Нефритовая игла

      В глубине бескрайнего промерзшего леса, где солнечные лучи искрились на белоснежном снегу, притаилась небольшая деревушка. Дома построенны из гладкоотесанного дерева, словно они выросли из земли вместе с корнями деревьев. Крыши цвета лесного ореха украшены резными драконами, изгибы которых подражали линиям ветвей. В холодном воздухе улавливался запах печного дыма. На самой окраине поселения, у подножия вековой сосны, корни которой сплетались в причудливые узоры, стояла небольшая хижина. Именно в эту скромную обитель по узкой тропинке направлялась Старейшина Инь Шуйе. Ее лицо, испещренное морщинами, совсем осунулось, но глаза все так же светились, подобно солнечной ряби на воде. Седые волосы собранны в простой пучок, украшенный деревянной заколкой. Каждый шаг её был полон грации, а движения легкости. В руках она держала плетеную корзинку, наполненную дикоросами, переливающимися оттенками цин. За ней, словно стайка любопытных птенцов, следовали деревенские дети. Их звонкие голоса эхом разносились в тишине леса. Дети помогли выкапывать ей пастушью сумку небольшими ножами, чтобы вечером дома родители сделали из нее начинку для лепешек. Теперь же они с гордостью несли плоды своих трудов, помогая Старейшине донести все до дома.       — Старейшина Инь Шуйе! — раздался звонкий голос маленькой розовощекой Ли-эр. Она несла небольшой мешочек полный ивовых почек, — Я собрала много!       Другие дети подхватили ее слова, показывая свои корзинки и мешочки. Маленький Чэнь, самый шустрый из них, нес самый большой мешочек из всех.       —Да, мои дорогие, — ласково ответила Старейшина Инь Шуйе, ее голос был подобен шелесту, — Вы очень помогли сегодня этой старухе.       Старейшина по праву считалась долгожителем этой деревни. Никто из местных уже не помнит, откуда она пришла, и когда это было, словно она была здесь всегда. Ее почитали за мудрость и благодарили за защиту. Старейшина Инь Шуйе подобно доброму лесному духу хранила покой этой деревушки, даруя ее жителям исцеление от болезней и защиту от злых духов и демонов. Люди говорят,что она пришла на эти земли много веков назад, спася местных от страшного поветрия, и с тех пор неустанно трудилась на благо деревни.       Она остановилась у входа в свою хижину, и дети, по негласному уговору, выстроились в ряд, ожидая ее указаний. Солнечный луч, пробившись сквозь скованные морозом ветви, осветил детские лица, подчеркивая их чистоту. Старейшина Инь Шуйе кивнула, ее взгляд скользнул по каждому ребенку. Она видела в них своих помощников, и новых хранителей знаний, которые она передавала из поколения в поколение. Не сосчитать, скольких детей она взрастила, наблюдая за тем, как те становятся взрослыми, женятся, а затем приводят в ее объятия уже своих детей. Она с печалью в сердце помнит обо всех тех, кто когда-то тянул к ней маленькие ручки, а многие лета спустя приветствовал ее с такими же морщинами на лицах, как и у нее самой. Обо всех тех, чьи голоса она уже никогда не услышит.       — Дети, сложите ивовые почки из ваших корзинок и мешочков в пустые глиняные горшки у очага. Позже я покажу вам как приготовить из них отвар от боли в теле и жара, — сказала она, указывая на глиняные сосуды.       Дети с энтузиазмом принялись раскладывать собранные ивовые почки,пока Старейшина разбирала остальные травы и корешки. Когда корзинки были опустошены, Старейшина Инь Шуйе присела на низкий деревянный стул, стоящий увхода в хижину. Дети, не ожидая приглашения, уселись вокруг нее, их взгляды были прикованы к ее лицу, ожидая очередную сказку или мудрое наставление.       — Сегоднямы собрали не только травы, – начала Старейшина, ее голос стал тише, но от этогоне менее завораживающим, — Мы собрали частичку силы земли, ее дыхание, ее мудрость. Помните, что каждое растение имеет свою душу. И когда мы собираем их с уважением, мы получаем исцеление и гармонию с миром.       Она подняла руку, и свереный ветер завыл за стенами хижины. Дети слушали, затаив дыхание, их маленькие сердца наполнялись трепетом перед величием природы и мудростью своей Старейшины.       В этот момент в дом Старейшины постучала молодая девушка лет пятнадцати. Ее длинные черные волосы собраны в простой хвост, а глаза цвета темного янтаря, выражали смесь тревоги и беспокойства. Она вежливо поприветствовала Старейшину, склонив голову:        — Старейшина Инь Шуйе, Ли Мэй приносит извинение за вторжение, — Ли Мэй, что привело тебя сюда в такой час? — спросила она мягким голосом.       — Ли Мэй пришла забрать своего младшего брата, – ответила девушка, ее голос дрогнул от волнения, — Он должен был присоединиться к Вам еще утром. Вчера вечером, Старейшина, жители слышали зловещий вой и рычание в лесу. Звуки были ужасающими, совсем не похожими на обычных лесных зверей. Все боятся, что это какой-то злобный дух поселился рядом с нашей деревней. И теперь мой брат…— ее голос оборвался, и она сжала кулаки.       Йнь Шуйе внимательно выслушала ее, ее взгляд стал более сосредоточенным. Она посмотрела на детей, которые теперь с тревогой переглядывались, и затем снова обратила свой взор на Ли Мэй.       — Я понимаю твое беспокойство, дитя, и я разделяю его. Но паника — худший советчик. Мы должны действовать разумно. Дети, кто-нибудь видел сегодня Хань-эра?       Дети переглянулись и закачали головами. Старейшина встала, ее движения были плавными и уверенными, несмотря на возраст.       — Я сама отправлюсь в лес, чтобы выяснить, что происходит. Успокой жителей. Скажи им, что Старейшина Инь Шуйе позаботится об этом. Но прежде иди домой к своей матери. Убедись, что Хань-эр не потерялся где-то поблизости. Возможно, он решил провести день с другими детьми и задержался.       Ли Мэй кивнула, чувствуя себя немного спокойнее. Она знала, что Старейшина Инь Шуйе никогда не подведет.       — Спасибо, Старейшина, — прошептала она, прежде чем развернуться и быстро выйти из дома.        В воздухе повисло напряжение. Инь Шуйе, проводив Ли Мэй взглядом, снова подняла руку, но на этот раз не для того, чтобы продолжить рассказ. Вместо этого старуха указала на тропинку, ведущую в деревню.       — Дети, — произнесла она, ее голос стал тише, но не менее проникновенным, — сегодня вы узнали, что даже в самых знакомых местах может скрываться опасность. Лес — это живое существо, со своими радостями и печалями, со своими опасностями и чудесами. Она сделала паузу, давая детям время осмыслить ее слова, — Ваша Старейшина отправится на поиски. А вы, мои маленькие слушатели, должны немедленно направиться домой.       Дети, все еще под впечатлением от слов Старейшины и внезапного появления Ли Мэй, послушно поднялись. Они поклонились Инь Шуйе и разошлись, их шаги были тише обычного, а взгляды — более задумчивыми и встревоженными.       Инь Шуйе осталась под кроной вековой сосны, наблюдая, как дети в сохранности возвращаются в дома. Затем она закрыла глаза, прислушиваясь к завыванию ветра, к пению птиц, к отдаленному журчанию ручья.       — Ли-эр, почему ты не идешь домой?       Девочка осторожно зацепилась ручкой за рукав ее одеяния и подняла блестящие от подступающих слез глаза. Ее губы изогнулись, а сама она задрожала словно маленький листочек. Старейшина мягко улыбнулась ей, осторожно погладив дряхлой рукой по черной макушке.       — Не прогоняйте Ли-эр, Старейшина Инь… — она шмыгнула носом и продолжила, — Папа вчера вечером ушел на охоту и до сих пор не вернулся. Ли-эр тоже слышала вчера те страшные звуки и... и я… я…       Старейшина покачала головой. Маленькая Ли-эр растет без матери, погибшей при родах. Должно быть, девочке было невероятно страшно быть ночью одной в таких обстоятельствах. Пожилая женщина пригласила ее обратно в дом, а затем вытерла рукавом бусины слез с ее щек.       — Ну-ну, дитя, все хорошо, — проворковала Старейшина Инь Шуйе, прижимая Ли-эр к своей широкой груди, — Оставайся здесь, пока твой отец не вернется. А пока… поможешь мне с травами.       Ли-эр вытерла глаза и робко кивнула. Старейшина Инь Шуйе, отпустив девочку, направилась к большому плетеному столу, заваленному пучками сушеных трав и кореньями. Аромат трав, терпкий и успокаивающий, наполнил комнату.       — Видишь эти цветы, Ли-эр? — Старейшина Инь Шуйе указала на кучку ярко-синих засушенных лепестков, — Это небесный лотос. Они помогают при лихорадке.       Ли-эр с энтузиазмом принялась рассматриваеть их и перебирать в руках. Старейшина Инь Шуйе улыбнулась, наблюдая за ней.       — А это, — она взяла в руки пучок сушеных листьев с серебристым отливом, — лунный лист. Он помогает при бессоннице и успокаивает нервы. Перед тем как сделать из него отвар, необходимо тщательно растереть листья в порошок.       Ли-эр внимательно слушала, стараясь запомнить названия и свойства каждого ингредиента. Она любила помогать Старейшине Инь Шуйе. В ее доме всегда пахло волшебством и спокойствием, а сама Старейшина знала ответы на все вопросы. Она продолжила сортировать листья, не думая о страшных звуках, которые слышала ночью.       — Старейшина Инь, а что это за трава? — спросила Ли-эр, указывая на пучок темно-зеленых листьев с острыми краями.       — Это драконий зуб, Ли-эр. Очень сильное растение. Она помогает при ранах и ушибах. Но с ним нужно быть осторожной, он может обжечь кожу.       Ли-эр с интересом рассматривала листья.— А можно его использовать, чтобы сделать мазь? — спросила она.       — Конечно, можно, — ответила Старейшина Инь Шуйе, — но для этого нужно знать, как правильно его приготовить. Я научу тебя, когда ты подрастешь, — Старейшина на мгновение замерла, перебирая корень женьшеня.       — Что-то случилось, Старейшина?       — Вовсе нет.       Пожилая дама со вздохом направила свой взор в сторону окна. Солнце близилось к закату. Она закачала головой и прикрыла глаза. Злые духи набирают силу с приходом темноты, а значит, у нее осталось совсем мало времени на прощание с малышкой. Старейшина Инь Шуйе снова обратила свой взор на нее. Глаза малышки сияли детским задором, а губы расцвели в широкой улыбке. Холодная нефритовая игла пронзила сердце Старейшины горечью.       — Ли-эр, подойди-ка, — она слегка согнулась, протянув руку, — Глаза этой старой женщины совсем ослабли, не могу разглядеть тебя как следует.       Девочка, казалось, только и ждала этого момента, чтобы обнять любимую Старейшину. Она быстро оставила травы и, спрыгнув со стула, подошла к сгорбленной женщине. Старейшина Инь Шуйе слабо улыбнулась, коснувшись дряблыми, иссушенными пальцами ее нежной щеки. Ли-эр прильнула к ней, словно зверек, и ненадолго прикрыла глаза.       — Теперь Старейшина Инь Шуйе видит Ли-эр лучше?       — Несомненно, — ее смех разнесся по хижине, — Ты так выросла, дитя. Помнится мне, что еще вчера ты сильно шепелявила, но сейчас твоя речь чиста, подобно горному ручью.       Ли-эр испуганно распахнула глаза и, уставившись на женщину, перехватила обеими руками ее жилистое запястье. Ее рот широко распахнулся, издавая невнятные, хриплые звуки. Старейшина Инь Шуйе обхватила ее тонкое горло старыми, но сильными пальцами, оставляя синие отметины на коже.       Хриплый плач ударился о деревянные стены, налитые кровью глаза пустили горячие детские слезы, что скатились по руке Старейшины, но на лице ее ни дрогнул ни один мускул.       — С-старей-шин-на… —  с трудом хрипела Ли-эр, — П-поче-му?       — Не притворяйся, Хули-цзин, — она нахмурилась, - Что случилось с Ли-эр и ее отцом? Твоих рук дело?       Детское лицо вдруг исказил злобный оскал, слезы остановились, а шея неестественно изогнулась.       — Старейшина так проницательна. Все верно. Ее папаша так хотел стать моим ужином, что сам меня нашел. Ох, я действительно не хотела оповещать о своем прибытии так рано. Что на счет этой девчонки? Она решила побежать за папашей. Удачно, не правда ли? Я заняла ее место, а никто и не заметил! — она разразилась злобным хохотом, больше напоминающим скулеж или лай собаки.       — Чего ты хочешь, проникнув прямо ко мне в обитель? — ее голос полнился злобой от услышанного.       Глаза Хули-цзин вспыхнули огнем и руку Старейшины Инь Шуйе ударило сильным выбросом темной Ци.      Оборотень отскочила в сторону, вмиг вернувшись в свой истинный облик. Лицо пожилой женщины накрыла тень, по руке до самого локтя пошла пульсация, на время нарушив течение Ци в меридианах. Перед ней необычный оборотень, чья сила явно превосходила своих собратьев.       — Как это что? Разве Старейшина еще не поняла? — лиса ростом около шести чи в холке злобно оскалилась, ее когти впились в деревянные напольные доски, кроша их, словно фарфор, — Мой господин пожелал, чтобы я сменила тебя на посту Старейшины. Разве не пора дать дорогу молодым?       — Кто твой господин?       — Не делай вид, будто ты не знаешь, о ком речь! – раздалось гневное рычание и оборотень кинулся в ее сторону, разинув пасть.       С ловкостью, не свойственной ее возрасту, она увернулась от стремительной атаки. Когти Хули-цзин с треском впились в массивный стол из красного дерева, оставляя глубокие борозды. В ответ Старейшина метнула в противницу тонкую серебряную иглу, окутанную призрачным свечением. Игла пронзила пушистую заднюю лапу лисы, вызвав яростный визг.        — Убив невинных, ты не оставляешь мне иного выбора, демон, — она запустила еще несколько игл, но лиса даже лишенная прежней грации увернулась от удара, клонившись в сторону.       Хули-цзин, несмотря на рану, продолжала наседать, ее движения были быстрыми и непредсказуемыми. Она метала сгустки темной энергии, которые Инь Шуйе парировала, используя свою Ци в качестве щита.      Полная острых зубов пасть преследовала ее, щелкая клыками прямо возле шеи. Старейшина Инь Шуйе уклонялась от нее, подобно танцу падающего листа и ветра. Улучив момент, пожилая дама ударила раскрытой ладонью прямо по пасти демона, сосредоточив в этом ударе значительное количество духовной энергии. Голова оборотня ударилась о стол, разломив его надвое, а затем рухнула на пол, оставив за собой брызги алой крови. Глиняная посуда с грохотом рухнула следом и тотчас разбилась, а собранные травы разлетелись по комнате. Глаза Старейшины метнулись в сторону маленькой деревянной статуи Божества Очага, которая опасно наклонилась, собравшись неминуемо упасть на пол. Отвлекшись, она быстро поймала ее рукой, аккуратно поставив на пол. Истошный вой Хули-цзин, как разорванная струна циня, пронзил тишину. В следующее мгновение красное облако, сотканное из чистой ярости и отчаяния, вырвалось из окна, унося с собой нечеловеческий, лающий смех, который эхом прокатился по деревне.        Последовав за ней, пожилая дама дошла до самого леса, где след оборотня обрывался. Ее шаги были легки и бесшумны, тенями скользящие по земле. Лес встретил ее объятиями холода и сырости. Каждый шаг уносил ее дальше от человеческой обители. Старейшина Инь Шуйе чувствовала, как воздух пропитался темной энергией Ци, оседая вязкой, горькой пылью на языке и небе. Каждый шорох, каждый треск ветки казался предвестником чего-то ужасного. Она обратила внимание на нечто странное впереди.       Темный силуэт, вырисовывающийся на фоне густых зарослей, окутанный призрачной дымкой. Он был неподвижен, но от него исходила аура угрозы, настолько плотная, что казалось, она физически давит на грудь. Инь Шуйе замедлила шаг, ее дыхание стало прерывистым. Она приблизилась, ее глаза вглядывались в темноту.      Старейшина оторопело замерла.       Перед ней стояла молодая девушка, одетая в изысканные шелковые одеяния зеленых и золотых оттенков, подобно распустившемуся цветку. Мягкие черты лица, длинные темные волосы качались на ветру, словно растекаясь по водной глади. Блеск в ее карих глазах сквозил ледяным холодом падающих звезд, скрывая за собой угрозу. Прямая спина и грация движений молодой особы  таили в себе  что-то искаженное, что-то чудовищное. Алые губы растянулись в неестественном зверином оскале, демонстрируя острые клыки. Это не был истинный облик демона.       — Старейшина Инь Шуйе, что скажете? — голодный рокот, исходящий из горла Хули-цзин  опалил пламенем чужое сознание, — Мне удалось воссоздать этот облик?       Это было воплощение молодой Старейшины. Инь Шуйе чувствовала, как ее собственная энергия Ци поднимается, готовясь к атаке, но в то же время ощущала холодный укол страха, проникающий в самые глубины ее существа. Это были издевательство и насмешка над ее прошлым.  Да что это за демон, в конце концов?  Откуда Хули-цзин могла узнать о том, кто она такая, да еще и в такой точности воплотить образ ее прошлого?       — Несомненно, — ее губы тронула кривая улыбка, — Потрясающее сходство. Прости память этой старухи. Мы могли встречаться раньше?       — Нет смысла говорить о прошлом, когда в будущем только смерть.       Хули-цзин, чьи полные злобой глаза засияли каким-то извращенным триумфом, сделала шаг вперед.         Холодный лес вокруг них казался живым. Ветви деревьев сгибались и тянулись к ним высохшими кривыми пальцами. Земля под ногами вибрировала от демонической Ци вокруг. Битва началась безмолвно, лишь шелест листьев и треск ломающихся веток нарушали тишину. Старейшина Инь Шуйе не использовала оружие. Ее единственным инструментом была ее собственная Ци, которую она направляла с невероятной точностью.       Потоки изумрудной энергии вырывались из ее ладоней, сплетаясь в вихри, которые обрушивались на демона. Хули-цзин уворачивалась, ее тело изгибалось в немыслимых позах, отражая атаки или поглощая их своей демонической силой. Полученные ранее раны, казалось, испарились вместе с переменой облика. В один момент, когда Старейшина готовилась нанести решающий удар, Хули-цзин совершила резкий, непредсказуемый выпад. Ее острые когти вспыхнули черным пламенем, и прежде чем Старейшина успела среагировать, этот свет окутал ее глаза. Мир погрузился в кромешную тьму.       Ослепленная, Старейшина Инь Шуйе почувствовала, как ее Ци колеблется, а контроль ослабевает. Она направила свою энергию к глазам и отскочила от противника на два чжана, дав себе передышку. В момент, когда ее зрение начало восстанавливаться после удара демонической энергии, она почувствовала мощный всплеск духовной энергии, чистый и яркий, словно луч света в кромешной тьме. Это были два молодых заклинателя, чьи ауры пульсировали рядом, но их лица оставались для нее неразличимы.      Приняв их за двух молодых совершенствующихся из духовной школы, она воскликнула, обратившись к ним.       — Господа бессмертные! Не желаете ли помочь этой старухе?       Однако, вместо того чтобы броситься на помощь, два молодых заклинателя лишь вздрогнули. Их духовная энергия на мгновение замерла. Услышав ее речь, их парализовало. Переглянувшись между собой, они так и не вступили в бой, оставшись наблюдать за ней, прячась в кроне деревьев. Поняв, что подмога не спешит, Хули-цзин преисполнилась еще большей уверенностью в своей непоколебимой мощи и атаковала снова. Сердце Старейшины Инь Шуйе сжалось от разочарования, но ее дух не сломился.        С тихим, но властным зовом, ее рука поднялась. Из глубины ее духовного моря вырвался клинок. Он был не из стали или железа, а из чистого, сияющего нефрита, тонкий и острый, как игла. Его поверхность мерцала мягким, изумрудным светом, который, казалось, проникал сквозь тьму, освещая путь. Это был Юйчжэнь, продолжение ее собственной души. С мечом в руке, Старейшина Инь Шуйе почувствовала, как ее Ци вновь обретает фокус.       — Ты думала, что сможешь ослепить меня, демон? — прошептала Старейшина, ее голос теперь звучал с новой, леденящей силой, — Право, мне не хотелось прибегать к крайним мерам.       — Да сдохни ты уже! — оборотень свирепо бросилась на нее, разрезая воздух когтями, пропитанными демонической энергией.       Старейшина сделала шаг вперед, Юйчжэнь взметнулся в воздух, оставляя за собой сияющий след. Два молодых заклинателя, все еще застывшие на месте, могли лишь наблюдать, как древняя сила пожилой дамы  вновь обретает свою полную мощь. Разве будучи такими духовно сильными юношами они могли остаться в стороне? Вздор! Гнев этой старухи воспылал в ее сердце с новой силой.       Нефритовый меч рассек воздух с тихим свистом. Энергия Ци и демоническая сила столкнулись в вихре разрушения. Деревья кренились, земля дрожала, а воздух наполнился запахом крови. Клинок с невероятной скоростью вонзился в уязвимое место Хули-цзин — сердце. Чтобы по-настоящему уничтожить демона необходимо уничтожить его сердце. Неважно — бьется оно или давно замерло, оно остается источником энергии любого существа во всех Трех Мирах. Демон взвыл от боли, ее тело содрогнулось в конвульсиях. Черная энергия начала рассеиваться, а ее лживый облик начал распадаться. Старейшина Инь Шуйе вонзила Юйчжэнь еще глубже и влила в него еще больше духовной энергии, испепеляя очаг демонической Ци Хули-цзин без остатка. Холодным взглядом она наблюдала за последними конвульсиями темной твари, а когда та перестала двигаться, и раздирающий душу крик застыл в глотке, она резко вынула меч. Тело грузным мешком упало на землю, тотчас от удара рассыпавшись на сотни частиц.       Старейшина услышала, как двое заклинателей спустились вниз и уверенным шагом направлялись к ней. Полная праведного возмущения, женщина, прикрыла морщинистые веки и добродушно улыбнулась.       — Господа бессмертные наконец решили оказать честь этой старухе? — меч в ее руке рассеялся искрами, после чего она сложила ладони и отвесила приветственный поклон.       — Неужели почтенная госпожа может видеть нас?       Открыв наконец тяжелые веки, она было хотела сказать что-то еще, но слова застряли в горле. Ее прошибло холодным потом, когда она поняла, что только что совершила самую большую оплошность за свою долгую жизнь.         Один из бессмертных был облачен в тяжелый черный доспех, полы его изысканных одеяний развивались на слабом ветру, переливаясь золотыми искрами. Его правый наплечник украшала оскалившаяся голова грозного льва. Его длинные волосы были собраны золотой заколкой-короной, а холодные серые глаза отражали неподдельный интерес. Весь его вид был достоин Императорского Дворца.        Однако другой мужчина, выглядящий моложе и одетый скромнее своего товарища,  излучал в себе больше императорского величия, словно сами Небеса даровали ему подобную ауру.       Сердце ее замерло, встретившись с его пристальным взглядом цвета глубокого янтаря. Часть его темно-каштановых волос была собрана черной лентой в тугой пучок, пока оставшаяся свободно ниспадала, едва касаясь легкого доспеха. Уложенная на бок челка сбилась от легкого дуновения ночного ветра и лезла в глаза, но, казалось, его это вовсе не волновало. Мужчина уставился на нее, словно увидел призрака, и потянулся к ней рукой. Старуха сразу же попятилась назад.        — Ваше Высочество? — едва слышно произнес он, — Принцесса Бай Сюаньцзи?       Осознание того, что ее многолетняя маскировка Старейшины Инь Шуйе пала, тысячами ледяных игл вонзилось под кожу.       Как она могла совершить одну и ту же ошибку уже третий раз?