Пять лет тишины…

Часть 1. Границы День тянулся медленно, как патока. Питер ходил по квартире и делал странные вещи — Уэйд не мог понять, зачем. Он переставил кружку с одного края стола на другой. Поправил штору, которая всё равно висела криво. Вытер пыль с подоконника, хотя весь дом был в пыли. Потом сел на диван, взял в руки старые часы — те, что от Тони, которые давно не работали — и просто смотрел на них. Уэйд сидел на кухне, не решаясь выйти. Он не знал, можно ли. Не знал, куда сесть, что сказать, куда деть руки. Он надел маску. Не сразу — сначала сидел без неё, сжимая в пальцах холодную ткань. Но когда Питер вышел из ванной и их взгляды встретились, Уэйд увидел в его глазах что-то такое, что заставило его натянуть маску обратно. Не отвращение. Нет, Питер не смотрел с отвращением. С болью. Каждый раз, когда Уэйд без маски, Питер смотрит на него и видит ту ночь. Слёзы. Пять лет. Всё, что было сказано и не сказано. И Уэйд понял: пока что он нужен Питеру именно таким — за красной тканью, за белыми линзами. Знакомым. Безопасным. Он натянул маску и выдохнул. Легче. Под ней можно было быть тем, кем он умел быть. — Ты голоден? — спросил Питер, не оборачиваясь. — Немного, — Уэйд удивился своему голосу — тихому, послушному. Не своему. — У меня ничего нет, — Питер кивнул на холодильник. — Не ходил в магазин. — Я схожу. Слова вылетели раньше, чем Уэйд успел подумать. Питер обернулся. Посмотрел на него долгим взглядом — тем, который Уэйд не умел расшифровывать. — Хочешь сбежать? — спросил Питер. Вопрос был острым, как лезвие. Уэйд дёрнулся, словно его ударили. — Нет, — сказал он быстро. Слишком быстро. — Я просто... ты сказал, что нет еды. Я могу сходить. Вернусь через двадцать минут. Питер молчал. Смотрел. Уэйд чувствовал, как под этим взглядом он уменьшается, сжимается, становится маленьким и прозрачным. — Ладно, — наконец сказал Питер. — Возьми ключи. Он бросил ключи на стол. Уэйд поймал их на лету — рефлекс, вбитый годами. И замер. Ключи. От квартиры. Питер дал ему ключи. Это было что-то. Маленькое. Хрупкое. Уэйд сжал их в кулаке и вышел, не оборачиваясь. Часть 2. Продукты В супермаркете Уэйд чувствовал себя чужеродным объектом. Красный костюм, катаны за спиной, маска — он привык к взглядам. Но сейчас его преследовало другое: он не знал, что покупать. Он стоял посреди отдела с крупами и тупо смотрел на полки. Что любит Питер? Раньше он знал. Паучок ел всё, что плохо лежало, особенно после ночных патрулей. Любил макароны с сыром, дешёвую пиццу, апельсиновый сок и шоколадное печенье. Но это было пять лет назад. Уэйд взял макароны. Сыр. Апельсиновый сок. Печенье. Потом добавил яйца, хлеб, молоко — базовые вещи, которые нужны, чтобы не умереть с голоду. У кассы он заметил жасминовую свечу. Вспомнил, что Питер когда-то любил этот запах. Потом вспомнил, как пахло в квартире — пылью и запустением, и ничем больше. Он не стал брать свечу. Часть 3. Возвращение Питер открыл дверь до того, как Уэйд успел постучать. — Слышал твои шаги за два квартала, — сказал он. Без обвинения. Просто факт. — Я купил продукты, — Уэйд протянул пакеты. — Макароны, сыр, сок. Ты раньше любил. Питер взял пакеты. Заглянул внутрь, потом поднял глаза на Уэйда. — Ты помнишь. — Некоторые вещи не забываются, — тихо сказал Уэйд. Питер ничего не ответил. Отнёс пакеты на кухню, начал разбирать. Уэйд стоял в дверях, не решаясь войти. — Садись, — бросил Питер, не оборачиваясь. — Не стой столбом. Уэйд сел за стол. Смотрел, как Питер двигается по кухне — быстро, точно, но без той энергии, которая была у него раньше. Теперь каждое движение казалось выверенным, экономным, как будто он берег силы. Он поставил перед Уэйдом тарелку с макаронами и сыром. Себе положил меньше. — Ешь, — сказал он. — Ты мало взял. — Не голоден. Уэйд хотел возразить, но Питер посмотрел на него — тем самым взглядом, который не терпел споров. Уэйд замолчал и начал есть. Макароны были пересолены. Уэйд съел всё до последней вилки и не поморщился. Часть 4. Сосуществование День тянулся. Питер нашёл старый ноутбук — тот, который он не открывал с тех пор, как ушла ЭмДжей — и уткнулся в экран. Уэйд сидел на диване и смотрел в стену. Он не знал, что делать. Обычно он заполнял тишину собой — шутил, говорил, смеялся, делал вид, что всё нормально. Но сейчас каждое слово казалось лишним. Каждая шутка — неуместной. Он просто сидел. Дышал. Был. Иногда Питер поднимал голову, смотрел на него — быстро, как будто проверял, не исчез ли — и снова возвращался к экрану. К вечеру Уэйд не выдержал. — Ты работаешь? — Нет, — Питер закрыл ноутбук. — Читал новости. Смотрел, не случилось ли чего. — Случилось? — Нет. Тихий день. Они снова замолчали. В окно стучал ветер — первый снег обещали к ночи. — Питер, — позвал Уэйд. — М? — Я... — Уэйд запнулся. Он хотел сказать что-то важное. Что-то, что объяснило бы, почему он здесь, почему не уходит, почему он так боится. Но слова не шли. — Спасибо. Что позволил остаться. Питер посмотрел на него. Долго. Так долго, что Уэйд начал считать удары своего сердца. — Не благодари, — наконец сказал Питер. — Я не делаю это для тебя. Он встал, подошёл к окну, коснулся холодного стекла. — Я делаю это для себя, — сказал он тихо. — Пять лет я думал, что если бы ты остался, всё было бы по-другому. Я не знаю, правда ли это. Но я хочу... я хочу проверить. Он обернулся. В сером свете вечера его лицо казалось вырезанным из камня — красивым, молодым и таким усталым, что у Уэйда перехватило дыхание. — Не обмани меня, — сказал Питер. — Не сейчас. — Не обману, — ответил Уэйд. И понял, что впервые за пять лет говорит правду. Часть 5. Ночь Спать они снова легли на диване. Питер бросил Уэйду плед, сам укрылся старым свитером — тем, который когда-то принадлежал тёте Мэй. Лёг на своём краю, спиной к нему. Уэйд лежал на другом конце. Смотрел в потолок и слушал, как Питер дышит. Дыхание было ровным, но не сонным. Питер не спал. — Ты чего не спишь? — спросил Уэйд в темноту. — Думаю. — О чём? Пауза. Длинная, тягучая. — О том, что будет, если ты снова уйдёшь, — сказал Питер. — Я не выдержу второго раза, Уэйд. Уэйд закрыл глаза. В темноте слова Питера падали на него, как камни. — Не уйду, — сказал он. — Ты уже так говорил. Пять лет назад. — Тогда я врал, — Уэйд открыл глаза. — Сейчас не вру. Питер не ответил. Но Уэйд слышал, как его дыхание изменилось — стало глубже, спокойнее. Через десять минут Питер уснул. Уэйд лежал рядом, смотрел на его спину, на светлые волосы, разметавшиеся по подушке, и думал о том, что он не знает, как это делать — оставаться. Но он научится. Если не ради себя, то ради этого парня, который пять лет хранил его катаны под кроватью и ждал, когда он вернётся. Он закрыл глаза и позволил себе, впервые за долгое время, не убегать.