Keeping the Story

At a fault we are imperfect little portraits

Tracing details in ourselves

And I can’t tell

Where is the artist and what is the art?

[Мы, несовершенные маленькие портреты, делаем ошибки

и отслеживаем каждую деталь в себе

А я не могу понять:

Где же тут художник, а где – искусство?]

      – Так, Shadows? У вас начинается репетиция через десять минут, – с улыбкой заглядывает в гримерку звукорежиссёр. – И кстати, Годжо сказал, что он поменял список треков на сегодняшний концерт.       Он неуверенно заходит в комнату, держа двумя руками небольшой лист бумаги, и вручает его Мегуми, нервно дёргаясь:       – Вот, держите.       Мегуми только и успевает взять бумажку и коротко поблагодарить, как мужик немедленно разворачивается и смывается из гримёрки. Кажется, ему нехило досталось от Годжо.       – Так, и что же мы играем сегодня? – Юджи подходит к Мегуми сзади и опирается локтями на его плечи, чтобы было удобно заглянуть из-за спины и посмотреть на список.       – Да в основном тут то же, что и было, – Мегуми пробегает взглядом по списку и останавливается, когда доходит до одной из последних песен. – Я так понял, он хочет, чтобы мы немного анонсировали новый альбом. А я думал, мы собирались начать только после фестиваля.       Нобара отвечает с полным ртом еды – конечно же она опять заказала суши:       – Может он опять собирается выпустить альбом раньше. Как думаешь, он мог ускорить процесс и перевернуть все изначальные планы?       – Не знаю, я так не думаю, – Мегуми встает, игнорируя звук недовольства от Юджи, и передает список Нобаре. – Ведь весь смысл этого тура в том, чтобы привлечь внимание к новому альбому и потихоньку подогревать интерес к нему по мере того, как мы катаемся. Как бы то ни было, нужно позвать Урауме. Я думал, у нас будет больше времени на то, чтобы они выучили треки из нового альбома.       – Хочешь, я схожу с тобой? – Юджи уже начинает идти к двери.       – Нет, – вздыхает Мегуми. – Я сам сбегаю. Тебе все равно нужно разогреваться и готовиться.       Юджи придерживает его за край рубашки:       – Ты уверен? – В его глазах мелькает что-то необъяснимое, но выражение лица спокойное.       Мегуми хмурится. Он не понимает, с чего Юджи бы так волноваться и переспрашивать:        – Да, всё окей. Мы все прекрасно знаем, что даже если ты начнёшь готовиться сейчас, все равно найдешь способ опоздать. – Мегуми дергает уголком губ в улыбке. – Так что иди давай.       Через секунду Юджи отвечает ослепительной улыбкой, потирает затылок и боком проходит мимо Мегуми:       – Да, ты прав. Ладно, увидимся позже.       Юджи отворачивается, и Мегуми едва успевает заметить проблеск грусти и разочарования на его лице, прежде, чем тот уходит.       Мегуми направляется в противоположную сторону, мимо помещения с оборудованием, мимо склада и электрического щитка, пока не доходит до гримёрки, выделенной для группы Cursed Spirits. Он уже слышит низкие басы и какофонию голосов, что льется из-за двери. Лицо кривится от того, что в нос забивается дурманящая вонь. Мегуми стучит. И ещё раз. Голоса продолжают звучать, музыка продолжает греметь, а его попытки привлечь внимание явно остаются незамеченными. Мегуми вздыхает и толкает дверь.       С самого порога Мегуми попадает в облако дыма. Он машет рукой перед лицом и отворачивается, кашляя от того, как густой дым просачивается в лёгкие:       – Тебе хватило наглости сделать хотбокс из ебучей гримёрки? Превосходишь все ожидания, Сукуна.       Когда дым немного рассеивается, становится легче увидеть лицо Сукуны, его глаза теперь не только с красноватыми радужками, но и просто покрасневшие от травки. Он развалился на диване, свесив ноги с одного из подлокотников, а Чосо и Кашимо слушают музыку на максимальной громкости, качая головами в такт и изображая игру на невидимых музыкальных инструментах. Урауме сидит в углу комнаты, каким-то образом умудряясь читать книгу, несмотря на весь шум и отвлекающие факторы.       Сукуна приподнимает голову, в остальном оставаясь таким же расслабленным:       – Что-то нужно, принцесса?       – Не называй меня так, – шипит Мегуми как кот, к которому слишком близко подобралась дворовая псина.       – Буду называть тебя так, пока ты ведешь себя как принцесса, – наконец садится Сукуна, скидывая ноги с подлокотника и тяжело стукая берцами об пол. – Так чего ты хотел?       – Я хотел… – Музыка на фоне становится громче, отчего Чосо с Кашимо начинают исполнять ещё более энергичные движения. Мегуми повышает голос настолько, насколько может себе позволить без риска повредить связки прямо перед концертом:       – Вы можете прикрутить эту хуйню? Сукуна машет рукой и его коллеги слушаются, выключая колонку. Тишина ощущается оглушительной.       – Что ты там говорил?       – Я пришел позвать Урауме. Годжо поменял список треков на сегодняшний концерт, так что мы хотели прогнать некоторые моменты. Там будет немного из нового альбома, у нас репетиция меньше, чем через десять минут.       Урауме аккуратно закрывает книгу и откладывает её на стул рядом. Все движения плавные, изящные, как течение воды в чистом горном ручье. Как кто-то столь неземной мог попасть в группу вместе с Сукуной, этого Мегуми не поймёт никогда. Урауме берёт с собой пару каких-то мелочей и подходит к стоящему в дверном проёме Мегуми.       – Пойдём?       Мегуми моргает, выходя из транса размышлений, и надеется, что он не выглядел последним идиотом, пока пялился:       – Э-э-э, да, идём.       Перед тем как уйти, он зыркает на Сукуну и обвинительно тыкает в него пальцем:       – Будь добр, приведи себя в порядок к вечеру, чтобы ты был в состоянии эффективно и качественно делать свою работу. Если ты будешь слишком обдолбанный, чтобы выступать, я найду способ убедить Годжо избавиться от тебя.       Сукуна скрещивает татуированные руки на груди.       – Что, побежишь и нажалуешься на меня папочке?       Кашимо и Чосо хихикают из угла гримёрки.       – Он мне не отец, – Мегуми стискивает зубы. Сатору никогда не был и не станет ему отцом, как бы не пытался.       Сукуна только ухмыляется:       – Не обязательно быть отцом, чтобы быть папочкой, принцесса.       – Блять, ты отвратительный, – бурчит Мегуми, закатывая глаза. – Хрен с тобой. Пойдём, – он идёт впереди Урауме и жестом показывает им следовать за ним. Уже на ходу он выкрикивает через плечо:       – И поаккуратнее с громкостью, у вас барабанные перепонки так лопнут.       Он слышит, что они отвечают что-то после его ухода, но не может разобрать, что именно. Не то, чтобы его это интересовало. Мегуми шагает более энергично, чем обычно, пока ведёт Урауме к сцене.       – Знаешь, Фушигуро, – тихо начинает Урауме. Мегуми замедляется и поворачивается назад, встречаясь взглядом с глазами цвета фуксии. Если так задуматься, они с Урауме до этого не особо много говорили. – Он на самом деле не такой уж и плохой.       – Кто, Сукуна? – Переспрашивает Мегуми, хоть и знает, что Урауме вряд ли может иметь в виду кого-то ещё.       – Ага. А вы похоже настроены друг против друга.       – Это да, – фыркает Мегуми, неуверенный в том, как сформулировать то, что он хочет сказать. Очевидно, что Урауме с Сукуной близки, и Мегуми не хочет расстраивать их единственного басиста, да ещё и такого, который дотягивает до нелепо высокой планки Мегуми. – Он тот ещё говнюк.       Удивительно, но Урауме смеётся. Как и всё остальное в них, этот смех тихий и нежный.       – Да уж, тут с тобой не поспоришь. Но он не плохой человек. Просто немного… сложный.       Мегуми больше не говорит ничего, пока они продолжают свой путь к сцене. Сложный? Интересный способ сказать, что Сукуна конченый придурок, который не несет никакой ответственности за свои поступки и не думает прежде, чем делать.       Когда они добираются до сцены, Нобара уже сидит за барабанной установкой и стучит по большому барабану, чтобы помочь протестировать звуковую систему. Юджи в углу оживлённо обсуждает что-то с Годжо. Мегуми достает из кармана листок со списком треков:       – Так, начнём. Вот эти две песни ты знаешь? Было время выучить басовые партии из них?       Пока Урауме просматривает список, Мегуми думает об их небольшом разговоре. Пока что, Урауме только приятно удивляли его, играя намного лучше, чем Мегуми только мог представить, и прекрасно вливаясь в группу. Такой тихий и сдержанный человек – глоток свежего воздуха для Мегуми, который привык к обществу шумных и энергичных Юджи и Нобары. Возможно, но только возможно, он подумает над словами Урауме.       – Без проблем, Фушигуро. Я знаю все из этого списка. Но ты наверное все равно хочешь прогнать басовые соло пару раз?       Мегуми отвечает полуулыбкой. Он уверен, что Урауме справится, но практика никогда не бывает лишней. Плюс, Мегуми кидает взгляд на свои часы – всего минута осталась до начала репетиции. А Мегуми очень пунктуальный.       – Да, просто, чтобы убедиться, что мы все на одной волне. Давай соберем этих идиотов и будем начинать.

***

      Репетиция проходит неплохо, даже с учетом того, что это первый концерт в туре – первое выступление в туре всегда означает необходимость что-то настраивать, выбирать самое удобное месторасположение оборудования, наблюдать за тем, как звукорежиссеры суетятся из-за новых проводов и микрофонов, выплескивать мандраж от первого концерта. Сколько бы раз Мегуми не выступал, он все равно всегда немного нервничает. Переживает, что он накосячит и подведёт всех. Переживает, что он недостаточно хорош. Переживает, что все вдруг поймут, что он самозванец, который случайно добился всего этого успеха.       Но вот что беспокоит его на самом деле: в этот раз он почти не переживает ни о чём.       – Мегуми? – Голос Юджи слышится где-то снаружи автобуса до того, как тот стучит в дверь. – Эй, ты не спишь? Нам пора бы уже идти, пока народ не начал подтягиваться.       – Нет, не сплю. Погоди, – Мегуми неохотно вылезает из своей небольшой, закрытой раздвижной перегородкой койки. Вина пропитывает каждую клеточку его тела. Ему должно быть не похуй. Эти концерты, этот тур – это не только его личное дело. В этом ведь участвуют ещё и Юджи с Нобарой. Даже если он сам не испытывает особого энтузиазма от происходящего, даже если он ничего не может поделать со своим настроением, то должен сделать всё возможное, чтобы скрыть ото всех свою хандру. Ради ребят. Мегуми отряхивает одежду, стараясь разгладить складки и сбросить с себя эти мысли и чувства, и выходит к Юджи.       – Окей, погнали.       Юджи прищуривается и разглядывает Мегуми с ног до головы.       Мегуми начинает переживать, что у него на лице всё написано. Из всех существующих людей, если бы кто и смог прочитать его как открытую книгу, так это Юджи. У него хватает смелости спросить:       – Что такое?       Юджи тянется к нему, и Мегуми не успевает никак отреагировать, как Юджи уже запускает руку в его и без того взлохмаченные после сна волосы, устраивая ещё больший беспорядок.       – Вот так, теперь выглядишь получше.       Мегуми закатывает глаза и направляется к концертной площадке.

***

      Мегуми успешно прячется за кулисами к тому времени, когда первый исполнитель открывает концерт. Зрители всё ещё сходятся в зал – много кто останавливается по пути выпить чего-то, посмотреть на мерч и просто пошароёбиться вокруг перед тем как смотреть выступление хедлайнера. Первые пару концертов тура относительно небольшие: две группы перед выступлением Cursed Spirits, а после них уже время и Мегуми идти на сцену. Он просто шарится за кулисами, потому что не любит сидеть в тесных сырых гримерках всяких захудалых концертных площадок, которые проводят в лучшем случае один концерт в месяц, но и не хочет идти куда-то, где будет риск наткнуться на фанатов. С ними… сложно справляться. Мегуми никогда не отличался умением ладить с людьми. Он обычно либо выставляет себя полным дураком, либо говорит что-то грубое или надменное. Если с ним рядом нет Юджи, он абсолютно бесполезен в общении с фанатами. Так что, для себя он давно решил, что если будет оставаться в стороне от фанатов, то может хотя бы покажется загадочным и интригующим.       – О, лёгок на помине, – низкий тенор привлекает внимание Мегуми. Он поднимает глаза и видит Сукуну с участниками своей группы, что собрались возле их оборудования и инструментов.       Чосо и Кашимо держат по банке пива, а Урауме отпивает пиво из стеклянной бутылки меньшего объема. У Сукуны же открытая бутылка воды, он крутит в руке крышечку от неё. Мегуми фыркает. Он в своей жизни видел такую хуйню очень много раз. Даже когда был совсем мелким, то отлично знал разницу между обычной водой и папиной «особенной» водой для концертов.       Мегуми насмешливо выдает:       – А вы в своём репертуаре.       – Чего? Мы не говорили ничего плохого! – Кашимо не слишком понял, что имеет в виду Мегуми, но всё равно становится на защиту своих друзей.       Чосо отпивает еще из своей банки и вздыхает:       – Да, просто обсуждали, как нам интересно увидеть выступление вашей группы. Правда, Сукуна?       Сукуна кивает не отрывая взгляда от пола. Он хмурится и выглядит слишком уж сосредоточено для человека, который ничего конкретного не рассматривает.       – Отлично, может научитесь чему-то полезному.       Все, кроме Сукуны, посмеиваются в ответ, воспринимая грубый комментарий Мегуми как шутку.       За противоположной кулисой Мегуми замечает Нобару, за которой тащится какая-то девушка, они улыбаются и хихикают. Мегуми закатывает глаза. Он говорил Нобаре уже сотни раз, что нужно хотя бы дожидаться конца концерта, прежде чем флиртовать с фанатками. Зная Нобару, к концу вечера она влюбится в эту девчонку и притащит её жить к ним в автобус.       И Мегуми отчаянно хочет этому как-то помешать.       – Что ж, надеюсь вы будете достаточно трезвыми, чтобы насладиться концертом вместо того, чтобы быть не в состоянии стоять на ногах, – Мегуми намеренно кидает взгляд в сторону Сукуны.       Сукуна смотрит в ответ, радужки его глаз напоминают цветом красное дерево. Мегуми ждёт от Сукуны какого-то ответа, но тот только поджимает губы и опускает взгляд обратно себе под ноги, чтобы продолжить наблюдать за тем, как под подошвой его тяжёлых ботинок катается по грязному паркету кусок какого-то мусора.       Мегуми выпрямляется и чувствует, как гордость расцветает где-то в груди – это же надо, оставить Сукуну без слов. Он уходит, чтобы попробовать спасти от Нобары несчастную фанатку, на которую та положила глаз, и не замечает, как все участники группы Cursed Spirits молча провожают его взглядом.

***

      – Как у вас настроение?! – Толпа взрывается криками и визгами, заполняя весь концертный зал какофонией звуков. Сукуна улыбается и флиртующим тоном повторяет свой вопрос, – Я спрашиваю как настроение?!       После того, как зрители снова орут в ответ, Сукуна тянет свою футболку вверх, чтобы вытереть пот с лица нижним краем. От этого движения оголяется покрытый татуировками торс, который будто состоит из одних только мышц. Вся женская половина аудитории, да и часть мужской, оглушительно визжит в ответ на это.       Мегуми не знал, что Сукуна занимается в зале, да и был уверен, что то количество тусовок и попоек, которое Сукуна посещает, должно бы сказаться на фигуре негативным образом, но похоже всё совсем не так. Удивительно.       Мегуми понимает необходимость взаимодействовать со зрителями, это часть их работы. Нужно вовлекать фанатов, чтобы каждый почувствовал себя особенным, даже если всё происходящее – просто остановка по дороге, о которой ты забудешь к утру. Малюсенькая точечка на карте, на которую тебе абсолютно плевать.       Когда Сукуна начинает петь, если это вообще можно так назвать, у фанатов просто крышу рвёт. Группа исполнила только две песни из их сетлиста, а Сукуна уже весь мокрый от пота, блестит в свете софитов, запускает руку в волосы и показательно поигрывает мышцами – и это отлично работает на аудиторию.       Мегуми закатывает глаза. Нужно отдать должное Сукуне как фронтмену – играть на публику он умеет, действительно вкладывается в то, чтобы покрасоваться перед фанатами. Но это выглядит дёшево. Это легко: секс хорошо продаётся, даже если твоя музыка примитивная и в ней нет ничего особенного.       Сукуна покачивает бёдрами и приподнимает футболку, ещё больше выставляя напоказ своё тело, хотя его отвратительно узкие джинсы и футболка с криво обрезанными рукавами и так мало что оставляли воображению. Мегуми не может контролировать свои реакции. У него пересыхает во рту, глаза распахиваются и дыхание перехватывает от того, что он замечает, что кажется, только кажется, у Сукуны проколоты соски.       – Хочешь сказать, что мне нельзя немножечко повеселиться, а ты можешь просто стоять тут и пускать слюни, как псина на сочную косточку?       – Не пускаю я слюни, – Мегуми понимает, что звучит абсолютно неубедительно. Он скрещивает руки на груди и корчит недовольное выражение лица, оборачивая тему разговора обратно к тому, что недавно устроила Нобара, – И вообще, смотреть – это совсем не то же самое, что сосаться и обжиматься с кем-то в подсобке, будто ты поглупевшая от влюбленности старшеклассница.       – Разве ты не был на домашнем обучении? – Нобара только улыбается и хлопает Мегуми по спине, спасибо хоть не говорит ничего о том, как румянец все больше разливается по его скулам, – Так все-таки смотрел, а?       – Ну конечно. Он же выступает.       – М-м-м, ага. Точно.       К счастью, Нобара больше ничего не говорит. Она оставляет руку на плече у Мегуми, пока они вместе наблюдают за сценой. Насколько Мегуми известно, Нобара тоже раньше не видела Сукуну на сцене. Даже до того, как Cursed Spirits на какое-то время исчезли со всех радаров, они довольно долгое время выступали только на небольших локальных концертах и не участвовали в каких-то масштабных фестивалях.       Мегуми готов признать, что он удивлён увиденным. Сукуна выглядит так, будто наслаждается происходящим. Его искренняя улыбка растягивается до ушей и от этого татуировки на его лице выглядят немного криво. Заставляет задуматься о том, по какой причине они вообще перестали выступать.       Музыка замедляется и Сукуна снова обращается к зрителям. Присаживается на корточки на самом краю сцены и протягивает руку к фанаткам в первых рядах: у всех там возмутительно глубокие декольте, мейнстримные септумы, волосы всех возможных цветов, а ещё слишком много подводки на глазах. Заставляет задуматься о том, чем они вообще зарабатывают на жизнь.       От этого зрелища Мегуми немного выпадает из транса и недовольно ворчит:       – Фу, кошмар.       – Просто от того, что тебе нравятся только члены, не значит, что это «фу», – Нобара по-дурацки пошло поигрывает бровями.       – Нобара, заткнись, – шипит Мегуми, оглядываясь по сторонам.       Она открывает рот, будто хочет сказать что-то, но вместо этого трясет головой, будто переключается на другую тему:       – Хрен с ним. Но им вот не кажется, что он «фу» и «кошмар».       Мегуми опять смотрит на сцену как раз вовремя, чтобы увидеть как Сукуна держит микрофон направленным в сторону толпы, позволяя фанатам петь слова песни вместе с ним. Одинокий бюстгальтер летит на сцену.       – Ну и идиоты. Он ведь просто животное.       – Должна признаться, я никогда не видела, чтобы ты испытывал по отношению к кому-то настолько сильные чувства.       – Ага, презрение – довольно сильное чувство.       – Просто говорю, что обычно тебя ничего не задевает, а у него вот получается. – Нобара убирает руку с плеча Мегуми и игривые нотки из своего голоса. Но уже через секунду она снова усмехается и понарошку бьет Мегуми кулаком в плечо. – И вообще, подозрительно то, что ты как-то слишком уж старательно пытаешься убедить меня в том, как сильно он тебе противен.       Нобара уходит, напоследок бросая:       – Просто подумай об этом, Мегуми. Тебе совсем не обязательно должен нравится человек как личность, чтобы признать, что он привлекательный.       Как только она ушла, в песне как раз приходит время дропа, Сукуна скримит, и в толпе под сценой люди сразу же начинают крутиться в мясорубке моша. Мегуми смотрит и не может оторвать взгляд; это как наблюдать за крушением поезда или разрушением исторического здания.       Люди врезаются друг в друга. Это варварство. Что-то животное и первобытное. А брейкдаун в песне – это просто… шум, непрекращающийся и заполняющий собой всё пространство.       Вдруг Мегуми хмурится, наблюдая за Сукуной.       Как он так кричит и не теряет голос? Да, у него низкий голос и с хрипотцой, но совсем не звучит будто у него сорван голос. Погодите, а это вообще больно?       У Мегуми даже мелькает в голове мысль, что это немного впечатляюще, но потом Сукуна поворачивается в его сторону, их взгляды встречаются. Каштановые глаза загораются осознанием того, что Мегуми наблюдает. А у Мегуми от этого по скулам разливается тепло.       На мгновение кажется, что Сукуна подмигнет ему или выкинет ещё что-то, что заставит Мегуми засмущаться и почувствовать себя некомфортно. Но вместо этого, улыбка Сукуны на секунду меркнет. Выражение лица становится мягче, и кажется Мегуми не может оторвать глаз. Что-то давит тяжестью на солнечное сплетение. Урауме подходит ближе к Сукуне, привлекая внимание и скользя небольшими проворными пальцами по грифу бас-гитары.       Как только Сукуна разрывает зрительный контакт, Мегуми разворачивается и уходит, не желая думать о том, что за хуйня сейчас между ними произошла. Все равно ему пора готовиться к выступлению.

***

      Мегуми тяжело вздыхает и выкатывает последний усилитель, осторожно спуская его по рампе и дальше, к автобусу. Двое рабочих, которые остались помочь с оборудованием, предлагают подхватить усилитель – а когда Мегуми отказывался от помощи? Он благодарит их и возвращается на площадку забрать остаток вещей.       Он проверяет гримёрку, чтобы убедиться, что Юджи и Нобара ничего не забыли. Это был бы не первый, и даже не сотый раз, если бы они оставили какую-то чепуху «без которой жить невозможно», а потом забыли бы о её существовании через несколько дней. Мегуми выключает свет, идёт дальше за кулисы. Там всё ещё есть немного суеты, кое-где уже начинают старательно заниматься уборкой, техники по звуку и свету сворачивают какую-то аппаратуру, сотрудники концертной площадки носятся туда-сюда.       Мегуми удаётся маневрировать между всеми, пока он не влетает прямиком в Годжо.       – Мегуми-и-и, а я как раз тебя искал!       Такое начало диалога никогда не предвещало ничего хорошего.       – Чего тебе надо?       – О-о-о, не будь таким злюкой. Давай, пройдёмся и поговорим, – Годжо закидывает руку ему на плечо и тянет за собой. Мегуми обиделся бы на такое бесцеремонное поведение, но как будто у него вообще был какой-то выбор не пойти за Годжо.       Они выходят из помещения концертной площадки и направляются к припаркованным автобусам.       – Мы добавили несколько дополнительных концертов в тур.       Мегуми останавливается, но Годжо продолжает тянуть его вперед. Даже учитывая то, что Мегуми никогда не жаловался на свой рост, Годжо все равно выше, и приходится немного спешить, чтобы поспевать за шагами его несуразно длинных ног. Воцаряется подозрительная тишина, но Мегуми знает, что Годжо просто ждёт от него какого-нибудь вопроса. Вечно с ним какие-то сложности.       – «Несколько» – это сколько?       – Двенадцать.       – Двенадцать?! – Мегуми делает шаг прямо перед Годжо, останавливая того на пути. – Это что получается, где-то две-три лишних недели?       – Больше. – Годжо уставился на Мегуми, яркие синие глаза снисходительно смотрят сверху вниз. – Мы добавили четыре концерта в конце тура, два концерта в Канаде и восемь в Европе. Поздравляю, теперь это всемирный тур.       – Блять, поверить не могу, – ворчит Мегуми. И хватило же у Годжо наглости сообщать об это вот так. Они в общественном месте, так что Мегуми приходится «следить за своими манерами» как ему из раза в раз напоминается. Плюс, если сказать Мегуми первому, то намного проще будет потом рассказать Юджи и Нобаре. – По этому поводу ты решил поменять треклист? Это, блять, первый день тура, а ты уже какую-то хуйню меняешь.       – Это бизнес, Мегуми, – он добавляет безэмоционально. – Поверь мне, я знаю, что я делаю. Разве я тебя подводил когда-нибудь?       Мегуми скрещивает руки на груди. Его зубы крепко сжимаются от того, как сильно он пытается сдержаться и ничего не сказать. Он ненавидит тот факт, что Годжо прав – это подтверждают их платиновые альбомы и разнообразные награды – но ещё больше он ненавидит то, что Годжо заслужил право быть настолько самоуверенным. Мегуми и сам понимает, насколько он разбалован поддержкой такого хорошего продюсера, как Годжо.       – Нет. – Мегуми едва слышно цедит сквозь зубы. – Есть что-то ещё? Я уверен, должна быть какая-то охуеть важная причина, по которой ты перевернул с ног на голову все планы. – Он надеется, что это просто одна из привычных странных хотелок Годжо, но судя по тому, как уголки его губ тянутся в улыбку, Мегуми догадывается, что это не всё.       – Что ж, раз уж ты спросил… – Годжо отводит взгляд и прищуривается, но до того, как Мегуми может глянуть в ту же сторону, Годжо снова закидывает ему руку на плечо. – Все же в восторге от историй про камбэк, правда?       Мегуми уже знает, что ему не понравится то, к чему это идет.       – Мы собираемся выпустить альбом лайвов Cursed Spirits, записанных в этом туре. Это проще, чем делать студийный альбом и можно сразу же закинуть на стримминговые сервисы. Легкие деньги, правда? Плюс ко всему, это даст им время начать писать альбом, который они обещают дописать примерно месяцев через шесть после окончания тура. Так что, я не такой уж и мудак.       Годжо улыбается так, будто действительно гордится уступкой, на которую идет. Мегуми продолжает слушать, с недоверием относящийся к этой затее и немного обеспокоенный тем, что Сукуне и его группе придется жить по такому изнурительному расписанию.       – Дополнительные концерты дадут нам возможность собрать больше материала, будет больше времени на обработку и на то, чтобы они собрались с мыслями по поводу альбома. И самое классное в этом, Мегуми, – говорит он, щипая Мегуми за щеку так, как он делает уже на протяжении двух десятилетий, – это то, что если уж мы будем делать лайв-альбом для них, то заодно может сделать и для Shadows. Но вам и так не нужно напрягаться и делать новый студийный альбом ещё как минимум в ближайшие полтора года. Вот такие дела.       Годжо задумчиво прикладывает палец к губам:       – О, ещё мне нужно, чтобы ты подумал над идеей для коллаборации с Cursed Spirits. И было бы хорошо записать кавер на какую-то из их песен. Сначала выпустим кавер, чтобы подогреть интерес к коллаборации.       – Ты серьёзно? – Руки Мегуми начинают дрожать. Он сжимает их в кулаки и засовывает в карманы, одновременно пытаясь и скрыть свои эмоции и сдержать в себе очень соблазнительный порыв ударить Годжо прямо в лицо. – Мне действительно придётся заниматься такой хуйнёй?       – Абсолютно серьёзно. – Выражение лица Годжо вполне подтверждает его слова – от сжатых в тонкую линию губ и пронизывающего взгляда у Мегуми по спине пробегает прохладная дрожь. – Только не расслабляйся рядом с ним. Вам нужно находится рядом и сотрудничать, а не становиться лучшими, блять, друзьями. Я тоже не фанат этого типа, точно так же как и ты, но мы не можем отрицать, что его альбомы продаются. А деньги, как известно, не пахнут. Нужно продолжать зарабатывать, чтобы обеспечивать тебе шикарную жизнь, а?       Годжо взъерошивает волосы Мегуми. Когда-то ему казалось это милым, но сейчас это раздражает.       Наконец, Годжо отступает и направляется назад, видимо, чтобы найти Юджи и Нобару:       – Выше голову, Мегуми. Ты очень хорош в своем деле. Я уверен, ты найдешь способ сделать хит даже из такого.       Мегуми тратит пару минут на то, чтобы вернуть в норму взволнованное дыхание и успокоить жар ярости в груди. Он просто ненавидит, когда Годжо так делает. Конечно, у Мегуми есть возможность писать свои собственные песни, есть возможность писать вместе с Юджи, иногда даже Нобара помогает. Но у него нет того количества свободы, которого ему хотелось бы. Он не может заниматься творчеством тогда, когда хочет, не может менять всё так, как хотелось бы ему самому. Он не чувствует себя творцом – контракты держат его в рамках.       Когда Мегуми возвращается в сторону концертной площадки, оттуда выходит Сукуна, и конечно же с лёгкостью несёт что-то, что весит раза в два больше, чем Мегуми. Он говорит с двумя работниками площадки, которые чуть раньше помогали Мегуми с усилителями, и улыбается своей привычной самоуверенной кривоватой улыбкой.       Мегуми на секунду засматривается и думает. Записывать лайвы, писать музыку для студийного альбома, координировать даты выпусков и все организационные мелочи, которые неизбежно сопровождают выход альбома, при этом ещё и находясь в туре – это очень сложно и утомительно, даже для опытных музыкантов.       Они это делают из-за Годжо? Или Сукуна и сам этого хотел?       В голове появляется мысль о том, насколько много свободы принимать решения есть у Сукуны. Он тоже привязан к прихотям Годжо? Или он искренне считает, что так будет лучше для него и всей группы?       Или может это просто из-за денег? Люди занимаются намного худшим и за меньшие суммы.       Тем временем к Сукуне подходят остальные участники его группы, они улыбаются и смеются в ответ на какую-то его шутку. Даже Урауме приподнимает уголки губ в намёке на улыбку. Разговор кажется таким лёгким и свободным, и все они вместе выглядят так, будто им очень комфортно вместе, и от этого Мегуми сложно поверить в то, что дело только в деньгах, хоть какой-то голос в голове, звучащий подозрительно похоже на Годжо, пытается его в этом убедить.       Кажется, участники Cursed Spirits чувствуют себя комфортно рядом с Сукуной. Их взаимодействие в каком-то смысле напоминает Мегуми то, как он сам чувствует себя рядом с Юджи и Нобарой. Мегуми думает о тех словах, что слышал раньше – о том, чтобы дать Сукуне шанс.       Во рту появляется неприятный привкус стыда от всех грубых и резких слов, которые он уже успел сказать.       Ему придется постараться, чтобы меня убедить, но может быть, думает Мегуми, – я подумаю пересмотреть своё мнение, если он докажет, что чего-то стоит.       В этот раз, когда Сукуна кидает взгляд в его сторону, Мегуми поджимает губы и вместо того, чтобы сказать что-то или поддаться желанию показать ему средний палец, Мегуми выдавливает из себя неловкую полуулыбку.       Кто-то из нас ведь должен быть умнее.