Точка опоры

Холодное утро Вашингтона встречает парня, спешившего на ледовую арену. Запрыгнув в черную машину отца, сидевшего за рулем, фигурист начинает скроллить ленту соц. сетей, желая скоротать время до прибытия на тренировку. Именно сейчас Илья желал оставаться один. Его добрые по натуре родители поняли это, поэтому разговаривали лаконично и лишний раз не тревожили. На тренировках отец тоже старался быть немногословным. У этого парня и так огромный груз ответственности в виде надежд людей на его победы. Ему уже начинают приписывать медали, о которых он старается вообще не думать. Илье нельзя показывать плохие результаты, иначе все фанаты и поддержка пропадут по щелчку пальца. Так, по-крайней мере, он считал. Тысячи лайков и сотни хвалебных комментариев на публикации с четверным акселем. Удивлен ли он? Немного. Возможно он и зазнался, но радовался каждому ответу на пост от фигуристов. Нейтан Чен написал "Good job" с эмоджи поднятого большого пальца вверх, юниоры США выкладывают этот пост в истории. Илье приятно знать, что кому-то не все равно на его труд. Листая шквал комментариев, фигурист зацепился взглядом за аккаунт с синей галочкой, оставивший скромное "Wow" с огнем. Зайдя на профиль, он узнал спортсменку с никнеймом rom3_mar4. Романова Мария. Россия. Двухкратная чемпионка мира среди юниоров. Вспомнил. Просмотр с родителями Чемпионата Мира 2023 среди юниоров. По моему, они делали ставки, кто выиграет в женском одиночном. Илья поставил на Марию. Она выиграла. Родители просчитались, поставив на Мао Симада, забравшую серебро соревнований. Парень просто забыл, что в этом сезоне, как и во всех прошлых, будет наплыв русских фигуристов, которых иногда нереально обогнать. Он давно перестал смотреть Чемпионаты России, которые так любили его поистине русские родители. Илья зачастую просил назвать имена победителей, чтобы потом в одиночестве посмотреть их прокаты. Фигурист мешкался между ответом и простым лайком на комментарий. Он ведь ее знает, почему бы и не ответить? Незаморочистое "Thank you" и смайлик бицепса было отправлено в ответ на комментарий Марии. Интересно, сколько будет русских спортсменов в этом сезоне? И сколько раз Илье придется возобновлять с ними свою разговорную практику русского языка? Машина остановилась. Мысли застряли где-то между вчерашней тренировкой и странным чувством от переписки с русской фигуристкой. Он убрал телефон в сумку и вышел из машины, на ходу застегивая куртку. — Не забудь про растяжку сегодня, — крикнул отец вдогонку. — И про прыжки с шагов! Илья махнул рукой, не оборачиваясь. Он знал, что сегодня будет тяжело. Тренеры запланировали отработку контента короткой программы — три четверных, включая тот самый аксель, который уже начал преследовать его в кошмарах. Не потому что не получался. А потому что получался слишком хорошо, и теперь все ждали этого чуда на каждом старте. Попытки не думать о провале, не увенчались успехом. Он не специально душил себя этим. Выбраться из омута накручивания уже было поздно. В раздевалке было тихо. Илья сел на скамейку, расшнуровал кроссовки и просто сидел несколько минут, глядя в одну точку. За стенами арены гудел город, но здесь, в этом маленьком помещении, было спокойно. Он позволил себе просто дышать, пытаясь заполнить голову пустотой. Напевал тихо песню, чтобы не думать о тренировке, чемпионатах и работе над элементами. Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова с вечно растрепанными волосами. Эти волосы Илья узнает из тысячи. Да и не только он. Мало, кто ходит сейчас с волосами, напоминающими зебру. — О, ты уже здесь, — Алиса Лью зашла внутрь, но, в отличие от обычного своего стиля, тихо. Она уловила атмосферу, созданную Ильей, — рано сегодня. — Не спалось. Он даже не соврал о своем состоянии. Со сном всерьез было туго, да и засыпал он только под белый шум в наушниках, желая избавить голову от шума мыслей. Алиса кивнула ему, бросила сумку на соседнюю скамейку и села рядом. Молча. Просто сидела и крутила в руках шнурок от толстовки. Он увидел, как подруга пытается подобрать подходящие слова поддержки. Илья соврет, если скажет, что не нуждается в подобном. Так они и сидели минуту, может, две. Тишина была не напряженной — скорее уютной, как старая привычка. Такое происходило только с их сборной. Они были одними из немногих его друзей. — Хреново утром было? — спросила она наконец. Алиса довольно давно догадалась, что состояние парня не самое лучшее, когда на носу начало соревнований — Нормально, — пожал плечами Илья. — Просто задумался. — О чем? Он помолчал, подбирая слова. Алиса не торопила. Она вообще умела ждать — редкое качество для человека, который вечно носился как угорелый. За это он и ценил ее. — Не знаю, — честно ответил Илья. — Обо всем сразу. О сезоне. О том, что все ждут. Иногда кажется, что я не имею права на ошибку. Ни на одну. Алиса хмыкнула, но не насмешливо. Скорее, понимающе. — У меня тоже такое бывает. — Она откинулась назад, опершись руками о скамейку. — Знаешь, что помогает? Напоминать себе, что ты просто человек. Звучит глупо, но работает. — Напоминать себе, что я человек, — повторил Илья, и уголки его губ дрогнули. — Звучит и правда глупо. — Но работает же? — она взглянула на него с долью хитрости в глазах — Вроде работает, — признал он. Они снова замолчали. Где-то в коридоре зашумела вода — кто-то включил душ. Размеренный шум действовал успокаивающе. —Алис, — позвал Илья. —Слушаю? —Спасибо. Что просто сидишь и слушаешь. Она повернула голову и улыбнулась — не своей обычной хулиганской улыбкой с видимым пирсингом, а мягкой, почти нежной. — За чем же еще нужны друзья? Сидеть и молчать — это, между прочим, высший пилотаж. Не каждый умеет. Илья фыркнул, но внутри стало теплее от присутствия нужных людей рядом. Лед встретил привычным холодом и гулом. Кто-то уже разминался на дальнем конце. Илья вышел, сделал круг, прислушиваясь к ощущениям. У него были силы на прыжки, на вращения. Да и уверенности у него прибавляется только тогда, когда лезвие начинает рассекать лед. Он заметил Эмбер Гленн у борта. Она стояла и смотрела куда-то вверх, на пустые трибуны, и вид у нее был… задумчивый. Не грустный, нет. Просто задумчивый. Ей тоже нелегко. Она одна из самых взрослых в сборной по фигурному катанию, что означает скорый конец ее карьеры. В ее планах стоит Олимпиада 2026 года. Зная Эмбер, она сделает все ради этого — Эмбер, — окликнул Илья, подъезжая к задумчивой фигуре Она обернулась и улыбнулась — легко, приветливо. — Привет, Илья. Ты раньше обычного сегодня. — Как и ты. — Не спалось, — она пожала плечами, и это прозвучало так обычно, будто бессонница была ее постоянным спутником. Хотя что скрывать, она стала спутником почти всех спортсменов. — Мне тоже, — признался Илья и сам удивился своей откровенности. Они постояли рядом у борта, глядя на лед. Эмбер не задавала лишних вопросов, не лезла с советами. Просто была рядом. И этого почему-то было достаточно. Она всегда знала меру в своем проявлении. — Пойду разминаться, — сказал он наконец. — Удачи, — кивнула ему Эмбер с доброй улыбкой на губах. — Сегодня хороший лед. Все должно получиться. Илья улыбнулся и оттолкнулся. Сегодня в планах не было прогонов его программ, что и радовало, и заставляло предвкушать боль во всем теле от прыжков. Первый заход. Четверной лутц и падение. Боль ударила в левое бедро, принявшее на себя удар всего тела. Он быстро встал, отряхнулся и поехал на следующий круг. Отец стоял у борта с непроницаемым лицом, не комментируя. Это было хуже любых криков. Тишина, в которой сам понимаешь, что сделал не так. Лучше бы унизил или пристыдил, чем промолчал. Второй заход. Тот же прыжок и недокрут, вылетел на выезде, еле устоял. Тревога и паника ударили в виски. Ноги уже были ватными. Но силы воли у Малинина хватило бы на несколько десятков человек, поэтому он продолжал прыгать. Ему нельзя злиться. Злость забирает контроль. — Отдохни, — коротко сказал тренер. — Пять минут. Собери мысли, а то пока я вижу тело, катающиеся по льду. Илья кивнул и отъехал к борту. Схватил бутылку, сделал глоток. Вода обожгла горло холодом, но не помогла. В голове крутилось: "Нельзя ошибаться. Нельзя. Все смотрят. Все ждут. Все надеятся". — Илья. Он обернулся. Эмбер подъехала с другой стороны и теперь стояла рядом, опираясь на борт. Она не выглядела уставшей, лишь спутанные волосы выдавали рабочий настрой. — У меня сегодня тоже все валится из рук, — признание далось ей легко. Она почти никогда не скрывает того, что у нее на душе, — знаешь, что я делаю? Останавливаюсь на минуту и представляю, что это просто тренировка. Не подготовка к Чемпионату Мира, к финалу Гран-при. Просто лед. И ничего страшного не случится, если что-то пойдет не так. Илья посмотрел на нее. В глазах Эмбер не было жалости или снисходительности — только теплый, ровный свет. В этом она была похожа на его маму. Только в ее глазах он видел свет, который давал силы и мотивации на рекорды. — Спасибо, — выдохнул он, одновременно разминая ноги. Они стали забиваться быстрее обычного, что стало немного напрягать фигуриста. — За что? Я же ничего не сделала. — Сделала, — после этих слов на улыбнулась и легонько толкнула его плечом. — Иди уже. Покажи, кто тут бог квадов. Илья рассмеялся — впервые за утро. Его всегда смешило, когда друзья его называли этим прозвищем. Да и скромности ему не занимать с таким никнеймом в инстаграме. Собравшись с мыслями и силами, Илья оттолкнулся от борта и поехал на следующие прыжки. Третий заход получился. Чисто и четко. Все именно так, как надо. Парень сразу нашел глазами нужную фигуру за бортом. Отец кивнул — высшая похвала. Илья выдохнул и позволил себе маленькую улыбку. Надо продолжать, пока есть силы... После тренировки ноги гудели, спина ныла, но внутри было странное спокойствие. Он справился. Несмотря на утро, на мысли, на давление. Просто вышел и сделал. Его спасала поддержка близких друзей, которые знали, в какой момент она нужна, а в какой лучше промолчать и просто остаться рядом. В раздевалке было тихо. Алиса еще не пришла, Эмбер задержалась на льду, отрабатывая ее коронный триксель. Илья сидел на скамейке, перешнуровывал кроссовки и чувствовал, как постепенно отпускает напряжение, державшее его в узде с самого утра. Дверь открылась, впуская звук шагов из коридора. — Устал? — Эмбер вошла, неся в руках две закрытые бутылки с водой. Одну протянула ему. — Пей, она невскрытая. Он послушно взял и выразил ей благодарность. Эмбер села напротив, открутила крышку и пила мелкими глотками. Молчание было легким, оно не душило ни его, ни ее. — Можно спросить? — нарушил тишину Илья, глазами сверля пол. — Зачем спрашиваешь? Я на все от тебя отвечу, ты и так это знаешь. — Как ты справляешься? Ну, со всем этим. С давлением, с ожиданиями. У тебя всегда такой… спокойный вид, как будто ты всю прошлую жизнь была фигуристкой и помнишь все досконально. Эмбер впервые задумалась, глядя куда-то в стену. Пальцы ее теребили крышку от бутылки. Она часто сталкивалась с тем, что сейчас переживает Илья, поэтому именно ей прилетел этот вопрос, душивший его все это время. — Наверное, я просто приняла, — прервав тишину, девушка тихо начала, — что я не могу контролировать всё. Что будут ошибки, будут плохие дни и неудачи на соревнованиях. И это нормально. Главное — помнить, зачем я вообще это делаю. — Зачем? Эмбер улыбнулась мягко, по-доброму. — Потому что люблю свое дело. Я им дышу и нахожу в нем силу. Потому что лед — это мое место. Не для медалей, не для статусов, не для чужих ожиданий. Просто для души и для себя Илья молчал, переваривая. Это было так просто — и так сложно одновременно. Как же сложно полюбить то, что принимаешь как прямую обязанность... В раздевалку влетела Алиса — запыхавшаяся, раскрасневшаяся, с коньками в одной руке и рюкзаком, который болтался на одном плече. — Трудяги! — выпалила она, держась ладонью за ручку входной двери. — Я тут такое придумала! Эмбер и Илья переглянулись и синхронно закатили глаза. Конечно, они привыкли к этому вихрю, но сейчас девушка очень контрастировала с повисшей в комнате атмосфере. Алиса этого даже не заметила — слишком была увлечена своей идеей. — Короче, у меня дома новенькая Плейстейшен 5 и я купила на ней последний Мортал Комбат. Давайте сегодня ко мне? У меня как раз три джойстика, будем играть весь вечер. Без разговоров о фигурке, без тренировок. Просто поиграем, поорем друг на друга и лишний раз поссоримся. — Алиса, я валюсь с ног, — начал Илья, корча из себя очень уставшего человека. — Тем более! — перебила она. — Именно поэтому и надо! Когда ты в последний раз просто был с друзьями вне катка? Не сидел в телефоне, не думал о прыжках, а просто… Ну, отдыхал? Илья открыл рот и закрыл. Он не помнил. Честно не помнил. За пределами катка у него и не было друзей в целом, что уж говорить про проведенное с ними время. — Вот видишь, — Алиса бросила свои вещи на скамейку и плюхнулась рядом с Ильей. — Эмбер, ну ты скажи ему! Эмбер пожала плечами, но в глазах ее виднелась усмешка. — Я всегда за. Если Илья пойдет. — А Илья пойдет, даже обсуждать не хочу, — заявила Алиса тоном, не терпящим возражений и упреков, — в восемь у меня. И не опаздывать, а то не пущу. Она начала рыться в сумке в поисках телефона, напевая песню своей короткой программы себе под нос. Илья смотрел на нее и чувствовал, как внутри тает тот комок напряжения, который он носил в себе всё утро. Эти двое — Алиса с её энергией и Эмбер с её спокойной мудростью — были чем-то вроде якоря. Они не давали ему потонуть в бесконечной гонке за результатами. — Ладно, — сдался он, поднимая руки, как преступник. — Уговорили. Буду в восемь. — Что и следовало ожидать, Малина, — с ухмылкой бросила Алиса, наблюдая за тем, как кривится лицом Ильи. Его так называла только она и он терпеть не мог это прозвище. Эмбер тихо рассмеялась, собирая спортивный инвентарь в тяжелый рюкзак. Илья зашел в профиль Марии еще раз по дороге к себе домой. Листал фотографии, читал старые посты. Она была красивой и не владела гламурной красотой, к которой он привык в инстаграме, а какой-то своей, настоящей. На льду — собранная, серьезная, почти холодная. В обычных фото — мягкая, с редкой улыбкой, которая появлялась будто случайно. У нее была такая же стрижка, как у Алисы, только в отличие от Лью у Романовой она всегда была идеально уложена. Темные глаза почти на всех фото смотрели четко в камеру, практически гипнотизируя. Он не знал, зачем так долго смотрит. Просто было интересно. Просто внутри шевельнулось что-то теплое, когда он вспомнил ее комментарий под его постом. Интересно, какая она в жизни? От этой мысли Илья сразу отдернул себя. Ну и бред. Она в Москве, он в Вашингтоне. У них сезон, тренировки, бесконечные соревнования. Нет смысла думать о том, что вряд ли случится. Да и чего он о ней думает? Он всего лишь один раз предугадал ее победу в чемпионате. Но когда телефон завибрировал от уведомления, и он увидел, что rom3_mar4 написала ему в личные сообщения "Good luck with ur training" сердце все равно пропустило удар. Приятно знать, что и в России о нем знают и следят. Он ответил не сразу. Дождался вечера, когда сидел в квартире Алисы, слушая, как она и Эмбер спорят, какую еду заказать, и чувствуя себя воодушевленным. "Thx :) I hope we can see each other this season. I heard that championship in Moscow will be interesting" добавляя в конце смайлик рукопожатия. Отправил и отложил телефон. Алиса сунула ему джойстик. — На, учись проигрывать, бог квадов. — Это я-то буду проигрывать? — возмутился Илья, забирая белый джойстик из рук Алисы. — Ты даже не представляешь насколько, — хмыкнула Эмбер из угла, где уже устроилась на диване с подушкой. Илья хотел ответить, но телефон снова завибрировал. Быстрый взгляд на экран. "Было бы здорово)" еще и на русском. Он совсем забыл, что мог просто писать ей на ее родном языке... Вот идиот. Он улыбнулся и убрал телефон в карман. Алиса уже орала, требуя внимания к игре. Эмбер закатывала глаза, но улыбалась. В груди разрасталось тихое, теплое чувство — пока это был просто интерес. А сейчас был вечер, друзья и веселая драка персонажей на экране телевизора. Пока где-то далеко, в Москве, девушка с никнеймом rom3_mar4, возможно, тоже улыбалась, читая его сообщение. Этого было достаточно. Пока что.