Moments

Неделя пролетела незаметно, Марк ежедневно заходил под конец смены Евгения Станиславовича, тот отправлял на магнитотерапию, перевязывал ему руку, рассказывал о пациентах за день. Марк в ответ делился рутиной с тренировок, уточнял о допустимых упражениях, где-то даже спорил, на что получал укоризненный взгляд из-под очков-половинок. Как же ему они нравились... Или их обладатель? За то время, что они провели вместе, Марк окончательно понял: Евгений Станиславович ему очень нравится. Не просто симпатизирует, а именно нравится. Свою ориентацию спортсмен открыл ещё в юниорах, когда на каких-то соревнованиях не по-дружески засмотрелся на какого-то японца. Окончательно он убедился в том, что гей, после отношений с Сашей Трусовой. Она всегда была очень хорошей и доброй к нему, но больше, чем подругу Марк в ней не видел. Потом пробовал ещё встречаться с Дашей Усачёвой и другими девчонками, но "свой" человек так и не приходил. А с ним всё идеально: ну вернее не всё, но идиализировать хочется. На "ты" они так и не перешли. Марку казалось, что в этом был свой шарм. Просто врачом и пациентом они уж точно не были - ежедневно вместе ездить домой врач и пациент не могут. Слово "соседи" Марку не нравилось. Они характеризовало их отношения не полностью. Ну или фигуристу хотелось в это верить. Он не знал, что думал об этом безумно притягательный врач, но спрашивать его об этом казалось и было глупостью. В день промежуточного рентгена Марк заглянул в травмпункт пораньше. Только приоткрыл дверь, как на него посыпались комментарии: - Да ну, Марк, ну что такое, вы хоть раз дадите мне доесть мой гематоген? 4 раз уже врываетесь, когда я пытаюсь поесть! - Женя состроил такую жалобную физиономию, что спортсмену стало неловко, но тот факт, что следом врач разразился красивым смехом, сразу же его успокоил, - заходите уже, не стойте в коридоре. В этот раз Евгений Станиславович не убрал гематоген, как в прошлые: - Надеюсь, вы всё же не против, чтобы я доел. Сегодня какой-то ужас, а не пациенты. Как тренировка? - первый раз Женя сам спросил о том, как Марк проводит свой день. - Терпимо. Моя тренер ругается, спрашивает, когда я сниму эту штуковину, - он приподнимает руку и трясёт согнутым запястем. - Сейчас и посмотрим, если всё не сильно плохо, и вы следовали моим рекомендациям, то можно будет перейти на лангет. Надеюсь, что разогнуть руку при этом будет не очень больно. Пойдёмте, - Женя как и всегда приоткрыл дверь приглашая в соседний кабинет. Как только парни зашли, и закрыли за собой дверь, вместо того, чтобы самому взяться за резиновый передник, врач вдруг крикнул: - АлексейНиколаевич, я вам пациента привёл. - А разве не вы будете делать рентген? - Марк опешил, он так привык к тому, что Евгений Станиславович сам делает ему рентген, что забыл о существовании рентгенолога. - Вы в этот раз пораньше, Алексей Николаевич ещё не ушёл, он мой наставник, я сам у него учился, не бойтесь, - и, чуть лукаво дёрнув бровями, травматолог улыбнулся кошачьей улыбкой, хлопнул спортсмена по плечу, развернулся на пятках и вышел. Марк опешил х2. Боязни врачей у него конечно не было, но тот факт, что Евгений Станиславович отдал его другому рентгенологу( и не важно, что так положено) расстраивал. - Так вот вы какой, - из кабинета мониторинга показался добродушный на вид дедушка лет 85, - Женечка много о вас рассказывал, - мужчина улыбнулся, - знаете, он мой самый любимый ученик, самый надёжный, ну просто бриллиант! Марк всё ещё смотрел на только что закрывшуюся за младшим врачом дверь. - Чтож, садитесь, я делаю рентген не хуже, чем Женя, - мужчина вдруг чуть пригнулся и сощурил глаза, - а если он вам так приглянулся, действуйте. Больше рентгенолог ничего не сказал, только настроил аппарат и зашёл обратно в кабинет мониторинга. Марк как и всегда сидел не шелохнувшись. Только вот если раньше это было, потому что рентген, и двигаться нельзя, то теперь, потому что неужели всё настолько очевидно? Неужели раз Алексей Николаевич догадался, то и Евгений Станиславович тоже? Аппарат перестал издавать звуки, и Марк, поднявшись и сняв с себя резиновый фартук, направился обратно в кабинет травматолога. Теперь болела не только рука, но и голова. - Он что, побил вас там? - как только Марк зашёл в кабинет, травматолог задал ему вопрос. Возможно прозвучало чуть более иронично, чем Женя хотел бы, но сказанного не вернуть. - Да нет, - спортсмен отмахнулся, - я просто переживаю, как буду руку разгибать. - Не стоит, ещё не понятно, что у вас там. Опа, - Женя озарился улыбкой, - ваш результат пришёл! Ну-ка... Евгений Станиславович открыл папку, поправил очки, чуть прищурился и воссиял второй раз подряд: - Отлично, - он тут же одернулся, - кость срослась, простите за метафору, как на собаке, разгибаем и лангет? Или ещё неделя в гипсе? - Разгибаем и лангет, - Марк обреченно вздохнул. - Не переживайте, я сделаю всё возможное, чтобы было не больно, - в этот раз врач улыбнулся ободряюще, - садитесь. Марк сел на кушетку и поднял глаза на травматолога. Тот достал разогревающую(?) мазь, лангет, обмыл руки в горячей воде, Марк прям видел, как шёл пар. - Готовы? Марк протянул руку, предварительно попытавшись согнуть самостоятельно и скривившись от боли. Евгений Станиславович взял чужую ладонь в свои две, заранее разогрев мазь в руках. Он бережно водил круги большими пальцами, чуть надавливая или сгибая, поглаживал, будто рисовал узоры, разминал. Они находились в полной тишине, изредка прерывавшейся вздохами Марка. Врач стал проворачивать чужую кисть по маленькому кругу, вытягивая каждый палец. Постепенно круг увеличивался. В моменте резко дернув и провернув, Женя обогнул кисть спортсмена ладонями, растирая и шепча на всхлип успокаивающе "чщщ". Он напоследок провёл пальцами по чужому запястью и обернул полотенцем. - Ну вот и всё, рука на месте, осталось лангет надеть и всё будет в порядке. - Спасибо, - Марк, как-то очень тихо, видимо сдерживая осадок от боли, что-то промычал. - Вы молодец, правда, мало кто так держится, - и Женя, сам от себя не ожидая, положил руку на чужое плечо, чуть поглаживая. Это были не объятья и даже не не их предвестие, но для Марка такое нежное и нужное в данный момент прикосновение будто сняло всю боль, оставив после себя тепло и заботу. Евгений Станиславович так же аккуратно продел его руку в лангет, спрашивая не болит и не жмёт ли. Затем, удостоверившись, что Марк зайдёт к нему, если что-то будет беспокоить, хоть в три часа ночи, просил не дожидаться его, и ехать одному, объяснив тем, что смена длится ещё дурацкие 4 часа, а Марку нужно набраться сил перед завтрашней тренировкой. Заодно привыкнуть к лангету, ведь это его первый такой опыт. Пожелав на прощание хорошего вечера и остатка смены, Марк забрал свою сумку с коньками и вышел на улицу.

***

За ту неделю, что Марк провёл в лангете в отношениях пациента-и-травматолога ничего не поменялось. Они всё также ездили вместе домой, иногда встречались утром у дверей своих квартир, улыбались друг другу. Встречаться не в травме и не около дома казалось странным. Они не друзья, чтобы вместе гулять. Женя был занят подготовкой к сессии, ночными дежурствами, не самыми умными пациентами. А у Марка за месяц до начала Чемпионата России началась усиленная подготовка. Он всё ещё следовал рекомендациям своего врача: сильно на руку не опирался, старался на неё не падать, разминал каждые утро и вечер. Времени на подготовку с учётом пропущенных тренировок было критически мало, а на другие дела и вовсе не осталось. Он приезжал на лёд к 9 утра и уезжал после 10 вечера. Походы в травмпункт сократились и время проводимое с Евгением Станиславовичем тоже. Они никогда не переписывались - просто не знали о чём, но Марк периодически находил на ручке входной двери бумажный пакет с мазями и вопросами о самочувствии. В ответ он каждый раз утром вешал на дверь соседа-врача стикер с ответом, просьбой не беспокоиться за него и нарисованной улыбающейся рожицей. Женя списывал их теперь редкие встречи на общую загруженность. Подготовка к зимней сессии шла тяжелее, чем он предполагал. Он всё ещё переживал за чужую руку, ощущения которой так не хватало в своих собственных, но решил не доставать Марка вопросами, наверняка занятого подготовкой к Чемпионату России.Они всё ещё ездили в сторону дома на одном автобусе, сидя рядом и поглядывая в окно. Разговоры уступили место молчанию, вызванным вечерней усталостью, но даже так им было спокойно вместе. Марк часто засыпал по дороге, и Женя будил его только тогда, когда близилась их остановка. Как-то раз молодой врач сидел в ординаторской, чуть зевая. К нему зашёл Алексей Николаевич и сел напротив. Сонливость резко ушла, и Женя уставился на него глазами, одидающими вопроса. Рентгенолог на это лишь улыбнулся и очень по-доброму спросил: - Давно что-то я Марка твоего не видел. - Тот спортсмен в порядке, готовится к Чемпионату России, - слово "твоего" Женя тактично проигнорировал, отметив его в голове. - Хороший парень, что думаешь? - Мы соседи, вроде не плохой. С ним интересно. - Ты скучаешь, - Алексей Николаевич не спрашивал, он утверждал, - по вашим посиделкам в конце смены, по его виноватой голове в твоём дверном проёме и по рукам, которые ты так боялся повредить ещё больше. - Возможно, - Женя не отрицал, но и не давал чёткого подтверждения. - Я знаю тебя много лет, ты никому никогда так не улыбался, - парировал старый профессор, - когда ты с ним, ты светишься. Подумай об этом на досуге, - опираясь на колени рентгенолог встал и, махнув рукой на прощание, вышел, оставив Женю на дежурство с полной мыслей головой. Всю ночь размышляя о словах своего наставника, Евгений Станиславович пришёл к выводу, что без ежедневных встреч с Марком в его кабинете жизнь действительно потеряла краски. Может не полностью, но Марк стал неотьемлимым цветом его серых будней. Даже если друзьями им не стать, терять его врач не хотел ни в какую. Перфекционист уже впустил хаос в свой быт, и так вышло, что не хотел от него отдаляться. Марк заглянул уже на утро. Как всегда ни свет ни заря он высунул кудрявую голову из двери с вопросом "можно?", который он стал так часто слышать от самого себя. Евгений Станиславович, ещё не отошедший от полусна на ночном дежурстве, только лениво махнул рукой, приглашая. Он дождался, пока Марк поставит сумку с коньками, снимет куртку, сядет напротив, и только тогда проговорил: - Утро. Что-то беспокоит? Рука? Или что-то следующее? - Доброе, нет-нет, я не за этим. Вас не было вчера вечером дома и утром тоже, я понял, что вы здесь. Вот, привёз вам, - с этими словами, он потянулся в карман и достал оттуда пачку медовых леденцов. - И вы ради этого тащились сюда к 7 утра? - врач нахмурился, но конфеты принял. - Не совсем. Хотел узнать, насколько вредно мне будет работать с канатами, ну знаете, когда они привязаны и.... - Знаю, знаю, - Женя подумал, что это совершенно глупая отмазка, они ведь обсуждали это, ещё когда Марк только только снял лангет, - не желательно, лучше заменить аналогом. - Понял, и второе, - Марк чуть замялся, - не хотите прийти посмотреть на ЧР? Ну на Чемпионат России. Короткая программа 19 декабря в 15.30 - Я бы с радостью, да только я в этот день работаю, с утра и до 11 вечера. Мне жаль, правда, я бы посмотрел, - в этот момент Женя проклял и работу, и коллег, не способных взять его смену, и себя за так жестоко прозвучавшую фразу. - О, - Марк явно расстроился, - ну чтож, значит не судьба. Тогда отправляйтесь домой отдыхать, не буду задерживать, досвидания! - Берегите себя, досвидания. Женя заметил эту натянутую улыбку на лице напротив, когда тот пытался подобрать слова, и также вымученно улыбнулся сам. Смена закончилась хуже, чем хотелось бы, но он сделает всё возможное, чтобы поболеть за дорого ему знакомого.