом прямо по крылу. Он рефлекторно дёрнулся, расправляя от неё крылья подальше. Застыл в ожидании. - Вкусненько пахнет… каким-то… каким-то мягким… Её прикосновения носом и лицом ощущались как что-то … ёрзающее на границе сознания. Словно щекотка. Слишком приятная щекотка. От которой не дёргаются, а молча ощущают всё дальше и дальше… - А, это перья пахнут? Интересно… Сочетание парфюма и запаха перьев? Стеллу здорово развезло, она развернулась, обняла его и уткнулась в шею. «Это чертовски приятно. Даже лучше секса. Намного лучше. Она такая нежная и тёплая, что я буквально сейчас расплавлюсь. Но я не могу, она пьяная и я должен уложить её спать». - Идём. Он вытащил руки и твёрдо развернул её в сторону кровати. - Иди, я с тобой тут. - Ты посидишь со мной? - Конечно. Под бурчания Стеллы про «никакого веселья» он осторожно довёл её до постели и проследил, чтобы она ничего себе не ударила, пока он её укладывал. - Не, не, слишком жарко…Не закрывай… - Хорошо. Он сел на краешек кровати, а она без стеснения закинула ему ноги на колени. - Стелла, я… Тебе и так жарко. - Но так прикольнее! На это ему ответить было нечего. - Что ж. Стелла засопела в подушку, перекрестила ноги и провалилась в пьяную дрёму. - Ты такой… жёсткий… почему ты никогда не… Зевнула. - Перестаёшь себя контролировать… «Я очень хотел бы, но…» -Такой пушистенький и мягкий… иди сюда… «Но я не могу». Он подождал, пока она окончательно уснёт. Осторожно поднял её ноги, и переложил на кровать. Это было выше его сил – сидеть с ней рядом и осознавать, что он ей нравится по-настоящему. Как человек… Это осознание было слишком болезненным. Инстинктивно он попытался укрыть её одеялом, но вспомнил слишком поздно. Уже коснулся её волос. Мягкие и пушистые. «Не трогай. А то сорвёшься».