Дорогой Дневник

22 ноября Антон уже вышел на учебу. На его душе было относительно легко и свободно. Он был рад видеть Иру и даже не расстроился, заметив Вову и Эдуарда. С того самого разговора дни практически ничем не отличались друг от друга. После школы Шаст сразу шел на насыпь, слушал музыку, размышлял и даже иногда делал там домашку, доставая из укромного места один из раскладывающихся стульев. Арсений все еще соблюдал расписание, поэтому раньше своего времени не появлялся. Но Антон часто его дожидался сам: -слушай, а ты не против, если я посижу тут, пока делаю тезисный план по литературе, обещаю, мешать не буду! Арсений почти всегда соглашался. Иногда ему было неловко репетировать свои реплики перед непосвященной в театр аудиторией, но Шаст принимал важную позу на стуле, делал серьезное лицо и с нахмуренными бровями притворялся, будто пишет какие-то пометки в блокноте. Сначала это походило на игру, но потом Антон втянулся и ему реально стало интересно и важно узнавать, что будет по сценарию дальше, а заметки по актерской игре Арсения он делал теперь с особым вниманием. Второй же никогда не воспринимал примечания как шутки. Да, поначалу Арсений перебарывал стеснение, а затем начал все больше и больше раскрепощаться, воплощая самые безумные идеи. Ему нравилось замечать искры интереса в зеленых глазах Антона, то, как он чуть прикусывает губы, чтобы не рассмеяться, то, как он чуть дергает головой, чтобы смахнуть упавшие на лицо волосы, то, как он хмурится, чиркая что-то в блокноте, то, как он подпрыгивает на стуле, когда какая-то часть монолога особенно удавалась. Антон часто размышлял, почему в этой дружбе все идет так спокойно, что ли. Боялся сглазить, часто обрывая себя в моментах, когда ему было особенно хорошо. -Арсений, сейчас будет вопрос, который меня часто беспокоит. Ты не думаешь, что все идет слишком здорово? Такое ощущение у меня, что вот-вот сейчас произойдет что-то плохое, - не выдержав напряжения от своих собственных неоправданных мыслей, Шаст все-таки их озвучил. Парень задумался. Запрокинув голову, он долго смотрел в небо, пытаясь найти ответ в своих собственных терзаниях. -это обычная тревожность, - наконец произнес он, - у меня она тоже бывает, но, что интересно, с тобой я ни разу ее не испытывал. Сейчас я просто чувствую себя радостно и спокойно, не переживая о том, что за счастье нужно будет платить. Я хочу верить, что эта долбанная установка навсегда исчезнет из моей жизни и из твоей, кстати, тоже. -ты не считаешь, что если нам сейчас комфортно и мы получаем от этого удовольствие, то чуть позже реальность даст нам пинок? -даже если и даст, то что, теперь не радоваться? Не чувствовать? Не наслаждаться? -согласен. Бред. Тогда почему меня это так волнует? -честно, я не знаю. Может, предыдущий опыт дружбы был плохой, а может, психика просто так устроена, - Арсений внезапно встал, подошел к Антону и опустился на корточки у его стула, - слушай, мне с тобой неимоверно хорошо и я не хочу думать о том, что это может измениться, что какая-то непонятная сила (будь то Вселенная, жизнь, Бог, карма) может обратить эти чувства против нас самих. Я просыпаюсь с утра и уже жду, когда будет 4 часа, чтобы прийти сюда. Нет, я не считаю время, не тороплю его. У меня есть другие друзья, хм, точнее, еще один друг. Но тут, с тобой, я чувствую себя настоящим, каким я должен быть. Я могу шутить тупые шутки, зная, что ты меня не осудишь, могу искренне смеяться, зная, что ты либо засмеешься тоже, либо покраснеешь, спрячешь глаза, а потом все-таки улыбнешься. Ты обсуждаешь со мной свои чувства, эмоции, переживания, и это настолько адекватно, что кажется нереальным. Спасибо тебе, - он взял Антона за руку и чуть сжал ее, почти сразу же отпустив. -Арсений! -просто Арс, хорошо? -Арс, кажется, твой синдром спасателя меня спасает, - улыбнулся Шаст. -скорее, это твои каламбуры помогают мне, - засмеялся парень. Вдруг Антон, неожиданно протянув свою руку, дотронулся до лица все еще сидящего на корточках Арсения и  аккуратно убрал упавшую на глаза прядь почти черных волос. Синева зимы встретилась с зеленью лета. По легенде, на заре времен их насильно разделили, чтобы они не смогли быть вместе, но каждый раз они находят способы доказать, что любовь сильнее сказаний, сильнее запретов, сильнее законов, сильнее жестокости и выше предрассудков. Запись от 15 декабря. Со мной что-то происходит. Пока не понимаю, к лучшему ли это. Улыбка не слазит с моего лица. А ощущение пустоты в районе живота не дает мне покоя. Нет, это не противная, холодная дыра. Это будто темная материя, скрывающая за собой что-то таинственное.