Точка опоры

Вашингтон. Ледовая арена.

Сегодня короткая программа у одиночниц, на которую Илья пришел в одно время с соревнующимися. Поддержать своих друзей он считал своим долгом. Для них, как и для него, этот сезон стал проходом на Олимпиаду 2026. Где-то вдалеке слышались голоса организаторов, шуршание программок, хлопанье дверей. Илья шёл медленно, засунув руки в карманы толстовки, и чувствовал, как напряжение висит в воздухе. Стук в дверь раздевалки с нужным номером. Он постучал три раза, как всегда, когда приходил к девчонкам. Дверь распахнулась почти сразу. Вихрь полосатых волос встретил Илью. —Малинааа, ты пришел! Проходи, мы уже все собранные, — Алиса заталкивает парня в комнату, снимая с его плечей куртку и закидывая ее куда-то на скамью. Илья успел заметить, как куртка приземлилась на чью-то сумку, и мысленно попросил прощения у владельца. Девушки уже разминались в спортивной одежде. Привычный состав: Эмбер в углу, спокойная, сосредоточенная, с неизменной бутылкой воды в руках; Изабо у зеркала, поправляет костюм, бросает короткие взгляды в его сторону; Алиса уже крутится рядом, что-то рассказывает про своё платье, которое "Сегодня сидит идеально, потому что она три дня не ела сладкого, и это подвиг". Но сегодня к ним присоединилась Сара Эверхардт. Илья о ней знал лишь из рассказов родителей. Она тренировалась у них в детстве, пока не уехала в другой штат. В последний раз они виделись в подростковом возрасте, когда Роман ставил их тренировки в одно время. Тогда Сара была тихой, застенчивой девочкой с огромными глазами и пугающе серьёзным отношением к фигурке. Сейчас же она подключала наушники к своему телефону, надевая их на голову. Волосы собраны в тугой пучок, лицо спокойное, почти отстранённое. — Сара, ты помнишь Илью? — Алиса подтолкнула её локтем. — Ну, Малинина. Сын твоих бывших тренеров. Сара повернулась. Её взгляд скользнул по Илье быстро, оценивающе, без лишних эмоций. — Помню, — сказала она ровно, — здравствуй. — Привет, — ответил Илья, — давно не виделись. Ты вроде в другой штаб перешла, да? — Давно. И да, все верно. Я сменила тренеров. Разговор не клеился. Сара снова разглядывала что-то в телефоне, давая понять, что на сегодня светской беседы достаточно. Илья не настаивал. У каждого свой способ настраиваться перед стартом. — Она сегодня нервничает, — шепнула Алиса, увлекая его в другой угол, — Все таки первый крупный старт после перехода. Давление. Но она справится. — Ты уверена? — Я в ней уверена, — Алиса пожала плечами, — она сильная. Просто скрывает это. Я ее с юниорок помню. Илья кивнул, но взгляд его задержался на Изабо. Та всё ещё стояла у зеркала, но теперь смотрела не на своё отражение — на него. Встретившись с ним глазами, она улыбнулась той улыбкой, которая появилась у неё недавно столь мягкой, почти нежной, совсем не похожей на её обычную игривую усмешку. — Илья, — позвала она, — подойди на секунду. Он подошёл, чувствуя, как Алиса сзади напряглась. — Я волнуюсь, — сказала Изабо, и голос её был тихим, почти доверительным, — сегодняшняя короткая... она многое решает. Ты не мог бы... ну, просто побыть рядом? Перед выходом. Илья посмотрел на неё. В её глазах было что-то, чего он не мог определить. Не страх, а, скорее, надежда. — Конечно, — сказал он. — Я всё равно здесь. — Спасибо, — она коснулась его руки, легко, почти невесомо, и улыбнулась, — ты всегда меня поддерживаешь. Это много значит. Он кивнул, не придавая значения жесту. Но Алиса, наблюдавшая со стороны, заметила. И то, как Изабо задержала пальцы на его рукаве дольше, чем нужно. И то, как посмотрела ему вслед, когда он отошёл. — Илья, — Алиса подхватила его под локоть и увлекла в сторону, — поможешь мне с разминкой? Что-то спина затекла. — Конечно, — он пошёл за ней, не видя, как Изабо сжала губы, провожая их взглядом. Эмбер, сидевшая в углу, видела всё. Она ничего не сказала, но в её глазах появилось то же выражение, что и у Алисы. Тревога. Через полчаса девушки вышли на разминку. Илья стоял у борта, наблюдая, как они выписывают круги, проверяют прыжки, настраиваются. Алиса была в своей стихии как всегда громкая, яркая, она привлекала внимание даже на льду, полном талантливых фигуристок. Кажется, что каждая на этом льду заценила ее черные колготки с леопардовым принтом. Эмбер каталась плавно, сосредоточенно, как будто внутри неё работал внутренний механизм. Изабо двигалась осторожно, как никак, травма всё ещё давала о себе знать, но она старалась не показывать слабости. Девушка то и делала, что вечно оборачивалась на тренера и как-то теребила рукав кофты. Сара держалась отдельно. Она разминалась у дальнего борта, и Илья заметил, как её новый тренер что-то говорит ей, жестикулирует, пытается настроить. Сара кивала, но лицо её оставалось каменным. — Она боится, — раздался голос сбоку. Илья обернулся. Эмбер стояла рядом, уже в тёплой куртке, с бутылкой воды в руке. Она закончила разминку раньше остальных. — Сара? — спросил он. — Да. Она боится не оправдать ожидания. Родители, тренеры, все эти разговоры о том, что со сменой тренера она расцветет и станет новой звездой фигурки. — Эмбер перевела взгляд на лёд. — Это тяжело. Когда на тебя смотрят и ждут, что ты взлетишь, а ты просто хочешь не упасть. Илья посмотрел на неё. Эмбер редко говорила так открыто. — Ты тоже так чувствовала? — Раньше, — она пожала плечами. — Потом поняла, что единственное ожидание, которое имеет значение это моё собственное. Всё остальное просто шум. Она сделала глоток воды и добавила. — Ты сегодня долго с Изабо разговаривал. Илья удивился смене темы. — Она волнуется. Попросила поддержать перед выходом. — Понятно, — Эмбер кивнула, но в голосе её было что-то, что заставило Илью насторожиться. — Что? — Ничего. — Она посмотрела на лёд, где Изабо как раз выполняла тройной флип. — Просто... она как-то частенько к тебе ближе оказывается. — Мы друзья. — Конечно. — Эмбер улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз, — пойду готовиться. Скоро переодеваться. Она ушла, оставив Илью с неприятным осадком. Что она хотела сказать? Он думал об этом, пока девушки заканчивали разминку, пока объявляли первый старт, пока трибуны заполнялись зрителями. Мысль о том, что Изабо может относиться к нему иначе, чем просто друг, даже не приходила ему в голову. Она была частью их команды, частью его жизни. И всё. Но почему тогда Алиса смотрела на них так странно? И почему Эмбер задавала эти вопросы?

За кулисами. Перед выходом Изабо.

Илья стоял в коридоре, когда Изабо вышла из раздевалки. Костюм сидел на ней идеально. Чёрное платьк с серебристыми вставками, которые мерцали при свете. Волосы уложены в узнаваемый пучок, ведь прокат вдохновлен фильмом "Завтрак у Тиффани", а а образе самой фигуристки читается дань уважения Одри Хепберн. — Ты здесь, — сказала она, увидев его, и в голосе её прозвучало облегчение. — Обещал же. Она подошла ближе, и Илья заметил, как дрожат её руки. — Я боюсь, — призналась она. — Не того, что упаду. А того, что... не смогу быть той, кем была до травмы. Что все будут смотреть и думать: "Она уже не та". — Ты не обязана быть той же, — сказал Илья, — ты можешь быть другой. И это нормально. Изабо посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах было что-то, что он не мог прочитать. Благодарность? Или нечто большее? — Ты всегда знаешь, что сказать, — она мило улыбнулась, — спасибо тебе. Она сделала шаг вперёд, и Илья подумал, что она хочет обнять его по-дружески, как делала раньше. Но она замерла в нескольких сантиметрах, глядя ему в глаза, и в этом взгляде было что-то новое. Что-то, что заставило его внутренне напрячься. — Илья... — начала она, но не закончила. — Изабо, твой выход через две минуты! — крикнул кто-то из персонала в полупустой коридор. Она вздрогнула, отступила. На лице мелькнуло разочарование, быстро скрытое за улыбкой. — Потом... — сказала она. — Потом поговорим. И ушла на лёд. Илья смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри закрадывается беспокойство. Что она хотела сказать? И почему он вдруг почувствовал, что не хочет этого слышать?

Москва. Ледовая арена. День произвольной программы.

Алиса заметила Соню ещё на разминке. Та стояла у дальнего борта, наблюдая за Марией, и на её лице было выражение, которое Алиса видела уже не раз. Не злость. Не зависть. Что-то более холодное. Расчётливое. Алиса не спускала с неё глаз весь день. Она видела, как Соня разговаривала с кем-то из персонала в коридоре, как быстро закончила разговор, увидев её. Видела, как Соня задержалась у входа в женскую раздевалку, когда Мария была внутри. Но ведь весомых доказательств не было. И Алиса молчала. Но знала, что эта девчонка что-то скрывает. Акатьевой стала слишком много, как в жизни Романовой, так и Двоеглазовой. Алису не могли не напрягать проявления Сони по отношению к ним, даже когда те ничего не делали. Сидели вместе на скамейке, пили воду, а она пройдет и гадко в след посмотрит. Но спортсменка готова молчать до тех пор, пока не будет доказательств. До тех пор, пока за час до выхода Марии она не заметила, что Соня снова исчезла. Алиса выскользнула в коридор и пошла за ней. Тихие шаги, приглушённое дыхание. Она знала, что делает что-то неправильное, но интуиция кричала громче голоса разума. Соня свернула в технический коридор, а именно туда, где хранился инвентарь, где персонал готовил лёд к соревнованиям. Алиса замерла у поворота, прислушиваясь. — ...конёк. Левый. Не сильно, просто чтобы на прыжке... — голос Сони был тихим, но в пустом коридоре слышался отчётливо. — Я не уверен... — мужской голос, нервный. — Никто не узнает. Это просто... случайность. Такое бывает. Крепление может ослабнуть само. — А если... — Не будет "если". Ты получишь свои деньги. Просто сделай это. Алиса почувствовала, как кровь застыла в жилах. Она отступила назад, прижалась спиной к стене, пытаясь унять дрожь. Соня. Соня пыталась испортить конёк Марии. Соня, которая всю жизнь была второй, которая не могла смириться с тем, что Мария всегда будет первой. Она дошла до той стадии, когда готова испортить ей простое показательное... Алиса понимала риск травмы, если все таки конек не будет исправен. Алиса не стала ждать, пока Соня выйдет. Она развернулась и побежала в раздевалку.

За час до выхода Марии.

Мария сидела перед зеркалом, нанося последние штрихи макияжа. Она была спокойна. Собрана. Готова. Как в дверь, будто торнадо, влетела Алиса. Без стука, без приглашения. Лицо её было бледным, глаза горели. — Алис, что... — Тихо, — Алиса подошла к ней, взяла за плечи, — просто послушай меня внимательно. Никуда не уходи. Я сейчас вернусь. — Что случилось? — Потом объясню. Просто сиди здесь. Никого не впускай. Она выбежала, оставив Марию в полном недоумении. Алиса пронеслась по коридору, свернула в техническую зону. Техник — мужчина лет пятидесяти, в синей форме возился с какими-то инструментами у стены. — Вы сейчас в женской раздевалке были? — спросила она, не скрывая угрозы в голосе. Мужчина вздрогнул, обернулся. — Я... что? — Конёк. Левый. Крепление. — Алиса подошла вплотную. — Я всё слышала. Если вы хотя бы прикоснулись к её конькам, я пойду в федерацию. И вы не просто лишитесь работы. Вы сядете по статье об умышленном причинении вреда средней тяжести, если не тяжелого. Поняли? Мужчина побледнел. Его глаза заметались. — Я ничего... я не... — Проверю, — Алиса развернулась и пошла в раздевалку. Коньки Марии лежали на скамейке. Алиса взяла левый, перевернула, проверила крепление. Винт был ослаблен. Едва заметно, но достаточно, чтобы на прыжке лезвие повело, и приземление стало бы смертельным. Алиса сжала конёк так, что побелели пальцы. Потом, глубоко вздохнув, достала из своей сумки инструмент и затянула винт. Сильно. Намертво. Так, чтобы сорвать его можно было только специальным ключом. Когда Мария вышла из душа, Алиса уже сидела на скамейке, делая вид, что перевязывает конёк. — Всё в порядке? — спросила Мария. — Всё, — Алиса улыбнулась, — просто проверяла, всё ли на месте. Удачи сегодня. — Спасибо. Мария села рядом, взяла свой левый конёк. Алиса смотрела, как она зашнуровывает его, как проверяет крепление, как улыбается своему отражению в зеркале. — Ты сегодня странная, — заметила Мария. — Просто как и всегда волнуюсь за тебя, — Алиса пожала плечами, — Ты же знаешь. Мария не стала спрашивать больше. Она знала Алису. Если та не хочет говорить, её не заставишь. Когда Мария вышла к борту готовиться к своему номеру и ища глазами Влада, Алиса тихо проследовала за другой фигуристкой. Она подошла к окну, выходящему на коридор, и увидела Соню. Та стояла у стены, наблюдая, как Мария проходит к выходу на лёд. На её лице было выражение ожидания. Алиса вышла в коридор. Подошла к Соне вплотную. Встала так, что между ними не осталось расстояния. — Я знаю, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Я знаю, что ты пыталась сделать. И если ты когда-нибудь ещё раз приблизишься к её конькам, я расскажу всем. Не в федерацию. Всем. Тренерам, журналистам, болельщикам. Твоя карьера закончится быстрее, чем ты успеешь сказать "честная игра". Соня смотрела на неё. В её глазах не было страха. Только холодная пустота. — Я не знаю, о чём ты говоришь, — сказала она, скрывая все чувства за коркой льда. — Знаешь. — Алиса улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. — И теперь ты знаешь, что я буду за тобой следить. Каждую секунду. Каждую тренировку. Каждый раз, когда ты будешь рядом с ней. Она развернулась и ушла, оставив Соню стоять в пустом коридоре.

***

Мария шла по коридору, чувствуя, как с каждым шагом напряжение уходит. Здесь, за кулисами, пахло деревом и морозом. Где-то вдалеке слышались голоса, смех, звуки настраиваемых инструментов. Показательные были особенным днём, когда суета чувствовалась иначе, не так, как в соревновательные дни. Легче. Свободнее. Алиса вышла к ней, прячась в темноте. Не надо, чтобы зрители их заметили раньше времени. Фигуристка обхватила предплечье подруги и прильнула губами к ее уху. — Твой Кен уже здесь, — сказала Алиса, разглядывая лед, — я видела его в коридоре. Он сегодня в синей рубашке. Очень старается. — Он всегда старается, — Мария потянула ее с собой обратно в коридор, — просто иногда забывает зачем. — Главное, чтобы розу не забыл. — Алиса повернулась, подмигнула. — А то будет неловко. — Он не забудет. Я ему три раза напомнила. — Бог любит троицу? Он все равно забудет, — Алиса рассмеялась. — Но это даже мило. Зрителям понравится неуклюжий Кен. Когда Мария заскочила на секунду в раздевалку и выскочила обратно, Влад уже ждал её у стены. Синяя рубашка, белые штаны, в руке лежала роза. Настоящая, красная, с длинным стеблем. Он выглядел непривычно серьёзным, но в глазах плясали чёртики. — Ты не забыл? — спросила Мария, подходя. — Розу? Нет. — Он поднял цветок, демонстративно. — Выход? Тоже нет. Слова? Ну... почти. — Почти? — Я импровизирую, — он улыбнулся. — Это же показательные. Здесь можно. Мария рассмеялась. Влад умел снимать напряжение одной улыбкой. — Главное, не упади, когда будешь вставать на колено. — Обещаю, — Он сделал шаг ближе, и в его голосе появилась театральная серьёзность, — сегодня я буду идеальным Кеном. Будущим зрителям. — Посмотрим. Они стояли в коридоре, и Мария чувствовала, как вместе с шутками уходит последнее волнение. Влад был не просто партнёром по номеру. Он был другом, с которым можно было быть собой — смешной, дурашливой, неидеальной.

Лёд. Начало показательных.

Мария стояла у стенки, подальше от борта, наблюдая, как на лёд выходят другие участники. Алиса откатала свой номер под яркую музыку, сорвав овации. Женя Семененко был элегантен и серьёзен. Петр Гуменник удивил сложными элементами. Потом объявили её. Мария выехала на лёд под аплодисменты. Розовое платье блестело под светом прожекторов, блёстки отражали свет, рассыпая его по льду. Она чувствовала себя не спортсменкой, не чемпионкой. Она чувствовала себя девушкой, которая вышла на лёд, чтобы просто получать удовольствие. Девушка встала в стартовую позицию в виде рук на бедер и прямо смотрящей головы. В самом же начале Влад машет ей из-за борта, когда наступают строчки Кена. Мария театрально машет ему в ответ, подъезжая к борту. Девушка по-девичьи складывает руки на поверхности и "флиртует" с ее партнером. Как только парень посылает ей воздушный поцелуй, фигуристка начинает скользить по льду. Выступление не было сложным, лишь один четверной тулуп для зрелищности был нелегким, но дальше Романова лишь веселилась. Вся хореография специально была "ломаной" так, будто у девушки есть шарниры, которые не крутятся на все 360 градусов. Влад все таки попадал в свои строчки, привлекая внимание зрителей своим флиртом, по отношению к Марие. В последние секунды Дикиджи выезжает на лед под громкие возгласы болельщиков. Приземляясь на одно колено, фигурист тянет девушке руку с розой, приложив свободную к груди. Мария лишь театрально ее приняла и прижала к солнечному сплетению, смотря на Влада с невинной улыбкой. Да, они решили поменять конечную позу. Точнее, Даниил Маркович это предложил в тайне от Этери Георгиевны. "Все Кены разные, у всех разный подход к Барби, пусть сами придумывают концовку", — прямая цитата Глейхенгауза, после которой он так солнечно улыбался спортсменке, которая лишь одарила его радостной ухмылкой. Секунда тишины и взрыв аплодисментов. Мария стояла, тяжело дыша, и чувствовала, как улыбка расползается по лицу. Влад встал, взял её за руку, и они поклонились вместе. — Ты переигрывал, — сказала она, когда они уезжали со льда. — Это же несерьезно все, — ответил он, улыбаясь, — должно быть зрелищно. — Ты чуть ли не поцеловал меня, — девушка одарила его насмешливой улыбкой, толкая локтем в бок. — Чуть не считается! Оба рассмеялись, но только потом возникла мысль: "А что подумает Илья?" Вашингтон. Вечер того же дня. Илья в этот раз проводил вечер у Алисы, что так гостеприимно приняла их компанию домой. Она это обусловила лишь тем, что заняла второе место после короткой, хотя рассчитывала на максимум четвертое. Телефон завибрировал. Изабо. isabeau.levito "Ты не хочешь спуститься? Мы в гостиной." Илья отходил наверх лишь для звонка родителям, но случайно завис в комнате Алисы на 20 минут.

ilia_quadgod_malinin

"Сейчас спущусь"

Он спустился в гостиную, где Изабо, Алиса, Эмбер и Сара уже заняли большой диван. Изабо помахала ему, похлопала по месту рядом. Алиса бросила на неё короткий взгляд, но промолчала. Илья сел между Изабо и Эмбер. Чувствовал себя странно, как будто воздух вокруг был тяжелее обычного. Изабо наклонилась к нему, что-то сказала, но он не расслышал. Слишком много мыслей в голове. Эмбер, сидевшая с другой стороны, посмотрела на Изабо, на то, как близко она наклонилась к Илье, и перевела взгляд на Алису. Та сидела напротив, сжимая стакан с водой так, что побелели пальцы. Они встретились взглядами. Ни слова. Но поняли друг друга. Девочки разговаривали о чем-то своем, но Илья максимально старался поддержать диалог. За Изабо больше ничего странного он не замечал, хотя на нее часто косилась Эмбер, что ей несвойственно...

Ночь. Разговор Эмбер и Алисы по видео.

Когда все разошлись, Алиса набрала номер Эмбер. Та ответила после второго гудка. — Ты видела? — спросила Алиса без предисловий. — Видела, — ответила Эмбер, — она сегодня весь вечер не отходила от него. — Это не просто дружба. Я чувствую. — Она сейчас как-то больно близка к нему стала. Все эти слова про ахрененную поддержку Ильи, про ее страхи — все это пиздеж! — Нам нужно что-то делать. Илья ничего не замечает. Он думает, она просто друг. Но она то явно считает иначе.. — Алиса продолжала возмущаться, пока Гленн послушно ее слушала. — Он скоро поймёт, — Эмбер вздохнула. — Вопрос в том, что мы будем делать до этого. — Ты следи за ней. Я буду говорить с Ильёй. Осторожно. Не спугнуть. — Договорились. Они помолчали. —Ему нужна не Изабо, а Мария. Как же я устала, Эмбер... Я уже носом в подушку дышу — Я знаю. — Эмбер помолчала. — Спокойной ночи, Алиса. — Спокойной ночи.

Москва. За кулисами. После выступления.

Стоило Марие дойти до раздевалкм и отворить дверь, как Алиса уже налетела на нее с объятьями. — Ты была потрясающей! — закричала Алиса. — А Влад! Он сегодня был в ударе! Я думала, он правда тебя поцелует! — Он просто играл, — Мария отстранилась, поправляя платье, — это же показательные. — Конечно-конечно, — Алиса подмигнула, — просто играл. Ага. Мария не успела ответить, как телефон в сумке завибрировал. Она взяла его. ilia_quadgod_malinin "Я смотрел. Это было... интересно. Твой Кен сегодня очень старался)" "Особенно в финале" "Роза" "Колено" "Объятия. Прям настоящий спектакль" Мария улыбнулась, набирая ответ.

rom3_mar4

"Это же показательные. Здесь можно. Он просто глупую роль"

Ответ пришёл не сразу. Илья долго набирал сообщение. ilia_quadgod_malinin "Да, я видел" "Просто играл" "Очень убедительно. Особенно когда он чуть не поцеловал тебя. Это тоже было в сценарии?" Мария замерла. В его словах было что-то, чего она не ожидала. Не злость, нет. Но какая-то... колкость. Она никогда не замечала за ним такого поведения.

rom3_mar4

"Это была импровизация. Влад просто... ну, он такой :("

"Ему нравится быть в центре внимания. Ты же знаешь показательные. Все дурачатся"

ilia_quadgod_malinin "Знаю. Забудь. Ты откатала отлично" "Правда. Даже несмотря на твоего Кена" Мария смотрела на экран и чувствовала, как внутри поднимается что-то странное. Она хотела ответить, но не знала что. Алиса, стоявшая рядом, заглянула в экран. — Ого, — сказала она. — А он ревнует. — Не ревнует, — машинально ответила Мария. — Ещё как ревнует. — Алиса усмехнулась, — и это хорошо. — Почему это хорошо? — Потому что значит, что ты ему небезразлична! — Алиса похлопала её по плечу. — А теперь иди, переодевайся. И напиши ему что-нибудь тёплое. А то он там, за океаном, сейчас будет ходить и ревновать тебя к Владу. Дурак, у Влада там своя любовная драма, а он уже ревнует. Мария кивнула, убирая телефон. Внутри всё ещё было странное чувство радости и тревоги вместе. Она не ожидала, что Илья так отреагирует. И не знала, радоваться ей или переживать. Дорога до дома сопровождалась навязчивыми мыслями. Может реально не стоило брать Влада на роль Кена? Переборщила ли Мария? Она до сих пор не могла разобраться в своих чувствах к этому парню. Слишком мало они общаются, чтобы допустить существование любви между ними. Они даже в жизни не виделись, как что-то может появиться, например влюбленность? Мария ехала в такси, глядя на черное московское небо. Дождь барабанил по крыше, стёкла запотели, и город за окном казался размытым, нереальным, как её чувства к Илье. Она пыталась понять, что именно она к нему чувствует. И почему эти чувства пугают её сильнее, чем любые соперницы... С ним было легко. Он писал ей "доброе утро" и "спокойной ночи", когда у неё не было сил отвечать. Он называл её "Звёздочкой" так, что это слово переставало быть просто словом. Он верил в неё, когда она сама в себя не верила. Он был рядом даже через экран, даже через тысячи километров. Но что, если это не любовь? Что, если она просто устала быть одной? Что, если ей просто хотелось, чтобы кто-то был рядом, а он оказался рядом? Что, если для него это просто переписка, а для неё это целый мир, который рухнет, когда они встретятся и увидят, что реальность не совпадает с ожиданиями? Она представила их встречу. Как он подойдёт, улыбнётся, протянет руку. А она не будет знать, что сказать. Будет молчать, смотреть в пол, чувствовать себя неловкой и глупой. А он, может быть, разочаруется. Потому что в переписке она была другой — смелее, открытее, настоящей. А в реальности она просто Мария Романова, которая умеет только прыгать и бояться. А может у них и вовсе не найдется тем для разговоров? Такое часто случается при долгом общении на расстоянии. В переписке они могут обсудить все, что угодно, но только как это произойдет ы жизни? Путь от выхода из такси до промежуточной точки в виде душевой и конечной — кровати пролетел незаметно. Перед сном девушка решила все таки написать юноше, хоть и так сомневалась во всем, что дклала по отношению к нему.

rom3_mar4

"Илюш, я не хочу, чтобы мы были в какой-то недоссоре"

"Завтра после произвольных у девушек созвон!"

"Гуд найт :)"

Вроде по‐доброму. Мария легла спать со спокойной душой. Она знала, что не несет вины в том, что он разозлился. Сам что-то придумал и решил в это поверить? Вот же глупость. Но даже эту глупость она готова ему простить.